— Я всегда начеку, ты знаешь. — Мукуро покрутил в руках ночник в виде маленького шарика и вскинул голову, глядя на мрачного Хибари снизу вверх. — Я думал, что ты будешь в негодовании из-за того, что придется делить со мной ночлег.

— Я в негодовании, — бросил Кея, — но сейчас есть дела важнее. И спать мы будем раздельно, так что поводов для беспокойства пока нет.

— «Пока»… — фыркнул Мукуро. — У тебя просто чрезмерное эго, если ты думаешь, что все вокруг тебя вожделеют.

— Не все.

— Только я? Мило. Учитывая то, что я никогда не проявлял к тебе знаки симпатии. Ты ведь, я надеюсь, не считаешь знаком симпатии то, что было четырнадцать лет назад?

Хибари прищурился; Мукуро заметил, как дрожит коробочка с тонфа, брошенная на журнальный столик.

— Ладно, прости, я не удержался.

— Снова.

— Снова. Постараюсь держать себя в руках, прости.

Хибари смерил его взглядом, который красноречиво говорил о том, что ему не верят, и сел на диван, закрывая ладонью глаза. Ему на плечо спикировал Хиберд.

— О, ты еще жив, крошка? — улыбнулся Мукуро. Птичка склонила голову набок, глядя на него черными бусинками глаз, и невозмутимо принялась чистить свои перья. — Меня словно только что втоптали в грязь — настолько уничтожающий взгляд я получил от птицы.

— Животные чувствуют отвратительных людей, — сказал Хибари, тепло глядя на своего питомца. Мукуро аж дара речи лишился. Хибари даже на сына так не смотрел, как на этот комочек перьев. Странные у него приоритеты в жизни. — Действуй, Хиберд, — вдруг приказал он, и птичка взмыла в воздух. Хибари открыл дверь, выпуская ее в коридор.

— Это что сейчас было? — не скрыл своего удивления Мукуро, когда Кея без всяких слова прошел обратно к дивану и сел на свое место, с каменным лицом поднимая со столика свернутую газету. В его кармане завибрировал мобильный, и он, взглянув на экран, сунул его обратно, даже не сбросив вызов.

— Хиберд проследит за номером Отто и даст знать, когда оттуда кто-нибудь выйдет.

Мукуро уставился на него.

— Надо было не убивать птичника, — сокрушенно произнес он, поняв, что он не смеется над ним, — может, завел бы армию канареек-шпионов.

— Хиберд уникальный, — снисходительно бросил Кея и развернул газету, отгораживаясь от него. Мукуро пожал плечами. В его планы драки не входили, поэтому он решил некоторое время просто помолчать.

Он выудил свой мобильник, чтобы скинуть сообщение Катсу, которого так и не удосужился предупредить об отъезде.

«Меня не будет два дня. Квартира в твоем полном распоряжении. Надеюсь, что приеду не на руины».

Ждать ответа долго не пришлось. Это было даже не удивительно, хотя и слегка раздражало. Мукуро взглянул на Хибари, который как раз переворачивал страницу. Вот уж кто ни за что не ответил бы на его смс, даже если бы он закидывал его посланиями двадцать четыре часа в сутки.

«Я не хулиган, который громит чужие дома! Все будет норм».

«Я буду скучать. Уже скучаю».

На этот раз молчание несколько затянулось. Мукуро слегка посмеялся, гадая, как бы Хибари ответил ему на такое сообщение. Скорее всего, сжег бы мобильный в огне, примчался бы лично и свернул шею.

«Я тоже».

Но только не Катсу.

Мукуро заблокировал телефон и пару минут молча сидел, глядя на Хибари.

— Почему вы такие разные? — спросил он наконец, и Кея отчужденно посмотрел на него поверх газеты. — Ты и твой сын.

— Темы, касающиеся меня или моей семьи, обсуждению не подлежат. Ты последний человек, с которым я бы об этом говорил. — Хибари хотел было добавить еще что-то, но в распахнутое окно впорхнул Хиберд.

— Пора! Пора! — закружил он над его головой и спикировал ему на плечо. — Хибари! Пора!

Кея погладил птичку по клювику и, отложив в сторону свернутую газету, поднялся. Мукуро, искренне забавляясь, смотрел на него.

— Иллюзии. Пора работать, — терпеливо произнес Кея, быстро смекнув, что он не собирается проявлять инициативу в расследовании.

