– Я не нуждаюсь в твоих объяснениях.

– Я знаю её лучше, чем ты, – резко сказал Уэст. – Ради бога, я же жил с ней под одной крышей.

Девон кинул на него леденящий взгляд.

– Ты её хочешь? – бесцеремонно спросил Девон.

Вопрос, который, казалось, возник из ниоткуда, поставил Уэста в тупик.

– Хочу её? В библейском смысле? Конечно, нет, она же вдова. Вдова Тео. Как кто-то... – Его голос затих, когда он увидел, что Девон, с убийственным выражением лица, вновь принялся метаться из стороны в сторону.

Ошеломлённый его реакцией, Уэст догадался, в чём, скорее всего, была причина необоснованной враждебности и чрезмерной напряжённости между Девоном и Кэтлин. Он ненадолго прикрыл глаза. Как же это плохо. Плохо для всех, плохо для будущего. Как же чертовски жутко это усугубляло положение, с какой стороны не посмотри. Он решил проверить свою теорию в надежде, что ошибся.

– Хотя, – продолжил Уэст. – Она ведь красотка? Можно найти столько затейливых применений для её сладкого рта. Я был бы не прочь зажать Кэтлин в тёмном углу и поразвлечься. Возможно, вначале она станет сопротивляться, но очень скоро я заставлю её извиваться, как кошку…

Девон молниеносно бросился на него, схватив Уэста за грудки.

– Тронешь её, и я тебя прикончу, – прорычал он.

Уэст в ужасе уставился на него, не веря своим глазам.

– Я так и знал. Пресвятая Богородица! Ты её хочешь. – Внезапная ярость Девона поутихла, когда он понял, что его перехитрили. Он резко отпустил Уэста. – Ты получил титул Тео и его дом, – продолжил в ужасе Уэст. – И теперь ты хочешь его жену.

– Его вдову, – глухо поправил его Девон.

– Ты её уже соблазнил?

– Ещё нет.

Уэст хлопнул себя ладонью по лбу.

– Боже! Тебе не кажется, что она уже достаточно настрадалась? Ох, давай, бросай свирепые взгляды. Разорви меня на куски, как тот проклятый карандаш. Это только подтвердит, что ты ничем не лучше Тео. – Прочитав возмущение на лице брата, он добавил: – Твои отношения обычно заканчиваются быстрее, чем содержимое мясной кладовой. У тебя дьявольский характер и если то, как ты только что с ней обошёлся, пример того, как ты будешь улаживать разногласия…

– Достаточно, – прервал его Девон с обманчивой мягкостью.

Потирая лоб, Уэст вздохнул и устало продолжил:

– Девон, мы с тобой всегда закрывали глаза на недостатки друг друга, но это не значит, что мы о них не в курсе. В тебе говорит всего лишь слепая, бездумная похоть. Имей совесть, оставь Кэтлин в покое. Она чувствительная и сострадательная женщина, которая заслуживает любви... а ты, если и способен любить, то я никогда этого не замечал. Я видел, что случается с женщинами, которым ты небезразличен. Ничто не охлаждает твой пыл быстрее, чем привязанность.

Девон холодно посмотрел на него.

– Ты всё ей расскажешь?

– Нет, я буду держать язык за зубами и надеяться, что ты одумаешься.

– Не о чем беспокоиться, – мрачно сказал Девон. – На данный момент я так сильно настроил её против себя, что будет настоящим чудом, если мне однажды удастся заманить её в постель.

Обдумав идею пропустить ужин второй вечер подряд, Кэтлин, поддавшись мятежному настроению, решила присоединиться к семье в столовой. Это был последний вечер Девона в Приорате Эверсби, и она могла заставить себя выдержать полтора часа за одним с ним столом. С непроницаемым лицом Девон помог ей сесть за стол, и она поблагодарила его парой коротких слов. Но даже на таком приличном от него расстоянии, её переполняли нервозность и злость, в основном, по отношению к себе.

