Глава тридцать восьмая Лео
Сентябрь 2015 года
За минувшие недели живот Молли заметно округлился. Вскоре он стал небольшим, идеально очерченный холмиком, от которого я не мог оторвать свой взгляд. Мне хотелось все время прикасаться к ее животику. Мне нравилось, что люди, глядя на нее, сразу же видят, что она беременна.
Мы с Молли побывали у акушеров в пятницу утром. Очередное плановое обследование. Мы снова мельком увидели малыша на экране УЗИ. На этот раз ребеночек помахал нам своей ручкой. При этом глаза Молли увлажнились.
— Ты ведь не плачешь при посторонних, — поддел я ее.
Молли шлепнула меня по руке и попросила помолчать. Я и доктор рассмеялись. Молли демонстративно закатила глаза.
— Пол будет виден на следующем сеансе УЗИ, — сообщила нам доктор.
Молли смотрела на меня как завороженная.
— Мы это еще не обсуждали. Может, поговорим? — предложила она.
— С удовольствием, — согласился я.
Молли улыбнулась.
— Ладно, обсудим.
В машине по дороге домой я прижал свою руку к ее животу, прислушиваясь, не шевелится ли там наш малыш. Я не мог дождаться времени, когда наконец смогу явственно ощущать, как он бьет там ножкой.
— У тебя есть предпочтения? — тихим голосом поинтересовалась Молли.
— Нет.
— Ну, насчет имен?
— Для мальчика я бы предпочел Генри, — произнес я, а потом уточнил: — Генрих Эндрю?
— О да, — жена нежно улыбнулась. — Мне нравится. А если девочка?
— Может, ты подберешь ей имя?
— Мне всегда нравилось имя Джульетта… Джульетта Стефенс. Неплохо звучит, правда?
— Мне тоже нравится это имя.
— Ух ты! Это оказалось так просто! — рассмеялась она.
— У меня такое чувство, что этого ребенка подарила нам сама судьба.
Молли явно пришлось по сердцу сказанное мной. Она очаровательно передернула плечиками, засмеялась и сказала:
— Я тоже так считаю.
— Я в том смысле, что твоя беременность проходит очень легко. По утрам тебя почти не тошнит. Ты выглядишь просто замечательно!
Молли расплылась в улыбке. Я взглянул на свою руку, прижатую к ее животику.
— И мы так быстро сошлись на именах, словно это было предначертано. И, конечно… ну, тот факт, что мы зачали малыша, сам по себе сродни чуду. Ты же принимала таблетки?
Наступила непродолжительная пауза. Я перевел взгляд с ее живота на лицо. Молли кивнула, но в глаза мне не посмотрела. Я стушевался.
— Молли?
— Ага, — произнесла она как-то поспешно и выглянула в окно автомобиля.
— Мы еще не говорили об этом… ну, о том, как был зачат ребенок, — громко произнес я, непроизвольно хмурясь.
— Я замаялась с этими таблетками, — призналась жена едва слышно.
— В смысле так закрутилась, что забыла принять? — спросил я.
А потом я вспомнил, как Молли слезно умоляла меня о ребенке… Эту тему она постоянно поднимала в наших разговорах.
Некоторые из наших споров вдруг выплыли из глубин моей памяти и, вспомнив их, я сразу все понял. Я вспомнил, как хватался за телефон, намереваясь ей позвонить, и клал трубку обратно, чтобы только не обсуждать эту тему. Вначале я не был настроен негативно. В командировках я много времени провел, раздумывая о подобной возможности. Вот только мой первоначальный, весьма умеренный энтузиазм сошел на нет, после того как Молли постепенно стала меня донимать своим предложением, а я не знал, как на это реагировать. Жена при любом разговоре ухитрялась съехать на эту тему. Чем больше она на меня давила, тем менее склонялся я к тому, чего хотела она.
— Все нормально, — тщательно подбирая слова, произнес я. — Можешь не отвечать. Я и так все понял.
Жена сидела и смотрела себе на колени. Я тяжело вздохнул и погладил ее по волосам.
— Я иногда не принимала таблетки… вернее, часто, — прошептала она. — Я немного помешалась на этом. Признаю. Совсем недавно родился Ривер. Забеременела Пенни. Все вокруг нас рожали. Я думала только об этом. Сначала ты вроде согласился, но потом… нет… Я просто… все это эгоистично и глупо.