— О, ты не против пользоваться «грязным отвратительным пламенем тумана»?

— В бою все средства хороши.

— Практично.

Хибари уставился на него пронизывающим льдом взглядом, и Мукуро не спеша поднялся, потянулся и, закинув на плечо свой плащ, с удовольствием зажег пламя.

Приятно было вновь пользоваться кольцом Вонголы, ощущать жар металла, чувствовать, как сила удваивается в размерах, и осознавать, что это кольцо, в отличие от множества других, не лопнет, перенасыщенное пламенем.

— Соскучился по атрибутам Вонголы? — насмешливо хмыкнул Хибари, понаблюдав за ним некоторое время.

— Не поверишь — да, — искренне ответил Мукуро, меняя свой облик на внешность делового пожилого мужчины с седыми висками и немного обвисшим животом. Хибари, брезгливо морщась, перевоплотился в старика с морщинистым лицом и залысинами. — Надеюсь, я не оскорбил твое чувство прекрасного.

— Мне все равно. Я просто хочу побыстрее закончить это дело и вернуться в Намимори. — Хибари неприязненно взглянул на себя в зеркале и, удовлетворенный работой Мукуро, двинулся к двери.

***

Утро не задалось с самого начала.

Катсу продрал глаза, когда солнце уже стояло в самом зените, и, едва пошевелив ногой, чтобы встать, с трудом сдержал болезненный вскрик. Приятные воспоминания о прошлом дне как ветром сдуло.

Кое-как справившись с неприятными ощущениями ниже пояса, он все-таки поднялся, доковылял до ванной и быстро ополоснулся под прохладным душем. Когда он, вытирая полотенцем мокрые волосы, направлялся на кухню состряпать пару бутербродов с тунцом, его отвлек телефонный звонок.

Взглянув на экран мобильника, Катсу тяжело вздохнул и принял вызов.

— Ты в курсе, что место главы дисциплинарного комитета не дает тебе права прогуливать занятия? — строго произнесла Юи вместо приветствия.

— А что, кто-то возмущается моим отсутствием?

— Конечно, нет! Ты же придешь потом и «забьешь до смерти», — подразнила его Юи и весело рассмеялась в трубку. — Хотя ты бьешь людей так редко, что они скоро перестанут воспринимать всерьез твои угрозы и мрачную рожу… Привет! — отвлеклась она. Катсу, зажав сотовый между щекой и плечом, принялся нарезать рыбу. — Нет, не пойду, меня мой парень ждет, — со смешком бросила она невидимому собеседнику, и Катсу поперхнулся от неожиданности.

— Это что за парень у тебя объявился?

— Ты же это, болван. Мы, как бы, обручены, если ты не забыл.

Меньше всего ему хотелось об этом вспоминать. Его ведь даже и не спрашивали! Просто отец с Савадой Тсунаеши так решили — они, наверное, сочли это гениальнейшей идеей. Слава богу, что теперь можно было не идти на поводу у их самодурства. Только вот… как бы Юи помягче это разъяснить, ведь она особо никогда не была против такого заявления, подшучивала разве что на эту тему частенько.

— Эм… ты уже слышала про то, что я ушел из дома?

— Про то, как Кея-сан тебя прогнал? — уточнила она без капли веселья в голосе. — Правильно сделал, если честно. Что за глупые выходки у тебя, Кота? Ты ведешь себя как ребенок.

— Не читай мне нотации, тебе все равно не понять.

— Я-то как раз могу понять, потому что у меня та же ситуация. Моя настоящая мама тоже… ну, умерла, но я ведь никогда не ругалась с папой из-за мамы… из-за Хару.

— Если мы этот разговор не прекратим, то серьезно поругаемся, Юи.

— Ладно, мне пора на урок. А потом я накостыляю тебе так, что сам себя в зеркале не узнаешь. Просто перестань расстраивать Кею-сана, наконец, — раздраженно сказала она и отключилась.

Катсу бросил телефон на софу и со злостью разрубил батон. Сколько уже можно его поучать? Каждый словно своим долгом считает дать ему свои ценные указания. Он только смирился с тем, что отец так безразлично вышвырнул его из дома, только начал свыкаться к неожиданной свободе, к которой пока все еще относится с опаской… Хотелось просто оказаться в полнейшем одиночестве и тишине. Хотя… он бы не возражал, если бы рядом с ним находился и Мукуро.