Тесса вырвалась из своей тюрьмы благодаря простому совпадению.
Магия... Она всегда причиняла боль. В тот день Тессу впервые вывели из ее маленькой каморки. Вот она стоит во дворе, по обе стороны - охраняющие ее маги, следят, чтоб не сбежала, конечно. Перед ней - подросток, не более 12 лет... Он смотрит на нее, и взгляд его, холодный, жестокий, такой, будто смотрит на вещь, равнодушный. "Она не выдержит", - пренебрежительная ухмылка, - "Привели бы кого получше"... Вот она все еще стоит, а паренек перед ней закрыл глаза и, раскинув руки, ждет. Смутно накатывает ощущение опасности, смертельной, невероятной, но маг справа до боли сжал ее плечо, и она продолжает стоять. "Довольно, начинай передачу", - это, кажется, маг слева... Мальчишка собирает руки перед собой, и Тесса вдруг осознает - в его руках магия. Невидимый поток устремился к Тессе. Магия ударила в грудь, пытаясь пробиться внутрь, тело сковал ужас, а сила свивалась в твердую нить. Тесса уже чувствовала, как магия ломает ее жизненные потоки, оплетает их, убивает... В отчаянии она бросила Зов, призыв о помощи, клич в никуда. И - о, чудо - крошечным вихрем взметнулась перед ней ее Птичка. Рванулась к ее груди, наперерез потоку силы... Миллионами ярких искр вспыхнула магия, разметав всех, стоявших вокруг. "Беги" - услышала Тесса сквозь боль безмолвный крик, последний крик ее Птички. И она побежала, завернула за угол, обошла какую-то избушку... К месту взрыва, что-то крича, сбегались люди, маги... Сейчас они будут искать ее, но Тесса продолжала бежать.
Перед высоким забором среди бела дня она будет видна, как на ладони. Но здесь, недалеко, Тесса помнила из своих полетов с Птичкой, была канава, закрытая каким-то хламом. Туда, в укрытие, подальше от посторонних глаз, она и нырнула, забившись в темный уголок, словно мышь. Потом ее действительно искали. Не маг, она словно растворилась в энергетическом поле взрыва - что толку раскидывать здесь сети поиска, все насквозь пропиталось силой. И ее начали искать иначе.
Когда сердце бьется, словно безумное, мгновения кажутся вечностью. На самом деле, не прошло и десяти минут, как где-то позади послышался звонкий лай. Собаки. Они решили бросить на ее поиски собак. Псы легко взяли след и сейчас они будут здесь, сейчас они найдут ее. Новая волна страха охватила Тессу. Собак было всего две. Опустив головы к самой земле, они рысцой бежали к ее укрытию. "Пожалуйста, не надо, не выдавайте меня", - еще не понимая, на что она надеется, Тесса взмолилась собакам. "Милые, хорошие, ну пожалуйста..." Слезы бежали по ее щекам. На мгновенье собаки замедлили бег, остановились в паре шагов от канавы, закрутили носами так, словно потеряли след, и, наконец, двинулись к забору, явно указывая на то, что их добыча каким-то невероятным образом преодолела эту преграду.
В канаве Тесса просидела весь день. Когда, наконец, стемнело, Тесса выбралась из своего укрытия и, не без труда преодолев ограждение, бросилась прочь.
А затем были месяцы погони, когда ее то выслеживали, то снова теряли. Люди в деревнях помогали уставшему, измученному ребенку, но когда ее находили, благодетелям приходилось несладко, и Тесса перестала искать убежища у людей. Магия... Она гналась за Тессой, она убивала всех, кто был добр к ней, она хотела заполучить ее и, возможно, убить.
Анна услышала крик, крик о помощи, крик, полный отчаяния и слез. Ее могли звать только вороны, но почему? Какую опасность, какую боль нужно ощущать, чтобы так звать? Не в силах противиться зову, Анна бросилась ему навстречу. Вдоль опушки Темного леса бежал ребенок. Это ее крик? Не раздумывая ни секунды, Анна схватила девочку и нырнула с ней под полог Леса. Тесса даже не сопротивлялась, она просто двигалась возле Анны, не видя, не ощущая ничего вокруг от усталости. Анна уводила ее все глубже в лес, в бесконечные топи, туда, куда за ними не отважится последовать ни один человек. Постепенно они замедлили бег, Анна обняла ребенка за плечи и накрыла своим тяжелым плащом, словно крылом. Словно крылом...
А потом они вышли с другой стороны Темного леса, и магия больше не гналась за Тессой. Но скольких же она убила до этого...
