Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Я разделю с тобой дорогу, – ответила она.

И тогда Люк направился к одному из музыкантов. Еда была почти съедена, и люди жаждали песен и танцев. Почему бы не начать сейчас?

Забили узкие тоненькие барабанчики, заиграли толстые струны игонов, загудели имузы, разливая мелодичные звуки в фиолетовой темноте. И Люк запел.

У него был низкий, глубокий бас, идеально переплетающийся с музыкой. Слова песни складывались сами собой. О храбрых мальчиках, что оседлали отцовского дракона. О мужчине из Города, который не оставил мальчиков в беде и сразился с коварными Вурногами. О дочери Городского, девушке со светлыми волосами, которая не побоялась сесть на дракона и помочь своему отцу. О славной охоте, о лекарствах, могущих избавить от песчаной лихорадки.

Люк пел, и его слушали. Молчали женщины, согласно кивали головами мужчины. Язык песен был понятен всем. Истории о храбрых любили, и отважных людей уважали. Неважно – Городской или Всадник. Человек показал себя храбрым, сильным и честным. И эти качества всегда ценились у Всадников.

После Люка затянули песни другие Всадники. Каждый мог рассказать о своей семье что-то хорошее. Кто-то пел о новых детях, кто-то о новой жене. Кто-то о силе своего дракона и об успехе своих охот.

Но самую первую песню Люка будут помнить долго. Наверное, всегда. Потому что еще никогда в песках Камлюка не пели о храбрости Городских.

Древние города - i_012.jpg

Глава 6

Мэши. Ритуальные танцы, планы на будущее и новая угроза

Древние города - i_013.jpg
1

Люк шел к ней через целую толпу людей. Мимо покрытых свирепыми татуировками мужчин, мимо разодетых в яркую одежду женщин. Мимо снующих под ногами детей. Он смотрел на нее, и Мэй не могла оторвать глаз от высокого черноглазого Всадника.

Белая рубашка как нельзя лучше оттеняла смуглую кожу Люка. Пояс подчеркивал стройный торс, черные волосы доставали до плеч. Еле заметно блестел крохотный красный камушек в единственной сережке.

Мэй нравилось в Люке все, каждая черточка, каждая линия. Его голос, его жесткие ладони, его манера кривить губы и показывать пятерню. Только что он пел о Мэй. Восхищался ее храбростью и называл Владычицей Драконов. А сейчас, когда фиолетовая темень наполнилась быстрыми звуками музыки, когда ритмично и весело застучали барабаны, сейчас Люк шел навстречу Мэй, и это значило, что пришло время танцев.

– Пусть молодые воины выберут себе невест, – объявили отцы клана.

Вокруг костров образовался большой круг, у самого края которого поместились музыканты с барабанами, бубнами и незнакомыми струнными инструментами. И воздух задрожал от музыки, и захлопали в ладоши женщины, собирая вокруг себя девушек.

Люк приблизился, поклонился и тихо велел:

– Просто повторяй все движения за мной.

Возможно, он был не совсем уверен в Мэй. Но здешние танцы оказались несложными. Люк двинулся внутрь круга, отступая назад и поднимая руки вверх. Пару раз подпрыгнул, и Мэй повторила за ним. Раз, еще раз. Тело стало гибким и послушным, музыка увлекла. Каждое движение Люка отдавалось в конечностях электрическим разрядом, каждый удар барабана разгонял и без того разгоряченную кровь.

Мэй хлопала в ладоши, подпрыгивала, поворачивалась, двигала бедрами и улыбалась, глядя в глаза Люка. Все быстрее и быстрее били барабаны. Все ритмичнее и ритмичнее музыканты ударяли по струнам. Люк приблизился, и его дыхание опалило щеки. Его ладони легли на талию, заставляя сердце стучать в бешеном ритме, его глаза оказались совсем рядом.

Мэй двигалась без остановки, и танец захватил ее всю. Движения становились все откровеннее, все быстрее. Бедра, грудь, руки. Летящий в лицо песок, взметающийся за спиной костер. Хлопающие ладони множества людей.

И Люк, совсем рядом, совсем близко. Вот ритм стал замедляться, музыка утихать. Люк прижал ее к себе, заглянул в глаза без улыбки, без сомнений. И поцеловал в губы.

Мэй ответила, впуская в себя новое, странное чувство, и поняла, что пропала.

