Чондэ никак не мог понять, о чем идет разговор. Откуда вдруг всплыла необходимость делать заново уже сделанный выбор. Ведь все уже решено, так зачем к этому возвращаться? В смысле, как насчет похлопать по плечу, сказать что-то ободряющее и уйти вместе в закат? Точнее… в ночь.

— Давай уже положим конец этим бессмысленным терзаниям, — Минсок заглянул в глаза брата, — и решим все раз и навсегда. Что сильнее: твоя любовь к Исину или убеждения? Ты не можешь вечно бегать, пропадать и устраивать себе перекуры, потому что тебе нужно передохнуть. Ведь если тебе это действительно нужно, то встает вопрос о том, насколько правильно было выбирать Исина. Если ты не тянешь эти отношения, зачем они тебе? Если ты не можешь взять себя в руки, с уверенностью сказать, что твоя любовь сильнее убеждений, что эти терзания хоть чего-то стоят, и просто вернуться к Исину, то не возвращайся совсем. Все, хватит. Вы попробовали, вам не понравилось. Демо ваших отношения закончено, лицензию брать будете или ну его нафиг?

— Минсок, о чем ты?..

— О том, что тебе нужно хорошенько подумать, прежде чем дать мне ответ. Только не долго, я не собираюсь тут с тобой до утра сидеть…

— Тебе не кажется, что когда ты ставишь человека перед важным выбором, нужно дать ему время все обдумать?

— Чондэ, — Минсок махнул рукой, — все самые важные решения всегда принимаются за считанные секунды, без мытарств и соплежуйства. Потому что если у тебя есть хоть маленькие сомнения насчет ответа «да», то это очевидно «нет». И если ты не уверен, что хочешь вернуться к Исину, значит ты этого не хочешь. Могу просто оставить тебя здесь или забросить в Венецию или Прагу, куда ты там хочешь? Будешь драматично бродить по улочкам и заниматься тем, чем обычно любишь — пить и копаться в себе. Снова будешь предоставлен себе, свободен как ветер и так далее и тому подобное…

Чондэ отступил на шаг. Звучало очень заманчиво. Он скучал и по Венеции, с этим ее затхлым запахом каналов, и по Праге с ее архитектурой, но больше всего по свободе. По возможности быть самому по себе, ни к чему не привязанным, ничем не ограниченным. И, по правде, очень хотелось прогуляться по европейским узким улочкам, поглазеть на прохожих, просто воздухом подышать. Чондэ по этому скучал. Действительно скучал. Его душа ныла и просилась туда, как в старые добрые времена.

— Так что? — Минсок прищурился и протянул брату руку. — Куда нам? Венеция, Прага или может еще куда-нибудь?

Чондэ болезненно поморщился, прикрывая глаза. Издевательство какое-то. Он бы много куда заскочить хотел. Жаль, конечно, что теперь с этим большие проблемы. Билеты, визы, паспорта. Никакой спонтанности, все приходится планировать, все делать заранее. Теперь нельзя завтракать в Париже и ужинать в Цюрихе. Цены сейчас такие грабительские, а в Швейцарии так красиво. До безобразия просто. Быть человеком одно сплошное разочарование.

— Что за дурацкие вопросы ты задаешь, — раздраженно протянул Чондэ, — конечно же домой.

И даже думать было не надо, потому что Чондэ уже давно для себя все решил. Пусть ему больно и тяжко, пусть с каждым днем он понемножечку умирает, но лучше так, чем не жить вовсе, ведь без Исина как-то так и выйдет. Только рядом с ним Чондэ ощущает себя живым.

Минсок лишь еле заметно пожал плечами, стараясь спрятать улыбку, но дрогнувшие уголки губ его выдавали.

И прежде чем взять брата за руку, Чондэ подумал лишь о том, что действительно любит Исина, раз готов целый мир променять на него. Это ведь сущая глупость, когда из всех прекрасных мест в этом хреновом мире, больше всего желаешь оказаться в объятиях любимого человека.