Со всего леса к дому слетались птицы, неся всевозможные травы. Стараясь отгородиться от воспоминаний, Тесса начала готовить зелье. Получалось легко, словно сама природа подсказывала ей состав и пропорции.
Лошадь всхрапнула и, ударив копытом в землю, разве что не зарычала, глядя куда-то в сторону, встав посередине между Тессой и невидимым врагом. Тесса подняла глаза, и снова ее взгляд заволокло туманом он брызнувших слез. Смерть, Акрон! Он стоит там, его видят звери...
- Почему ты преследуешь меня? Почему ты отнимаешь их у меня? Почему они умирают из-за меня? Почему Он должен умереть ради меня?... - вопросы сыпались нескончаемым потоком, обращенные к тому месту, на которое смотрела лошадь.
В отчаянии Тесса положила руки на грудь Монаха, зарылась лицом в пропитанные кровью одежды. И вдруг ощутила удар силы. Сзади, словно из далекого прошлого, к ней тянулся поток. Свиваясь в тонкую, упругую нить, он, словно игла, входил в нее, заставляя сердце замереть от ужаса. Не в силах обернуться, Тесса лишь подняла лицо. Пальцы покалывало от чужой силы, руки едва заметно светились... Проходя через нее, магия стекала с ее пальцев, расплываясь по страшной ране. Слабо соображая, что происходит, Тесса медленно вела руками над Монахом, и рана начала закрываться. Он словно регенерировал под действием этой непонятной силы. Будто кто-то заново вдыхал в него жизнь.
Акрон покачал головой. Что ж, сегодня его появление, возможно, даровало Монаху жизнь. "Счастливчик", - прошептал Смерть, исчезая.
Когда, наконец, сила, проникавшая в нее сзади, исчезла, Тесса обернулась. В тени деревьев, едва заметная в вечерних сумерках, мелькнула и скрылась чья-то тень, но девушка, обратившись к саду, легко узнала своего гостя - Дэниел. "Спасибо", - прошептала Тесса вслед тени и, устало улыбнувшись, снова опустила голову на грудь Монаху. Он дышал ровно и спокойно.
Рассвет встретил Черную гряду мелким дождем. В деревянном зале Афель-Наара, что скалит свои обломанные башни-клыки всему миру, на импровизированном троне расположился незнакомец. Уже в пятый раз он перечитал послание, но на душе было по-прежнему неспокойно. "В знак долгой дружбы... Не откажи в любезности... Надеюсь, еще твой союзник, Анна". Черный ворон, что принес письмо, все еще сидел в проеме окна, будто наблюдая за происходящим.
Еще раз опустив взгляд на бумагу, незнакомец крепко задумался. Вот чертовка! Подавай ей лучшую тысячу со всей Гряды! Что же тогда останется от его армии? И если соседи узнают... Но, с другой стороны, Анна Ворон - не тот человек, с которым можно спорить. Она посадила его в Афель-Наар, она собрала армию, способную противостоять любым нападкам кочующих разбойников, в конце концов, она сделала его хозяином Гряды. И так же легко она может его уничтожить. Долгая дружба, ха! Резким движением он смял свиток и поднялся:
- Собирай людей, мы выступаем, - бросил он стоявшему перед ним рослому воину, формально носившему звание генерала.
Взяв перо, он нацарапал на листке бумаги: "Будем готовы завтра к рассвету. Все конники. Поедем южной дорогой". Ворон выхватил записку и улетел прочь. Черная гряда лениво стряхивала с себя остатки пьяного сна.
Ранним осенним утром тысяча всадников бесшумно спустилась с Черной гряды. Копыта лошадей, обмотанные тряпьем, не стучали по каменному крошеву Гряды, кожаная сбруя лишь слегка поскрипывала при движении, люди ехали молча, без лишних движений, и только старые потрепанные стяги хлопали, мрачно развеваясь на ветру, словно крылья какой-то большой птицы. Миновав поселения на отрогах Гряды, конники прибавили ходу. Налегке, вытянувшись в темную стрелу, они с угрюмой решимостью двигались на юг. Именно это, пожалуй, и называлось у них "идти южной дорогой": вместо того, чтобы петлять по извилистым тропам, собирающим на своем пути все окрестные деревеньки, конники двинулись напрямую. Видно, был среди них маг, умеющий выстлать путь, - несложный, но полезный навык для быстроногого отряда. Никуда не сворачивая, они ехали прямо по убранным полям, по вспаханным землям, изредка проходили мимо испуганных деревень. Ведущий их человек - сейчас он выделялся разве что наручами из грубой красной кожи с торчащими железными шипами - утешал себя мыслью, что лучше уж собраться и встретить врага подальше от родных земель, чем в одиночку биться потом за каждый форт на Гряде.