Те поцелуи... невозможное, внушающее страх удовольствие... как он мог с ней так поступить? Как она могла отреагировать так распутно? Случившееся скорее её вина, чем Девона. Он же лондонский повеса; конечно, он будет заигрывать с ней, как и с любой другой женщиной, оказавшейся у него на пути. Ей следовало оказать сопротивление, дать ему пощёчину, но вместо этого она просто стояла и позволяла ему… позволяла…

Она не могла подобрать подходящих слов, чтобы охарактеризовать то, что он сделал. Он показал ей ту сторону её самой, о существовании которой она и не подозревала. Кэтлин была воспитана в убеждении, что похоть – это грех, и она самонадеянно считала себя выше плотских желаний, пока Девон не доказал обратное. О, этот шокирующий жар его языка, трепет и бессилие, из-за которых ей захотелось опуститься на пол, и позволить ему накрыть её своим телом... Кэтлин могла бы расплакаться от стыда.

Вместо этого, она просто сидела, чувствуя, что задыхается, пока вокруг шёл непринуждённый разговор. К сожалению, Кэтлин даже не могла насладиться едой, сочным пирогом из куропатки, поданным с жареными котлетами из устриц и хрустящим салатом из засоленного сельдерея, редиса и огурца, потому что каждый раз, когда заставляла себя проглотить кусочек, он словно вставал у неё поперёк горла.

Когда разговор зашёл о приближающихся праздниках, Кассандра спросила Девона, планирует ли он приехать в Приорат Эверсби на Рождество.

– Моё присутствие вас порадует? – спросил Девон.

– О, да!

– Вы привезёте подарки? – спросила Пандора.

– Пандора, – упрекнула Кэтлин.

Девон усмехнулся.

– Что бы вы хотели получить? – спросил он близнецов.

– Всё что угодно из универмага «Уинтерборн»! – воскликнула Пандора.

– Я хочу людей на Рождество, – с тоской проговорила Кассандра. – Пандора, ты помнишь рождественские балы, которые давала мама, когда мы были маленькими? Все дамы в элегантных нарядах и джентльмены в вечерних костюмах... музыка и танцы...

– И угощения... – добавила Пандора. – Пудинги, торты, пироги...

– В следующем году мы будем снова веселиться, – мягко сказала Хелен, улыбаясь им двоим, а затем повернулась к Уэсту. – Как вы обычно празднуете Рождество, кузен?

Он помедлил с ответом, словно раздумывая, стоит ли отвечать правдиво. Честность победила.

– На Рождество я посещаю друзей, как настоящий дармоед, езжу от дома к дому и пью, пока, наконец, не потеряю сознание в чьей-нибудь гостиной. Потом меня сажают в карету и отправляют домой, а мои слуги укладывают меня в постель.

– Звучит не очень весело, – заметила Кассандра.

– Начиная с этого года, – сказал Девон, – я хочу, чтобы мы воздали празднику должное. Кстати, я пригласил друга, чтобы он провёл Рождество вместе с нами в Приорате Эверсби.

За столом воцарилась тишина, все удивлённо уставились на Девона.

– Кого? – с подозрением спросила Кэтлин. Ради его блага, она надеялась, что это не один из тех железнодорожников, которые планируют уничтожить фермы арендаторов.

– Мистера Уинтерборна собственной персоной.

В отличие от ахающих и визжащих девушек, Кэтлин сердито посмотрела на Девона. Чёрт бы его побрал, он знал, что неправильно приглашать постороннего человека в дом, где соблюдают траур.

– Владельца универмага? – уточнила она. – Без сомнения в сопровождении толпы модных друзей и прихлебателей? Милорд, конечно, вы не забыли, что мы в трауре!

– Как я мог? – парировал он, бросив в её сторону многозначительный взгляд, который возмутил Кэтлин. – Собственно говоря, Уинтерборн приедет один. Я сомневаюсь, что моих домочадцев чрезмерно обременит сервировать ещё одно место за столом в рождественский сочельник.

– У такого влиятельного джентльмена, как мистер Уинтерборн, должно быть, уже и так есть тысячи приглашений на праздник. Зачем ему приезжать сюда?

Девон сверкнул глазами от удовольствия, при виде её едва сдерживаемой ярости

– Уинтерборн человек закрытый. Я полагаю, что идея тихого праздника за городом ему понравится. Ради него я бы хотел устроить подобающее рождественское застолье. И, пожалуй, можно спеть колядки.

Девушки хором воскликнули:

– О, скажи «да», Кэтлин!

– Это было бы прекраснительно!

Даже Хелен пробормотала, что не видит в этом никакого вреда.

– Зачем же на этом останавливаться? – ехидно спросила Кэтлин, глядя на Девона с неприкрытой враждебностью. – Почему бы не организовать музыкантов, танцы и огромную ёлку с зажжёнными свечами?