Она целовала Люка на виду у всего клана и чувствовала себя счастливой.

2

После им долго хлопали и что-то кричали. Но ни Люк, ни Мэй уже не прислушивались. Мелькнуло удивленное лицо отца – видимо, он все понял.

Мэй тоже слишком хорошо все понимала.

Она не сможет оставить Люка. Уже не сможет. Она попала слишком крепко.

Да разве и могло быть по-другому?

Все было предрешено, предопределено и запечатлено. Качался на груди Третий Ключ, теплый и живой. Стучало внутри сердце, пылал в небе белый Буймиш. Настоящая Мать все знала, и в тот день, когда Люк первый раз увидел Мэй – именно в тот день, – протянулась первая ниточка между ними двоими. Тогда, когда рука Мэй первый раз легла на шею Енси, уже тогда все было ясно.

Мэй и Люк сбежали от людей и костров и укрылись у теплого бока дракона. Того самого дракона, что так странно и непостижимо соединил их. Оба молчали. Слишком многое произошло, чтобы можно было это так просто оформить в слова.

Да Мэй и не желала сейчас разговоров. Она прислушивалась к своим ощущениям и понимала, что счастлива. Именно этого ей и хотелось на самом деле. Дикий танец на горячем песке под белым светом Буймиша. Под звонкие хлопки и гулкие удары барабана. Ей хотелось по-новому почувствовать свое тело, открыть новые и необычные ощущения. Стать взрослой – а эта ночь была ночью взросления.

Стать взрослой и самостоятельной. Много раз Мэй думала об этом, когда жила в Первом Городе. Тогда она считала, что взрослость – это хорошая работа, ответственность, возможность приносить пользу Городу и возможность заниматься любимым делом. Так их учили в школе, так им объясняли учителя.

А на деле оказалось, что взрослая жизнь – это необъяснимые, мощные эмоции, накрывающие с головой. Это возможность танцевать под Буймишем с тем, кого любишь. Это бешеная, яростная свобода, возможность уйти ото всех и сидеть с любимым человеком под боком огромного робота-дракона и чувствовать на своей талии его руку.

Взрослая жизнь – это возможность любить и быть любимой.

И это Мэй нравилось! Это очень сильно нравилось!

Потому она улыбалась в темноте и, с трудом переводя дыхание, глядела на Люка.

Люк молчал. Загадочно улыбался и слегка сжимал ее руку. Мэй заговорила лишь тогда, когда сердце успокоилось и перестало выскакивать из глотки.

– Что теперь? – тихо спросила она.

Люк задумчиво почесал подбородок, хмыкнул и бесцеремонно заявил:

– Я тебя люблю. По-настоящему. Не по договору. Ты сводишь меня с ума, светловолосая Мэй.

– Мог бы и не говорить. Это и так ясно. Я тоже втрескалась в тебя по самые уши. Мы сошли с ума, да?

Люк засмеялся, прижал Мэй к себе и проговорил с явной хрипотцой в голосе:

– Ты все еще хочешь уйти в Плавающие дома?

– Я не уйду от тебя, Люк. Видимо. Даже думать об этом не могу. И я хочу летать на драконе, слышишь, Люк?

– Отлично. Я тоже хочу, чтобы ты летала на драконе.

– Но! – Мэй подняла указательный палец и потрясла им в воздухе. – Я не собираюсь целыми днями сидеть в ваших этих палатках и прясть шерсть. Не собираюсь доить мьёков и пасти их. И не собираюсь рожать каждый год по ребенку. У твоей мамы сколько детей? Семеро? Я даже имен столько не смогу запомнить.

Люк засмеялся. После проговорил:

– Остановимся на пятерых.

– Сидеть с ними в палатке я не стану, не надейся. Дракон, который выведется, будет мой. И я привяжу своего первого ребенка к себе в рюкзачке или сумке и полечу. Слышишь? Даже если у нас будут рождаться только девочки – они все будут летать на драконе.

– Отлично! Мэй, это же отлично! Что может быть лучше такой женушки? А ткань нам и мои сестры наткут. Главное, что мы будем с тобой летать.

– Мы точно сошли с ума, сидим тут и обсуждаем наших будущих детей. А мне еще нет и семнадцати Буймишей. Отец меня отругает и назовет дурочкой…

14
{"b":"614963","o":1}