— Да… согласен, — тихо произнес я.
Я рассердился, но неcильно, поскольку я уже свыкся с мыслью о ребенке. Я понял, что главным смягчающим фактором в моей нынешней реакции на поступок Молли является мое желание стать отцом.
Конечно, со стороны Молли было неправильным принимать решение без учета моего желания. Она предала мое доверие, манипулировала мной, и вообще ее поступок уж очень эгоистичен. Это — поступок капризной девчонки, привыкшей всегда получать то, что ей хочется. Впрочем, сколько бы метафор я ни использовал, я не смог бы рассердиться на Молли до такой степени, на какую имел право. Возможно, это придет позже, когда все уляжется, а может, я просто слишком устал за день, и только завтра утром проснусь злым…
Все, что я знаю, — это то, что меня это не слишком удивило. Возможно, дело в том, что я прекрасно осознавал все сильные и слабые черты характера Молли. На каком-то уровне своего сознания я, пожалуй, уже об этом догадывался.
— Итак… я думаю, — произнесла Молли, — думаю, с этим вопросом покончено.
— Покончено? — повторил я, искоса взглянув на жену.
— В этом все дело, Лео. Именно из-за твоего нежелания заводить ребенка наш брак едва не развалился.
— Думаю, ребенка я как-то переживу, — нахмурился я. — Но только мы не из-за этого едва не развелись с тобой.
— Ну, главную роль это уж точно сыграло.
— Получается, ты выясняешь мое отношение к беременности — и мы разбегаемся? По-моему, это бред!
Молли взглянула вниз на холмик своего живота и несколько раз провела по нему ладонью.
— Ты попросил меня подумать, хочу ли я быть с тобой или нет. Со времени этого разговора мы почти не общались в течение нескольких недель. Ты должен был вернуться домой вместе с Брэдом, накануне родов Пенни. Когда ты позвонил в последнюю минуту и сообщил, что не прилетишь, я очень расстроилась. Я полетела в Стамбул, чтобы несколько дней побыть с тобой, постараться помириться.
Пока она это говорила, я еще кое-что вспомнил… Я стоял в номере гостиницы. Я только что переоделся в спортивную одежду. Я пребывал в унылом расположении духа. Я надеялся, что энергичные физические нагрузки помогут мне выйти из этого состояния. В руке я сжимал бутылочку с водой. Карточка-ключ зажата была у меня в зубах. Я порывисто распахнул дверь. За ней стояла Молли. Подле жены на полу стоял чемодан. То, что она стояла здесь передо мной, оказалось настолько неожиданным, что вырвало меня из состояния транса, в котором я только что находился. Что, черт побери, что ты здесь делаешь? Я помнил, как меня неприятно поразила грубость собственного голоса. Грубость эта была вызвана моим шоковым состоянием от нашей неожиданной встречи. Я вспомнил, как она изменилась в лице. Я сутки провела в воздухе, чтобы увидеться с тобой, а ты вот так меня встречаешь?!
— Ты не обрадовался тогда моему появлению, — прошептала Молли, а потом откашлялась. — Мне не следовало лететь к тебе. Я сделала все только хуже.
— Господи! — воскликнул я, взглянул потрясенно на жену и вдруг вспомнил: — Я сказал тебе, чтобы возвращалась домой.
— Да. Мы вошли в твой номер в той отвратительной гостинице, в которой ты остановился. Воняло грязными носками. Из матраса на кровати выпирала пружина. Гнусное место.
— Я снял первый предложенный мне номер. Я не хотел, чтобы ты оставалась там… где угодно, только не там.
— Я сказала, что можно найти что-нибудь получше, а ты возразил, сказав, чтобы я об этом не беспокоилась, — прошептала Молли.
Воспоминания шокировали, но разрозненные кусочки головоломки плавали в моей памяти, а я никак не мог собрать их вместе. Да, я злился на ее появление… я чувствовал себя жалким… я находился в стрессовом состоянии… я паниковал… Хуже всего было то, что при виде жены я ощущал отчаяние. Это чувство даже тогда казалось мне не к месту.
Когда я открыл дверь, то не смог сразу понять, что она здесь делает, зачем стоит в гостиничном коридоре, с немой мольбой глядя на меня. Мне стыдно было смотреть ей в глаза, зная, что каждая новая морщина на ее лице — моя вина.
