Весь этот шабаш густо загаживался троллями и обсуждения низводились до уровня помойки. "Какой прогресс?!" - размышлял Даута. - "Посмотрите на себя, прогрессмены чертовы! Где вы и где развитие. Вы же лицемерите. Плевали вы на развитие".

Нашлось только двое-трое осторожно сочувствующих. Остальные, присоединившись к Даутиным группам, тупо молчали, не реагируя ни на какие запросы, никак не проявляя активность. Единого, цельного сообщества не выходило даже в интернете, хотя раньше Дауте казалось, что на любую дрянь там можно найти любителя.

Такие дела творились в соцсетях. В принципе Даута ожидал, что будет противодействие, однако не переставало поражать это удивительное единодушие -- нет единомышленников в соцсетях. Где их искать?

Тут еще Серега Лурасеев проведал, что брат перебрался в автономку - начал звонить, проявлять вдруг интерес к бессмертию. Договорились встретиться в кафе, обсудить. "Ох, Серега. Знаю, что тебе надо обсудить".

Перед поездкой на встречу Даута подошел к Евстропу.

- У меня брат в Ирбочку просится, - промямлил он виновато.

Евстроп кивнул и предложил взять с собой на встречу Николая - одного специального человека, чтобы на месте собеседование провести.

- А сюда? Меня и Фриду вы чаем поили.

- Не, Вовка. Сюда его везти не надо. Ему там, на месте откажут.

- Даже смотреть не будете?

- Ну ты же сам его не хочешь тут. Фриду вон - сразу предложил. И глаза горели, готов был биться за нее. А брату ты просто отказать не можешь - это понятно. Поэтому поедет Николай, сделает всё вежливо. Не переживай за брата. Не умирает же он без Ирбочки?

- Вроде не умирает.

Поехали вдвоем с Николаем. Серега в кафе уже сидел. Ждал, правда, одного Дауту. Тот с порога представил спутника, пояснил про собеседование. Лурасеев быстро справился с неожиданным поворотом сюжета, сориентировался. Даже не стал егозить и глупо вышучиваться, как делают некоторые, застигнутые врасплох. По-деловому, быстро заполнил анкету, тест. Разрешил себя сфотографировать. Николай собрал бумажки в черную папочку, пообещал позвонить и вежливо попрощался, оставив братьев тет-а-тет - они же хотели поговорить.

- Возьмут? - спросил Серега.

- Нет, не возьмут, - честно ответил Даута.

- Ясно.

Они помолчали немного. Лурасеев хмыкнул и сказал:

- А резкие они ребята. Быстро всё. И культурно. Прям, уважение вызывают. - Он сделал паузу и грустно добавил: - Скажи Николаю, что звонить мне не надо. Я вежливых отказов уже наслушался за свою жизнь.

Пальцы Дауты медленно складывали салфетку пополам, аккуратно сплющивая сгиб, чтоб получилось остро. Потом еще раз пополам.

- Я бы тебя взял, - сказал он, кладя сложенную салфетку на стол.

- Да это понятно, - задумчиво произнес Серега.

- Ладно, пойду.

Даута начал подниматься из-за столика.

- Погоди. Что там у тебя с бессмертием-то?

Даута сел обратно, достал из нагрудного кармана ту самую, первую, бумажку: "Задачи Бессмертных". Лурасеев ознакомился.

- Мутаций не хватает.

- Да это в физиологию вписывается.

- Ну да. А ресурсы? Они же кончаются.

- Точно. Их не вписал. Забыл, - улыбнувшись, сказал Даута.

- А дальше что? - спросил Лурасеев, возвращая листок.

- Пока неясно. Пробую в интернете найти единомышленников.

Серега хмыкнул:

- Про бессмертие всем рассказываешь?

- Рассказываю.

- Ты не с того конца берешься. Не надо людям про бессмертие говорить. Смени риторику.

Плечи Дауты оживленно пошевелись, но тут подошла официантка, спросила, что принести. Заказали по чашке кофе.

- Какую риторику? - подавшись вперед, спросил Даута.

- Я бы про бессмертие не заикался. Я бы говорил про омоложение. Суть та же, эффект совсем другой. И еще - тебе надо создавать свою собственную автономку. На такое тоже людей ловить можно. Набегут сразу.

