Все, что мне было нужно, — это Лео. Я хотела его таким, каким он был, желала разделить с ним любовь. Я не хотела его покидать. Мне просто хотелось быть с ним. Я подписалась на жизнь с Лео, а не на бесконечную череду расставаний и отлучек.
***
В ту неделю я заболела гриппом. Думаю, не последнюю роль в этом сыграли стресс, вызванный непростыми отношениями с Лео, и неважная погода, державшаяся в последнее время. Как только похолодало, многие сотрудники фонда подхватили вирус. Я сидела на диване, укрывшись пледом, и смотрела мыльные оперы. Люсьен свернулся у меня на коленях. Гигиенические салфетки валялись повсюду.
Когда открылась дверь, я вскрикнула. Лео вскрикнул тоже — наверняка он думал, что в два часа дня в четверг я должна быть на работе. После первого шока мы быстро пришли в себя и следующий час провели в извинениях друг перед другом. Мы достаточно долго уже состояли в браке, довольно часто ссорились, но при этом растущая между нами пропасть никогда раньше не достигала таких масштабов. Я надеялась, что этот инцидент образумит его и заставит остепениться.
— Ты все для меня, Молли, — сказал Лео. — Я знаю, что тебе тяжело, но иногда забываю насколько. Еще некоторое время мне придется сосредоточиться на карьере, а когда в Сирии все уляжется, я устрою себе настоящий отпуск, и мы проведем это время вместе.
Этот его прилет домой разительно отличался от всех предыдущих. В первый и в последний раз он вернулся из зоны военных действий только потому, что тревожился за меня. Я настолько уверовала в то, что это поворотный пункт в нашей жизни, что вновь заговорила о ребенке. Мы оба старались загладить размолвку, со всей тщательностью заботились о чувствах друг друга и наслаждались временем, проведенным вместе. Время, мне казалось, было выбрано как нельзя кстати.
Я подняла эту тему однажды утром за завтраком. Пока мы ели, Лео читал с экрана своего «Киндла». Я несколько раз многозначительно кашлянула. Наконец он оторвался от гаджета и посмотрел на меня.
— Тебе до сих пор нездоровится?
— Все хорошо. Я просто хочу привлечь твое внимание. Помнишь, о чем мы говорили в последний твой прилет? Я знаю, что ты просил год, но все же… Может, мы подумаем об этом сейчас?
Отложив в сторону «Киндл», Лео взглянул мне в глаза.
— Я не думаю, что сейчас подходящее время. Когда оно наступит, я хочу иметь возможность находиться рядом с тобой и ребенком.
Я глубоко вдохнула. Сейчас я подготовилась к разговору лучше, чем в прошлый раз.
— На то, чтобы забеременеть, может уйти не один год. Мы редко спим вместе, так что, думаю, понадобится довольно много времени. И даже если каким-то чудом я забеременею сейчас, пройдет несколько месяцев, прежде чем это станет заметно. Тебе не надо оставаться рядом, пока я беременна.
— Молли… — взмолился Лео.
Моя рука лежала на столе. Я ожидала, что муж ее коснется, но Лео этого не сделал. Это меня почему-то обидело. Я подняла голову.
— Быть твоей женой далеко не просто, — откровенно начала я. — Большую часть времени я остаюсь одна, и это мне совсем не по душе. Я все время о тебе тревожусь. Ты не можешь постоянно требовать от меня, чтобы я повременила. Я не хочу упускать свой шанс на материнство только потому, что ты слишком сильно любишь свою работу.
Когда мы смотрели друг другу в глаза, я всегда точно понимала, когда мое давление на него переходило границы приемлемого. Его неприятие моей точки зрения часто проявлялось в его физических реакциях. Даже если он не вставал и не уходил от меня, я видела, как Лео замыкается в себе.
— Я подумаю, — сказал он, но я знала, что он не будет об этом думать.
Я прекрасно понимала, что Лео просто пытается завершить разговор. Я ничуть не сомневалась, что, если я не подниму этот вопрос, он сам ни за что к нему не вернется.
— Ты не хочешь детей.
— Ты знаешь, что хочу.
— Я не понимаю, Лео. Я не понимаю, почему мы сейчас об этом даже не можем поговорить.
— Я не готов сейчас, Молли. Ты не можешь давить на меня. Я либо готов, либо нет.
— Ты, по крайней мере, обязан мне объяснить.
— Ты знаешь, как много значит для меня моя работа.
— Дело не в твоей работе.
