- Легче стало? - ощерился Ренат, трогая рассечённую губу.

Вадим прислушался к своим ощущениям и честно признался:

- Не очень.

Муратов с ухмылкой подставил челюсть. Избиение пьяненьких идиотов в планы Вадима не входило. Но веселье тоже не хотелось упускать.

- Командировка?! - он размахнулся. - В Москву?! Другого специалиста, значит, не нашлось?!

Банальной оплеухи Муратов не ожидал, начал удивлённо протестовать.

- Значит, никаких встреч и перетираний прошлого?! - ещё один тяжёлый шлепок слева.

- Атос, брат, пощади...

- Брат?! Смеёшься ещё?! - взревел Вадим. - Весело тебе, мазохист чёртов?!

Он пинками загнал Рената на диван и сгрёб за грудки, нависнув. Вытащил телефон, потряс им перед лицом Муратова:

- Сто пятьдесят часов записи! И каждый вечер - твоя рожа под яблоней! Пойдёшь, значит, жену себе выберешь?! Чтоб не похожа была?! Гнездо совьёшь?! Встречи искать не будешь?! И уж точно на дерево не полезешь, чтобы подглядывать?! ... Нравится самоистязанием заниматься?! В кайф это тебе?! Видел её?!

- Издалека, - простонал Ренат. - Хватит! Не тряси! Меня стошнит сейчас!

Вадим отпрыгнул на безопасное расстояние, прокричал в спину Муратову:

- Упился... собака?!

Рената, судя по звукам, выворачивало над унитазом.

- Два пузыря высосал? - удивлённо поинтересовался Вадим у физиономии Мика Джаггера, хитро улыбающегося с дизайнерского постера на стене.

Ярник поднял с пола одну бутылку, а вторую снял почему-то с кормы модели парусника 'Седов', рвущего в углу комнаты гипсовые волны подставки.

- Говорил с ней? - грозно спросил Вадим, отправляя бутылки в мусорное ведро.

Ренат покачал головой, вытирая мокрое лицо полотенцем. Губа кровоточила. На журнальном столике лежали 'Желтушка' и 'Тайная жизнь звёзд'.

- Нет, видел издалека. Семь раз. Она выходила на балкон. Два раза. И три раза гуляла. И...

- Заткнись! Ты псих! Конченый шизофреник!... Читал это? - Вадим присел на диван.

Ренат опустился рядом, раскрыл журнал на статье с интервью Кардашева. На глянцевой странице в вычурном старинном кресле сидел Георгий Терентьевич. Марина в длинном серебристом платье боком присела на резной подлокотник, положив руку на плечо художника. 'Любви все возрасты покорны... Порывы, воплощённые в волшебстве живописи', - в сотый раз прочитал заголовок Вадим, перевёл взгляд на лицо Рената. Тот смотрел на Марину.

- Как бы я хотел убить тебя. Воскресить и убить по-новому, - с тоской протянул Ярник.

- Зачем? - глухо спросил Ренат, не отрывая взгляда от фото. - Убей один раз. Этого достаточно, - он вдруг рассмеялся, тихо и страшненько. - Факин шит. Оперу ставили о том, что девчонка за старика выходит, а теперь... по-настоящему.

- Ты должен с ней поговорить.

- Это ты мне советуешь? Ты, Атос? - Муратов непритворно удивился. - В мушкетёрское благородство опять играешь?

- Пойди поговори! Там разберёмся! Что, дерьмом её поливать лучше?

- Я виноват! Я брехливый пёс!!

- Не ори! Один разговор. Пока не стало слишком поздно.

- Слишком поздно. У меня свадьба через два месяца!

- Просто поговори.

- Да послушай же ты! - заорал вдруг Муратов. - Я не могу!

- Да почему?! - повысил голос Вадим.

- Ты не поймёшь!

- Почему?!

- Я боюсь!!!

- Кого?! Дядю?! Марину?!

- Себя! Не сдержусь! Я ведь знаю! Сорвусь! На край света пойду! Сразу... всё потеряю! Клуб! Деньги нужны - мама больна! Братьям помогать! Да хрен с клубом! Хрен с деньгами! Выкручусь! Как мне ей в глаза смотреть?! Она два месяца после той истории со Спелкиным от каждой тени шарахалась! Плакала, потому что урод один обсуждал её со своим другом. У неё у каждого дерева в парке имя было! Ей мама правду сказать боялась, потому что она всё близко ... к сердцу... А мы... я... Я ведь её почти нашёл, в две тысячи десятом! Узнал адрес парня, с которым она жила! Пела в метро! Он наркоман был! Понял? Нарик! Полгода чистым просидел, потом слетел! Я пришёл, а там никого! Пустая квартира! Полотенце с кроликом в шкафу! И всё! Девочка моя... с каким-то ублюдком! Не смотри так! Это не ревность! Я если бы нашёл её, забрал бы, никогда бы не вспоминал! Но она же... девочка... наивная, мелкая совсем, ответственная... с ублюдком. Почему? Что за жизнь у неё там была?

