— Поплачь, — посоветовал он.

— Ты подумаешь, что я истеричная идиотка.

— Ты теперь решаешь за меня, что мне думать, — иронично заметил Лео. — Ну и ну!

Я постаралась посмеяться над его неловкой шуткой. Теперь я понимала, что мне придется пережить и это, а с последствиями я уж разберусь позже. Я прижалась лицом к его шее и вдохнула его запах. Я ощутила, как крепко его руки обнимают меня. Одновременно я почувствовала и облегчение, и огорчение, и стыд. Я плакала и плакала. Лео терпеливо ждал, поглаживая меня по спине и время от времени нашептывая на ухо слова утешения.

Когда я наконец поняла, что буря улеглась, я освободилась из его объятий и встала. Разгладив складки на одежде, я вернулась в ванную комнату. Я сполоснула лицо, вытерлась полотенцем для рук и только после этого взглянула на Лео.

— Извини, — скованно произнесла я.

— Из-за меня ты словно в аду очутилась, — тихо сказал Лео. — Тебе не за что извиняться.

Я опустила глаза. Он даже понятия не имеет, насколько его первое предложение соответствует истине. Из-за Лео я и впрямь как будто очутилась в аду. С другой стороны, муж даже не представляет, как ошибается во втором. Мне есть за что себя винить. Не зря я так плохо сейчас себя чувствую.

Глава восемнадцатая Лео

Март 2011 года

Я улетел на шесть недель. Так вышло. Мы обменивались эсэмэсками… нечасто. Я звонил Молли несколько раз, когда слишком по ней скучал. Я старался свести эти звонки к минимуму, так как всякий раз ее чарующий голос притягивал меня к ней. Я звонил, ожидая от общения с ней облегчения, а после разговора отчаянно хотел вернуться домой.

Наш самолет приземлился утром в аэропорту Сиднея. Я то и дело сверялся с временем на экране мобильника, ожидая пяти часов вечера, чтобы позвонить ей.

Когда я позвонил, она ответила без промедлений:

— Ты вернулся?

— Привет. Да, я прилетел сегодня утром.

— А-а-а, — вырвалось у нее.

Я услышал разочарование в ее голосе.

— Что не так?

— Почему ты позвонил мне только сейчас?

— Я думал, что ты на работе.

— Мне наплевать на работу, если ты вернулся. Можно с тобой встретиться?

— Конечно, я сам этого очень хочу.

Спустя двадцать минут Молли стояла у моего порога. Когда я отпер дверь, она ворвалась внутрь и прижала меня к стене. Ее поцелуи были жаркими и голодными. Я не сразу понял, что у нее по щекам текут слезы. Отстранившись, я окинул взглядом ее раскрасневшиеся щеки и опухшие глаза.

— Я так по тебе скучала, — выпалила она.

— Я тоже по тебе скучал, — признался я.

— Я так за тебя волновалась!

— Я же говорил тебе: я знаю, что делаю.

— Я знаю, я тебе доверяю, чего не могу сказать о коррумпированных местных властях и боевиках повстанцев.

— Мне придется возвращаться. Дела там приняли совсем скверный оборот.

— Не говори об этом сейчас, — пожав плечами, сказала Молли. — Давай притворимся, будто все осталось в прошлом… ну, хотя бы на пару дней.

Она очень скучала в мое отсутствие. Несколько секунд обдумывая это, я поразился еще одной мысли: я тоже очень соскучился по ней. Странная тоска, которую я ощущал во время разлуки, была куда глубже, чем просто грусть. Я испытывал почти физическую боль из-за противоестественности ситуации. Только сейчас, сжимая ее в своих объятиях, я почувствовал, что все вновь пришло в нормальное состояние.

— Что же это такое, Лео? — вдруг прошептала Молли.

— О чем ты? — прошептал я в ответ.

— О нас.

Впервые мы прямо заговорили о наших отношениях. Раньше мы как-то без этого обходились. Я глубоко вздохнул и покачал головой.

— Не знаю. Я думал, что мы просто крутим шуры-муры…

Я говорил это не только ей, но и самому себе. Быть может, когда дело касалось Молли, мой самоанализ оставлял желать лучшего, но как бы там ни было, только очутившись с ней наедине, я в полной мере осознал, насколько я был рад, что она снова была рядом со мной. Я встретился с ней взглядом.

— У нас не просто шуры-муры…

Мы продолжали смотреть в глаза друг другу.

— Нам обязательно надо знать, как это называется? — наконец спросил я.

Молли отрицательно покачала головой.

— Конечно, нет.

— Давай просто говорить о нас. Когда придет время, мы найдем точное определение.

— Ладно, — тихо согласилась она.

Я вновь поцеловал Молли.

С тех пор мы стали неразлучны. Я старался не задумываться относительно нашего будущего, но был полностью уверен в том, что настоящее — это просто дар судьбы. Моя жизнь казалась легче и ярче, чем когда-либо прежде.

Со времени моего возвращения минуло несколько недель, когда вдруг выяснилось, что мы оба должны присутствовать на одном и том же журналистском мероприятии в следующую субботу вечером. Мы не обсуждали «логистику», но оба понимали, что нам придется держаться в стороне друг от друга. Не скажу, что мне это нравилось, но я прекрасно понимал, чем обусловлено ее желание, чтобы нас не видели вместе, впрочем, как и ее просьба не проявлять в общественных местах наши чувства.

Церемонию проводили ежегодно в роскошном зале Центра торжественных мероприятий, выстроенного на берегу бухты Дарлинг, и это было блистательное событие. Приглашенным мужчинам полагалось быть в костюмах и черных галстуках. Утром в субботу мы провалялись в постели до полудня. Потом Молли отправилась в салон красоты делать себе прическу и макияж.

Из квартиры Молли я пошел в центр, где меня постригли и тщательно побрили, что давно пора было сделать. После я вернулся, принял душ и облачился во взятый мною напрокат смокинг. Я разглядывал свое отражение в зеркале, висящем в непомерно огромной ванной комнате ее квартиры. Пожалуй, у меня был вполне приличный вид, но чувствовал я себя как-то неуютно. Смокинг стеснял мои движения даже сильней, чем бронежилет. Я ощущал дискомфорт.

— Господи! Кто-то вломился в мою квартиру и, похитив Лео, оставил вместе него красивого, гладко выбритого незнакомца! — в дверях стояла и усмехалась Молли.

Я повернулся. Она была одета в красное узкое платье-футляр, которое еще раньше приготовила у себя на кровати. Тяжелые украшения стоили, пожалуй, больше, чем мой мотоцикл. Я пробежался взглядом по ее фигуре и остановился на лице. Я с шумом выдохнул.

— Ты выглядишь просто изумительно!

— А разве я не всегда изумительна?

Сделав игривый пируэт, она подошла ко мне и слегка коснулась губами моих губ. Когда я попытался поцеловать ее по-настоящему, Молли, рассмеявшись, отстранилась.

— Черта с два! Если ты на меня набросишься, я не смогу потом исправить свой макияж, но, если будешь сегодня хорошим мальчиком, позже я разрешу тебе его мне подпортить, — прислонившись к стоявшему в ванной комнате туалетному столику, Молли взглянула на мое отражение в зеркале, а затем нехотя произнесла: — Лео… там будет папа… Он всегда присутствует на этом торжестве. Мне придется сидеть рядом с ним за столиком.

— Я так и подумал, что ты будешь сидеть рядом с этим важным человеком.

— Ты тоже важный человек в моей жизни.

— Не настолько важный, как Торрингтон. Ничего страшного. Я могу восхищаться тобой со стороны.

— Ты можешь вернуться со мной ко мне домой, если это послужит тебе хоть каким-то утешением.

— Лучше, когда мы возвращаемся вместе ко мне домой.

Молли обвила меня сзади руками вокруг талии, уткнулась головой в спину и промурлыкала:

— Ладно. Сегодня едем к тебе.

***

К моему приходу в зале уже собралось несколько сотен человек. Рассеянно обегая глазами зал, я выискивал Молли. Я заметил ее стоящей рядом с отцом невдалеке от сцены. В прежние годы мне уже приходилось бывать на подобных мероприятиях, но ни разу у меня не было возможности даже поздороваться с Молли, поэтому я подозревал, что сидеть мне придется где-то далеко от нее. Мое место оказалось за столиком, зарезервированным для сотрудников «Ньюс-Мансли», и я тут же пустился в разговоры с коллегами. Рядом со мной сидела Пенни, жена Брэда. Я взял бокал вина у проходившего мимо официанта и взглянул на Пенни.