Вокруг будто посветлело. Разговор расцветал. Сочные темы запрыгали одна за другой. Азартно обсуждали все подряд: как заработать денег, как добиться популярности, что сейчас становится основным товаром. Серега утверждал, что сейчас, кроме еды, фетиша и развлечений, основным товаром становится рейтинг. Его можно производить, его охотно покупают. Человек хочет, если не быть, то хотя бы казаться нужным. Человеку нужна популярность и сама по себе, и ее можно конвертировать в деньги -- через рекламу. Удовлетворение духовных потребностей и обретение смысла жизни -- тоже товар, на этом тоже можно деньги делать, особенно сейчас, в современном разобщенном обществе. И главное, что Сергею кажется наиболее подходящим для Дауты, -- деньги можно сделать на нежелании людей смотреть в сторону смерти.

- Они, конечно, не смотрят в сторону смерти ежедневно, - вещал Серега. - Но если попугать немного, если перед носом помахать смертью родителей или смертью детей, если ткнуть им в рожу старение нежнолюбимого, белого тела, то сразу появится холод в груди. Людей аж трясти начинает, - так хотят согреться от мыслей про смерть. Вот тут и надо капусту рубить.

- Что-то мерзковато звучит, Серега.

Тот делал большие глаза и шумно выпускал из себя струю воздуха, будто свечи на торте задувал:

- Твое омоложение тут как нельзя кстати. Ты же никого не обманываешь. Наоборот! Предлагаешь реальный путь, а не эскапизм. Надежду даешь! - говорил он, азартно потрясая руками, словно в них тарелка, полная драгоценной надежды. - Это не страхование, не дурацкое высмеивание смерти, не замещение проблемы посторонней картинкой. У тебя будет все серьезно.

- Ты прямо идеолог, Серега, - неуверенно хмыкая, отвечал Даута. - Погоди, нужно подумать с чего начать. Давай тайм-аут. Мне переварить это надобно.

Прощались они тепло, с чувством чего-то большого, общего, объединяющего. Дауте по крайней мере так казалось. Хотелось, чтоб так было. В общем, на прощание братья согласились, что надо чаще встречаться.

Следующий месяц Даута строил план строительства собственной автономки. Выбирал место в теплом климате, рассчитывал стоимость. И конечно же искал инвестиции. Подключил Фриду Владимировну. В соцсетях сменили вывеску -- перестали заикаться о бессмертии и теперь собирали желающих решать проблему омоложения. План рисовался более-менее четко: организовать автономное поселение, устроить там исследовательский центр по омоложению.

Крупных инвесторов не находилось. Они, втроем с Фридой и Лурасеевым, перетряхнули все старые знакомства. Достали даже тех, кто уже и забыл как их звать. Всех попросили о содействии. Люди кивали, соглашались, что омоложение -- вещь полезная и перспективная, но денег никто не давал -- не было свободных денег: все на что-то копили, держали вклады под процентами в банках или устраивали какой-то свой бизнес. С другой стороны, желающие жить в автономке находились толпами, но денег у них не было вообще.

Такая ерунда тянулась до весны. Уже снег начал таять. Время от времени Даута встречался с Серегой: прикидывали как дело движется, обсуждали будущие шаги. Вместе расстраивались, вместе придумывали. Поддерживали друг друга. Серега к делу подходил с душой, искренне -- чему поначалу, с непривычки, Даута продолжал пугаться.

Из соцсетей на счет Дауты капали пожертвования. Это говорило, что существовали на планете неравнодушные люди. Но деньги совершенно мизерные. Накапала сумма, такая, что можно было бы съездить на недельку отдохнуть на море, но на постройку автономки этой суммы не могло хватить никак. Слезы наворачивались.

- Это немыслимо! - возмущался Даута, снова встретившись с братом. - Если деньги будут поступать с той же скоростью, то строить автономку начнем уже через каких-то сто лет!

- Да уж, - хмуро отвечал Лурасеев. - Коржи, чтоб нам провалиться.

- Что? Какие коржи?

- Да я говорю, что жизнь у нас короткая. Мы - короткоживущие люди. Коржи.

- Нет, подожди. Что-то в этом есть, - напрягся Даута. - Короткая жизнь, говоришь?

- Да, мало живем... Не! По сравнению с другими обезьянами, живем мы много. Но видишь же - нам не хватает.