Вадим молча встал, пошёл на кухню, насыпал растворимого кофе в тонкий стакан - чашек в шкафчике не нашлось, а бокалы из-под вина осколками засыпали раковину - вскипятил воду и приготовил адский по крепости напиток.

- На, выпей. Я знаю эту историю. Марина мне рассказала. Он был хорошим парнем, приютил её. Между ними ничего не было, как я понял, ему уже было... не до того. Он умер... позже, ей передали. Не обижал её, помог найти другую работу. Она училась, брала уроки вокала и фортепиано. Ей было тяжело, но она... жила. У неё сильный характер, как оказалось. И защищаться она умеет... Ну что? Легче стало?

Ренат запрокинул голову на спинку дивана, закрыл глаза ладонью, покивал. Вадим пошёл к раковине, принялся сгребать осколки на кусок картона, пока Муратов тихо сидел под постером рок-музыканта.

Глава 3

Мергелевск, октябрь 2017 года

Дети носились по клубу. Сначала по первому уровню, снося с мест столы и стулья, и Надя терпела, поглядывая на телефон и костеря про себя припоздавшего хореографа. Но когда вся орава полезла на второй этаж и повисла на ограждении на высоте семи метров, Колесова не выдержала. Одной ей загнать юный, мельтешащий, словно блошиный цирк, коллектив 'Взморья' на сцену оказалось не под силу. Помог Джэйн. Оскал певца и его угрожающее молчание, сопровождаемое мрачным взглядом из-под разноцветной чёлки, произвели на детвору неизгладимое впечатление, и они гуськом двинулись за ним вниз, словно за Гамельнским Крысоловом.

Колесова выстроила ребятню на сцене. Сверилась с таблицей размеров, покрутила одну девочку. Из мастерской уже привезли бутафорные луки со стрелами, но Надя даже думать страшилась о том, чтобы раздать их развеселившимся танцорам. Костюмы ещё шились. Ослепительно белые. С крылышками в пёрышках.

- Ты тоже танцуешь? - грозно спросила Надя у полненького мальчика с конопушками на круглых щеках.

Мальчик растерялся, сделал жалобные глаза.

- Он не танцует. Он солист, - подсказала девочка слева. - У него уникальный голос.

Мальчик облегчённо кивнул.

- Ну, раз уникальный... - успокоилась Колесова (такого размера, как у 'пухлика', в её таблице танцоров не было). - Все остальные и поют, и танцуют, так? Дети, у вас через две недели зитцпробэ ! Знаете, что это такое? Какие продвинутые детки! Просьба прийти с родителями или опекунами, подписать договор . Вы теперь - 'лица' нашего ателье мод 'Марк Тейлор'.

- А я... тоже лицо? - робко спросил полный мальчик.

Колесова подошла к нему, наклонилась и, прищурясь, вгляделась в щёчки, нос пуговкой и конопушки:

- Определённо! - (мальчик сделал 'вольно' и заулыбался). - Ты ведь статуя на фонтане? С кувшином. Ты-то мне и нужен! Костюм у тебя будет другой. А какой, мы сейчас решим. Для этого мне надо посмотреть вашу репетицию.

Наконец появилась хореограф, очень энергичная девушка с хорошо поставленным зычным голосом и обилием уменьшительно-ласкательных суффиксов:

- Купидончики мои! Встали для разминочки! - и Наде: - Где мне ноутбучек мой подключить к колоночкам? Мы без микрофончиков, с фонограммкой. В театре дышать от краски и лака невозможно, поэтому опять к вам. Олег Дмитриевич сказал, полтора часа на репетицию и полчаса вам на доработку костюмов. А сегодня реквизитик будет?

- А глазоньки они друг другу не повыбивают? - с сомнением спросила Надя. - Стрелы не острые, но до главного героя должны долететь, поэтому не мягкие... чтоб уж совсем.

Хореограф призадумалась и немного неуверенно сказала: