— Никогда не суди о книге по обложке, — улыбнувшись, произнесла она, но как-то неуверенно.

Хозяйка взмахом руки дала понять, что мы можем войти и занять место за столиком. Хотя я и помнил, что Молли предпочла бы, чтобы я держался сдержанно в общественных местах, я обнял ее за талию.

Глава пятнадцатая Молли

Июль 2015 года

Лео решил, что небольшая прогулка по «аллее памяти» удалась на славу. Ко времени, когда мы выпили кофе и отправились гулять по Ботаническим садам, он припомнил все события той памятной ночи. Когда муж вспомнил, как после нашего ужина мы поднялись в мою квартиру, он внезапно перестал толкать кресло-каталку и охнул. Это выражение на его лице было мне прекрасно знакомо, поэтому я усмехнулась, когда Лео, шумно выдохнув, недоверчиво закачал головой.

— Ты была просто изумительна в ту ночь.

— Ты тоже лицом в грязь не ударил, — сказала я.

— Это все из-за жары или как?

Лео и впрямь покраснел, поэтому я рассмеялась.

— Господи, Лео! Если ты так реагируешь, вспомнив нашу первую ночь, дождись воспоминаний о медовом месяце!

— Жду не дождусь.

По дороге в реабилитационный центр Лео взял меня за руку и крепко сжал. Он смотрел в окно автофургона, поглаживая большим пальцем тыльную сторону моей ладони. Я некоторое время наблюдала за этим движением, успокоенная его нежностью, хорошо мне знакомой, а затем взглянула ему в лицо. Лео глубоко задумался. Мое сердце разрывалось на части. Вновь переживать эти моменты с ним мне было очень больно. Поскольку воспоминания возвращались к нему очень быстро, я понимала, что этот период возвращенной близости недолговечен. Но вскоре я ощутила настоящую благодарность за время, проведенное с Лео. Каждую секунду нашего общения я благодарно сохраню в глубине своего сердца. Эти воспоминания останутся со мной, даже если я снова его потеряю.

— О чем ты думаешь?

Он резко повернулся ко мне. Я почувствовала, что краснею. Даже его вопрос был настолько привычен для меня, что я испытала почти физическую боль в груди.

— В прошлом ты все время задавал мне этот вопрос, — прошептала я.

— А почему перестал?

— Думаю, тебе не нужно спрашивать о тех днях, — сказала я.

Ты ведь не хочешь услышать мой ответ.

Лео улыбнулся и пожал мне руку.

— Спасибо за сегодняшний день. Что запланировано на завтра? Может, заедем домой?

— Ну, ты же не сможешь подняться выше первого этажа.

— Я беспокоюсь о том, как тебе удалось установить посудомоечную машину на кухне, — сказал Лео.

Я рассмеялась.

— Ладно, Лео. Поехали. Люсьен будет рад тебя увидеть.

***

После вновь обретенной близости я поняла, что вечером, когда придет время прощаться, мне тяжело будет это сделать. Где-то в подсознании у меня отложилось, что это не мой настоящий муж, а временная его модель, не подвергшаяся влиянию тех лет, которые он на время забыл. Но эта модель Лео все еще любит меня, и эту его модель все еще люблю я. Конечно, когда память к нему вернется, от этой модели Лео не останется и следа, а с возвращением настоящего Лео ко мне, безусловно, вернутся и мой гнев, и мое разочарование. Но теперь у меня нашелся предлог оставаться вместе с ним в реабилитационном центре до позднего вечера. Он уговорил медсестру найти для меня «лишний» ужин, и у него в комнате состоялось наше «романтическое свидание».

— Просто ужас какой-то, — сказала я, держа больничный поднос у себя на коленях.

— На ресторан на набережной не похоже.

— При данных обстоятельствах сойдет, — возразила я. — Это вообще-то лучше всего того, что я заказывала дома.

— Когда я вернусь домой, приготовлю тебе суфле, — пообещал Лео.

— Суфле?

— На следующей неделе в рамках трудовой терапии нас этому будут учить. Думаю, это делается для пациентов, у которых проблемы с восприятием и последовательностью выполнения действий, но я все равно туда отправлюсь и научусь, а когда меня отсюда выпишут, я состряпаю тебе лучшее суфле из всех, что ты прежде пробовала. В благодарность за все, что ты для меня сделала.

