- Капитан? - в кабинет вошел Донник, привычно не стучась. - Мы ждем приказов, - он оглядел кабинет и вежливо кивнул присутствующим.
- А вы будете их исполнять? - Авелин горько усмехнулась.
- Можно честно? - Донник дождался неловкого кивка от жены. - Здесь нет никого, кто не пошел бы за вами в огонь и воду. Капитан.
Он мягко улыбнулся ей и вышел, в этот раз аккуратно прикрыв за собой дверь.
- Ладно, - Авелин грустно улыбнулась. - Мне нужно немного времени, Хоук, но это еще не все. Возвращайся, и поговорим.
Хоук кивнула и направилась к выходу, верно расценив, что подруге требуется время на подумать и на наведения порядка в казарме.
- Упал-отжался, Авелин, - Айнон подмигнул фыркнувшей капитанше и вышел вслед за всеми.
========== 90. Нерожденная сказка ч.2 ==========
Когда в дверь постучались, Варрик без колебаний пошел ее открывать, отложив на стол томик “219 способов убить зубочисткой ближнего своего”, найденный, что странно, у Хоук, и подаренный той, что не странно, Айноном. Была ночь, и только одно живое существо могло стучаться в это время к нему так, будто собиралось отбить на его двери мотив непристойной переделки Песни Света, хотя куда там еще непристойней? Так что он легкомысленно дернул дверь и радостно улыбнулся гостю.
- Красавчик! - он радушно усмехнулся и шагнул в сторону, пропуская мрачную тень. - Опять спишь один?
- Avanna, fratris, - меланхолично прошелестел тевинтерец и бесшумно, будто Призрак из Тени, проплыл мимо гнома. Если бы не бледное лицо, Варрик мог бы и перепутать.
Айнон привычно прошел вглубь комнаты и устало опустился в кресло у камина, откидываясь на резную спинку. Варрика всегда забавляло, что обувь тевинтерца никогда не скрипела, а неизменный каблук сапог, который, как думал гном, был полым, не издавал звуков. Полуэльф и правда был похож на Призрака. Монохромный, бесшумный и скользящий. В общем, достаточно жуткий, чтобы однажды с испуга в темноте запустить в него чем-нибудь тяжелым или острым.
- Я, per viam, заказал нам выпить. Внизу hodie nimis turbarum. Можно сойти с ума.
Бывало, в такие вечера он начинал путать языки и говорить на смеси тевинского и общего. Впрочем, иногда Варрику казалось, что в его речи проскальзывают слова вообще не из одного из этих или других знакомых ему языков. Но он никогда не одергивал тевинтерца, полагая, что тут как с лунатиками, лучше не будить. Его самого эти языковые скачки не волновали, а смысл он и так угадывал. В такие вечера Айнон не был особо разговорчив, и пара общих фраз была его пределом. Вот и сейчас, насколько Варрик уже изучил, фраза “hodie nimis turbarum” означала, что внизу или многолюдно, или слишком шумно.
- Хочешь послушать еще историй? - Варрик деловито разлил по кружкам запас крепкого антиванского напитка, как раз на такой случай.
- Vero… - Айнон устало прикрыл глаза, и его лицо тут же приняло болезненное выражение, а длинные ресницы отбросили колючие тени, совсем не красящие и без того колючего тевинтерца. - Достаточно и eventum diurna.
А из этого гном понял только первое: “Да” - или какое-нибудь иное согласие. Кажется, отрицание звучало, как “haud”. Впрочем, все остальное не слишком имело значение, Айнон никогда не прерывал и не останавливал его, внимательно вслушиваясь в бодрую речь.
- …так вот, ты даже не представляешь, что сделала давеча Мередит, - Варрик отхлебнул из кружки, обеспокоенно глядя на серое лицо друга. - Сегодня к Авелин пришла пара ее Псов, вроде как удостовериться, что в отсутствие наместника городская стража работает, как и прежде, хорошо…
В последнее время все в их компании выглядели не очень. Мерриль мучила совесть, Авелин изводили храмовники, Андерса терзал Справедливость, Хоук изматывали Андерс со Справедливостью. Фенрис все чаще выглядел невыспавшимся и обеспокоенным, как когда предчувствовавал появление своего хозяина, вот только старая тевинтерская козлина была уже давно мертва. Изабелла, хоть и улыбалась, но все чаще с тревогой поглядывала то на Хоук, то на мачту своего корабля - “Зов сирены второй”. А какие “демоны” терзали Айнона, он и представить не мог. Но все же какая-то тьма клубилась под бледной кожей, высасывая все его силы. По-крайней мере, по ночам, днем же не оставалось ни следа от ночных терзаний.
