— Есть религии, которые толкуют о Священном браке, видя в нём наивысшую форму слияния мужчины и женщины. Что есть такая наивысшая форма слияния, что есть блаженство, которое она дарит? — спросила Алко.

Прежде чем он успел ответить, она добавила:

   — Может быть, это слияние и есть последнее счастье в любви, а любовь — всегда блаженство?

Он опять попытался ответить, но не успел.

   — Однажды я слышала, что во время заключения Священного брака бог Инанна и богиня Энки сами в Уруке не присутствовали, а повелели представлять там свои персоны. За богиню явилась верховная жрица храма. Знаешь, — увлечённо продолжала она, — каждый город имеет собственного бога — это правитель, — и он олицетворяет бога Инанну. Если он... — Она запнулась, играя засушенным цветком, который нашла и хранила словно бесценное сокровище, хотела рассказывать дальше, однако Энос прервал её мысли, нежно сказав:

   — Ты!

Алко странно улыбнулась, опустилась рядом с ним на колени, кончиками пальцев отыскала его губы и прижалась к ним своими губами.

   — В Священном браке людская любовь принадлежит небу, а значит, высшему блаженству.

Они замолчали. Алко положила голову на правое плечо Эноса и не переставая гладила его лицо.

   — Ты меня любишь? — спросил Энос, покрывая её шею и плечи поцелуями.

   — Любила всегда и люблю, — прошептала она, прижимаясь к нему всем телом. — Но нам необходимо ежедневно искать и отыскивать источники, ежедневно засевать землю. Любовь — это... — она запнулась, после чего, помедлив, продолжила: — ...непрестанный посев. Если мы справимся, — сказала она почти грубовато, — посев должен дать всходы. Да, — громко воскликнула она и выпрямилась, — нам постоянно придётся сеять и поливать, потому что и любовь требует покорности и жертв!

   — Кто научил тебя этому?

   — Жизнь, — рассудительно ответила она. — А может быть, и любовь.

   — Что такое любовь?

   — Исполнение мечты.

Потом она в свою очередь спросила его:

   — Что такое желание?

Энос молчал, размышляя над ответом.

   — Что труднее, скажи, — наконец спросил он, — отвечать молодой девушке, которую очень любишь, или возлюбленной?

   — Отвечай девушке, которую очень любишь.

Он снова задумался.

   — Мы живём в крестьянской стране, в стране, где обрабатывают землю и ухаживают за скотом. Почти каждый день — ребёнком тебе, вероятно, приходилось видеть это — мы становились свидетелями спаривания домашних животных. Когда быки покрывали коров, мы, мальчишки, стояли рядом и отпускали шуточки. — Он снова не мог подобрать подходящих слов. — Непросто говорить с тобой о подобных вещах.

   — Почему? Ведь я уже женщина и всё знаю...

Энос удивлённо взглянул на неё.

Некоторое время они не сводили друг с друга глаз и молчали. Каждый упивался дыханием другого. Потом Алко легла на землю. Её тело покрылось потом, губы вздрагивали от боли, и Эносу казалось, что по её телу пробежали судороги. Неожиданно Алко вскочила на ноги, схватила доску и ударила ею по остаткам небольшой стены, словно перед нею был враг. На неё посыпались штукатурка и щебень и окутали девушку облаком известковой пыли. Она вновь ударила доской по стене, сражаясь с незримым врагом, и снова её, будто таинственную богиню, облёк известковый туман.

В полном изнеможении, бурно дыша, она опять бросилась на землю. Глаза у неё блестели, как у безумной.

Энос попытался успокоить её, положив одну руку ей на живот, по которому ещё пробегали судороги, а другой лаская её груди.

   — Да, — чуть не плача, сказала она, — да, да!..

Он тотчас убрал руку — ему показалось, что он коснулся пламени и получил ожог.

   — Алко! — простонал он. — Ал... — Голос его прервался. Он положил голову ей на грудь. Листья и солома под ними шуршали. Почему это волновало его? Разве не сверкала где-то зелёная трава, разве не означала она жизнь? Ведь посев и урожай — это родина, это мир и счастье...