— Мне достаточно того, что ты снова окажешься дома.

— Интересно, буду ли я дома к декабрю?

До декабря было еще очень далеко. Я нахмурилась.

— Очень на это надеюсь, но почему декабрь?

Лео покачал головой, притворяясь разочарованным.

— И кто теперь забыл о нашей годовщине?

Глава шестнадцатая Лео

Февраль 2011 года

После ланча мы прошли несколько кварталов до моего дома. Машин на улицах резко поубавилось, когда мы углубились в спальный район, а потом вышли на обсаженные палисандровыми деревьями улочки, ведущие к моему дому.

— Ну, и какое у тебя впечатление сложилось о ресторане? — спросил я у Молли.

— Мне кажется, тебе доставляло удовольствие наблюдать, как я приспосабливалась, — сказала она.

Взглянув на Молли, я усмехнулся. Она игриво толкнула меня в грудь.

— Но еда была вкусной… даже очень… Мы идем к тебе домой?

— Да. Дом — как раз за поворотом.

Когда мы свернули на мою улицу, внимание Молли моментально привлекла жилая многоэтажка, маячившая посреди улицы. Среди домишек на две семьи эти двадцать этажей серого, нагоняющего тоску цемента производили то еще впечатление. Там жили сотни малоимущих семей.

— Это же не тот дом, где Дек… — начала Молли.

— Нет. То было другое здание, очень похожее. Оно находится в нескольких кварталах южнее, — я остановился у ступенек. — А вот и мой дом.

Я прошел через небольшую веранду и отпер входную дверь. Когда мы вошли, Молли обняла меня и прижалась всем телом. Она потянусь ко мне, явно намереваясь поцеловать, но тут в гостиную ввалился Люсьен. Пес так спешил, что у него скользили лапы.

Отпустив меня, Молли присела перед ним.

— Какой же ты симпатяга, — произнесла она.

Люсьен подошел ближе и тщательно обнюхал ее. Молли протянула руку, желая его погладить.

— Он не сразу привыкает к новым людям, — предупредил я, но от настороженности Люсьена уже и след простыл.

Он завилял хвостом, проскользнул мимо девушки, оббежал вокруг моих ног и, развернувшись, принялся вылизывать руки Молли. Она выпрямилась и осмотрелась.

— Мило. Ты мне все здесь покажешь?

Я подошел к ней. Наши пальцы переплелись.

— Первая остановка — кухня. Я знаю, что у тебя в квартире тоже есть кухня, но на моей кухне готовят.

— Что за странное сравнение! — рассмеялась она.

— Кухня небольшая, — сказал я, — но функциональная. За этой дверью — ванная и постирочная.

Молли, высвободив свою руку, оперлась ею о столешницу длинного кухонного стола и выглянула в окно. Когда она вновь взглянула на меня, ее лицо озаряла улыбка.

— У тебя есть мотоцикл?

— Да.

— Никогда на ездила на мотоцикле.

— У меня есть запасной шлем, — сообщил я, уже предвкушая, как ее руки будут крепко обнимать меня, а ее грудь прижиматься к моей спине. — Возможно, мы когда-нибудь прокатимся. Через пару недель мое плечо полностью восстановится.

Молли вслед за мной поднялась по узкому пролету лестницы. Я показал ей мою спальню и большую ванную комнату.

— Говорит само за себя, — сказал я.

Молли ленивой походкой подошла к окнам и, раздвинув кружевные гардины, унаследованные мной вместе с домом, выглянула наружу на крошечную веранду.

— Мне кажется, что здесь просто прелестно, когда цветут палисандровые деревья.

— Да. Летом с веранды иногда открывается такой вид, что хоть на почтовой открытке печатай.

— А что на верхнем этаже?

— Мой кабинет.

Мы преодолели последний лестничный пролет. Кабинет был моим любимым местом не только в доме, но и самым любимым уголком во всем мире. Комната была небольшая, она составляла примерно половину от площади, которую занимали гостиная и спальня. На восточной стене находилось заостренное кверху окно, из которого открывался вид на крону палисандрового дерева.

— Комната красивая.

— Мне она очень нравится.

— Я начинаю подозревать, что ты — из тех, кто любит читать.