- …представляешь? Донник сказал, что они только прикрывались проверкой, на самом деле они искали если не магов, то сочувствующих им. Злобная Сука думает, что ее проблемы с беглыми магами - это проделки стражи. Вроде как они помогают им укрываться, - гном неодобрительно покачал головой. - Он сказал, что Псы не просто всех допросили, они там все перерыли, даже под стол Авелин заглянули, как будто она там парочку отступников прячет. Только представь, как взбесилась Рыжая!
Айнон хмыкнул, но не пошевелился, пожалуй, это было единственным признаком, что он еще жив. Иногда Варрик в этом сомневался. Тевинтерец почти не шевелился, а дышал так, что было даже не заметно движение груди. Пугающее зрелище, учитывая его неестественную бледность и почти серые, бескровные губы. Иногда Варрика захлестывала странная горечь: каждого из его друзей терзало что-то страшное, а все, что мог сделать он, это только наблюдать. Следить за тем, как это страшное высасывает силы из Маргаритки, как ломается и тускнеет во тьме своих тайн Мариан, как превращается в незнакомца Блондинчик, как корчится в кресле его друг, почти кроша пальцами каменное творение гномов.
- …полный кошмар, друг мой, по-моему, она совсем больная, - Варрик наклонился вперед, хотя знал, что Айнон этого не видит, но зато почти наверняка убийце все равно были известны все его телодвижения, на то он и убийца, чтобы ориентироваться по звукам. - Иногда, - гном перешел на заговорщический шепот, - мне кажется, что она свихнулась, потому что Бартранд продал проклятого идола именно ей, - он выпрямился и фыркнул. - Тогда я представляю ее и моего сумасшедшего братца. И знаешь что? Я думаю так: если она чего и купила у него, то она и без всякого идола совершенно чокнутая! - он от души хлопнул ладонью по подлокотнику своего кресла.
Тевинтерец усмехнулся, злорадно искривив губы. Сам Варрик тоже чувствовал… изменения. В нем ничего не осталось от него прежнего, от скучного посредника с торговой гильдией. Он наконец-то вырвался из серого болота в жизнь, полную приключений, как и хотел когда-то. Вот только… Это не прошло для него бесследно. И дело было даже не в освобождении, не в исполнении мечты. Нет, это было нечто более и страшное. Отчасти похожее на взросление, отчасти на смерть. Он видел слишком много и слишком часто был у самой грани. Однажды из похода вернулся совсем другой Варрик Тетрас. Варрик, которого не знал даже он сам.
Он теперь легко убивал, еще циничней смотрел, еще проще лгал. Он больше не чувствовал одиночества, потому что терять стало проще, потому что он больше не нуждался в одобрении, потому что тех, кто был по-настоящему важен, оказалось чудовищно мало. На его плечи как будто бы лег невидимый груз, и это не было ненужной ему ответственностью перед семьей или торговой гильдией. Это был груз страшных знаний и… понимания.
А еще он научился видеть монстров в клубящейся по углам тьме и слышать тихий призывающий шепот Тени. Иногда ему казалось, что он способен даже видеть то, что терзает Айнона, может видеть циничный оскал Справедливости под кожей Блондинчика, ток магии по телу Хоук и слышать, как поет проклятое зеркало Маргаритки… А в его груди появилось странное шевеление, как боль, как сомнения, как горечь потери. Нечто, над чем он не был властен, но что имело власть над ним и его друзьями.
- Вот бы иметь возможность спросить у Мередит, почему она так ненавидит магов, - Варрик устало вздохнул. - Интересно, какие у нее скелеты? Поди, трехголовые, рогатые и пердят огнем, - гном цинично усмехнулся и крутанул слегка густой алкоголь по стенкам кружки.
- Истина скрывается в тумане passata.
- Угу.
Айнон резко открыл глаза и наклонился вперед, подтягивая к себе кружку с алкоголем. Он довольно бодро улыбнулся. Но, на взгляд Варрика, это была неправильная бодрость, болезненная и нерадостная. Будто сквозь силу, будто что-то невидимое и непреодолимое двигало им. Полуэльф отпил и задумчиво взглянул на гнома.