   — Да, — повторила шёпотом Алко, обеими руками лаская его лицо на своём теле.

   — Да? — тоже шёпотом спросил он, целуя её пальцы, скользнувшие по его губам.

Так они лежали некоторое время и были счастливы.

   — Когда-то, — рассказывала Алко, и её голос доносился словно издалека, — мы ходили к источнику стирать наши простыни. Все мы сидели там полуголые, потому что мять и колотить бельё было не так-то просто. Когда нам становилось слишком жарко, мы поднимали юбки, а мужчины считали, что этим жестом мы предлагаем им себя! Это было забавно! — усмехнулась она. — Многие из нас, девушек, были не прочь принять мужчину. Что это — закон природы или судьба, когда мужчины и женщины приползают друг к другу, и это всё продолжается и продолжается? В душные вечера многие спят под открытым небом или укладываются на крышах домов. Разве это закон, — в отчаянии спросила она, — когда мужчины и женщины снова и снова женятся? Как можно, чтобы женщина нашёптывала мужчине про любовь к нему, а не пройдёт и часу, признавалась теми же словами другому? Как может человек в течение считанных часов любить различных партнёров? Ведь мы не животные!

Энос промолчал, ища ответа, и Алко сказала:

   — Я видела мужчин и женщин, которые ни о чём не спрашивали друг друга, не произносили ни слова, однако сжимали друг друга в объятиях, а потом отдавались друг другу, словно были знакомы уже долгие годы. Разве это любовь?

Он снова не нашёлся, что ответить.

   — Может ли наслаждение, продиктованное темпераментом, быть причиной встречи, которая, в сущности, возможна лишь по праву любви?

   — Ты уже испытывала подобное наслаждение? — спросил Энос, со страхом ожидая ответа.

   — Нет, в сущности нет.

   — Что ты имеешь в виду, говоря «в сущности»? — спросил он с подозрением.

   — Существует ли «высшее наслаждение»? — ответила она вопросом на вопрос.

   — Разумеется, — промолвил он. — Это растворение друг в друге без остатка, полное единение двух тел. — Он удивлённо поднял на неё глаза: — Ты задаёшь такие странные вопросы. Почему они тебя интересуют, откуда ты всё это знаешь?

   — Я это слышала и наблюдала, — тихо ответила она. — Знаю и о контактах, которые никогда не были любовью. Бессмысленно, — заметила она, — если два человека уверяют друг друга в своих чувствах, а сердца их остаются глухи. Бессмысленно, если два человека вступают в плотскую связь и не растворяются без следа в любви а лишь подчиняются инстинкту.

Дни шли за днями, проходила неделя за неделей. Чтобы выжить, люди объединялись в группы и холодными ночами искали за развалинами домов защиты от ветра, набивались под навесы, защищавшие от дождя.

Энос нашёл временное пристанище в подвале: на него упала крыша другого дома, предохраняя это убежище от осадков.

С наступлением утра люди разбредались кто куда в поисках земель, которые можно было немного расчистить от пепла и засеять. Женщины непрерывно таскали воду и поливали посевы. Мужчины строили новые дома. От стариков требовалось собирать зёрна из чудом уцелевших колосьев.

Ежедневно приходилось решать трудную задачу: сколько зёрен можно употребить в пищу, а какую часть, не мешкая, использовать в качестве посевного материала.

На ночь все они, обессиленные, укладывались прямо на землю, и, наверное, не было среди них ни одного, кто не мечтал бы о жареном мясе, медовой лепёшке и ячменной каше.

   — Ты, — только и произносил Энос с наступлением ночи, ложась на землю рядом с Алко.

   — Ты, — отвечала она, хватаясь за него, словно без памяти влюблённая. Этот ритуал повторялся со всеми подробностями уже очень давно.

Но Энос допустил оплошность. Однажды дождь привёл в их подвал незнакомца. Он улёгся рядом с Алко и мгновенно заснул. Ночью Энос почувствовал, что Алко дрожит всем телом: рядом с ней стояла чья-то коленопреклонённая тень, протягивая к ней руки.

   — Нет, нет, — шептала она, однако казалось, что, несмотря на отказ, тело Алко придвигалось к этому незнакомцу.