— Ты серьезно пытаешься меня убедить, что дело не в желании отвадить меня от командировок, воспитав во мне чувство вины? Тебе хотя бы нужен ребенок?
— Ты знаешь, что да! — воскликнула я. — Больше всего на свете!
— Даже больше, чем я?
— И что это значит?
— То, что если ты продолжишь в том же духе, Молли… Господи… я не знаю, смогу ли долго это выносить. Ты должна уважать мое решение.
Я встала из-за стола, громко стукнув стулом, когда ставила его на место. Я поднялась по ступенькам, топая ногами, как ребенок. Лео не пошел за мной. Я, впрочем, этого и не ждала.
***
Даже в последовавшие за этим разговором месяцы, когда наши отношения постепенно становились все более натянутыми, я все еще продолжала радоваться возвращениям Лео домой. Мое ликование было настолько сильным, что приходилось даже сдерживаться, когда муж переступал порог нашего дома. Для меня не имело значения, насколько изможденным он выглядел, и меня не останавливало даже то, что от Лео исходил такой запах, какой может исходить только от человека, несколько недель прожившего в зоне военных действий. Я заставляла себя терпеливо ждать возвращения мужа, часто просыпалась рано, чтобы не пропустить момент нашей встречи, и, когда он переступал порог, я освобождала ему место, чтобы он мог в полнейшем спокойствии намазать свой чертов веджимайт на тост и немного прийти в себя.
Потом Лео садился на диван и притягивал меня к себе. Уткнувшись лицом мне в волосы, он говорил, как сильно по мне соскучился, как восхитительно я выгляжу и как тяжело было ему так долго быть вдалеке от меня. Это были лучшие моменты в моей жизни, ради них я жила, чего нельзя было сказать о долгих месяцах его отсутствия.
Я часто лгала самой себе, чтобы смириться с реальностью. Я почти смогла себя убедить, что Лео действительно слишком погружен в свою работу. Да, он на самом деле постоянно летал между Сирией, Ираком и Турцией. Лео очень воодушевляло то, что теперь его часто приглашали консультировать головную компанию «Ньюс-Мансли» относительно ситуации на Ближнем Востоке. Все чаще он соглашался на телевизионные интервью, комментируя и объясняя международной аудитории природу кризиса.
Его карьера как журналиста достигла невиданных высот, но каждый раз, когда он звонил, мы постоянно ругались.
— Ты не звонил, не присылал эсэмэсок шесть дней. За всю неделю я только раз видела тебя, да и то по телевизору.
— Молли! Ты знаешь, как я занят…
— Я тоже занята! — вырвалось у меня. — Моя работа тоже важна! Ты о ней больше не спрашиваешь. Ты вообще о ней сейчас ничего не знаешь. Мой помощник знает о моей жизни больше, чем ты.
— Если тебя интересует, почему я редко звоню, то заявляю: каждый раз — одно и то же. Я не знаю, чего ты от меня добиваешься. Ты хочешь, чтобы я уволился?
А потом мы старались переубедить друг друга, говорили все быстрее и громче, желая скорее выговориться, прежде чем разговор будет прерван. Уже ничто, даже отдаленно, не говорило о нашем взаимопонимании.
— Я отключаюсь! Я нахожусь тут в эпицентре войны. Ради бога! Эта война разрушает чьи-то семьи. Подумай об этом…
— Я хочу тебя видеть, Лео. Как ты этого не можешь понять? Я хочу, чтобы мы стали настоящей семьей и…
— Я говорил тебе, что подумаю…
— Да, ты мне говорил… много раз говорил. Сколько времени ты собираешься думать? Ты хоть понимаешь, что время не остановится лишь потому, что здесь нет тебя?
— Разговор окончен, Молли.
— Пошел ты!..
Я понимала, что нежелание Лео чаще мне звонить частично связано с тем, что я на него давлю, но мое все возрастающее отчаянное желание иметь ребенка уже не поддавалось разумному объяснению. Я постоянно об этом думала. Каждую ночь мне снилось, что я беременна ребенком Лео. Кажется, все женщины, которых я знала, или уже забеременели, или готовились к тому, чтобы забеременеть. Тереза недавно родила Ривера. На работе у нас несколько женщин тоже забеременели, но тяжелее всего было перенести беременность Пенни. Она выглядела такой счастливой в своей любви и благополучии, что не завидовать ей просто не удавалось. Мы стали очень близки, поэтому я все чаще приходила к ней в гости только для того, чтобы полюбоваться ее животиком и почувствовать, как там движется малыш.