***

Исин, раскрасневшийся и довольный жизнью, неторопливо выполз из ванной, на ходу вытирая мокрые волосы полотенцем, щелкнул выключателем, несильно толкнул дверь, закрывая за собой, и босыми ногами пошлепал по полу в сторону гостиной, дабы проверить свой оставленный на диване телефон. Как и стоило предполагать, оповещений не было, впрочем, как и Чондэ. Исин огляделся, хотя и без этого было понятно, что кроме него в гостиной никого нет, но убедиться стоило. Как будто Чондэ мог шутки ради спрятаться за шторой или стоять в углу, изображая фикус, которого в этой квартире отродясь не было. И да, было бы странно предполагать, что человек, чей возраст близится к отметке в 200 лет, на полном серьезе будет проворачивать такое, но речь ведь шла о Чондэ, а от него можно было ожидать всего. Вдруг у него на старости лет опять детство в одном месте заиграло.

Исин бросил телефон обратно на диван и еще раз озадаченно огляделся. Дверь в спальню была распахнута, но и там не было никаких признаков присутствия Чондэ. Тем не менее, Исин, исключительно на всякий случай, решил проверить наличие чужих вещей в шкафу. Мало ли.

Вещи были на месте, а вот Чондэ нет. И не хотелось думать, что драгоценной второй половинке опять что-то ударило в голову и он ускакал в неизвестном направлении на неопределенное количество времени. Просто потому что ну сколько можно? Привычка Чондэ периодически куда-то пропадать не очень бросалась в глаза раньше, потому что у них такая форма отношений была. Они встречались, потом расходились каждый в своем направлении, и через некоторое время снова встречались. И в эти промежутки времени, если Чондэ куда-то и пропадал, то это как-то ускользало от глаз Исина, но когда они начали жить вместе, такие исчезновения стали слишком явными и не принимать их на свой счет было просто невозможно. Исин просто молча их терпел, решив, что пока нет смысла поднимать тему о побегах на семейном собрании хотя бы потому, что может услышать правду, которую слышать не хочет. Знает, но слышать не хочет. Ведь не надо быть гением, чтобы понять, если человек постоянно от тебя куда-то уструячивает, что-то в ваших отношениях не так. Исин просто не хотел признавать, что давит или обязывает. Он ведь никогда ни на чем не настаивал, Чондэ в любой момент мог отказаться, но этого не делал. В любом случае, в их отношениях была какая-то натянутость, о которой говорить они почему-то не хотели, а стоило. Молчать, когда что-то идет не так и игнорировать это, в надежде, что все как-то само, весьма глупое решение.

Исин тяжело вздохнул. Он почему-то уже примирился с мыслью, что Чондэ куда-то сбежал, хотя это был вовсе не факт. Он бы вполне мог находится все еще в квартире, просто Исин его не заметил. С другой стороны, у них не такая уж и большая квартира, чтобы кого-то в ней потерять. Если не находишь в ней человека сразу, значит он где-то за ее пределами. Это был логичный вывод, но…

Чжан Исин услышал голоса. К счастью, не в своей голове и вовсе не вымышленные, а вполне себе реальные. Доносились они откуда-то из глубины квартиры. Странно, что до этого их было не слыхать, но возможно просто потому, что им было нечего обсудить. Исин выглянул из спальни и прислушался, чтобы убедится, что ему не показалось, что это не соседи, которые решили громко поговорить в вентиляцию или не какие-нибудь проходящие под окнами люди с улицы. Вроде нет, голоса слышались из-за закрытой двери кухни.

То были два голоса, и если один кое-как можно было приписать Чондэ, то хозяина второго Исин признать не мог. На Минсока было не похоже, хотя он имел свойство неожиданно появляться, что-то говорить и исчезать. Ему казалось, что такой способ быстрее и практичнее звонков или сообщений. Однако вряд ли это был Минсок. Его заслуженный отпуск, который должен был начаться еще больше недели назад, но по очевидным причинам был сильно перенесен, наконец-то начался, так что напутствовав всех добрым словом, он исчез со всех радаров. Исин, забыв о том, куда действительно исчез Минсок, предпочитал представлять его где-то на берегу моря, лежащим в шезлонге под палящим солнцем и потягивающим коктейль. В любом случае, это было всяко лучше и как-то радостнее, чем представлять его в мрачном кабинете, ведущим учет собранных за сегодня мертвых душ.

Исин продолжал перебирать в своей голове потенциальных хозяев одного неизвестного голоса из небольшого списка знакомых, которые бы могли оказаться в квартире. К сожалению, список был действительно коротким. После Минсока сразу шел Лухан, который очевидно не являлся тем, кто сидит на кухне. Им этот список заканчивался, так что больше вариантов не было.