— Что ты от меня ждешь? — спокойно поинтересовался Минсок. — Разрешения? Одобрения? Хочешь — иди к нему. Останавливать не буду. Хуже уже не может быть.

Чондэ вскинул голову, чтобы заглянуть в глаза брата. Он просто не мог взять и появиться на пороге Исина. Не после всего. И ему хотелось сказать об этом, поделиться своими терзаниями, но какой в этом сейчас был смысл? Минсок в ответ лишь пожмет плечами, предложив логичное «не ходи», потому что других вариантов у него нет. Он просто не понимает. Все это слишком сложно. У каждого решения были десятки за и десятки против, а Чондэ нужно было выбрать верное. Но какое из? Есть ли вообще среди них верное? Возможно, если он поймет, почему Минсок все время был так против, ему удастся сделать правильный выбор… а может это все только сильнее усложнит. Если он спросит, не откроется ли ему то, чего он не хотел знать? Уверен ли он, что хочет знать? Это терзало его с тех самых пор, как он понял, что все эти годы у Минсока были скрытые мотивы, которыми он руководствовался, принимая решения. И они неизвестны до сих пор.

— Я ведь уже сказал тебе, делай так, как считаешь нужным. Теперь это касается только тебя и Исина, я в это вмешиваться не собираюсь…

Последние слова Минсок говорил уже на автомате, не сильно вникая в смысл, потому что внимательно вглядывался в зрачки брата. Сейчас, разглядывая их при ярком свете лестничной лампы, он наконец понял, почему Чондэ так старательно прятал от него глаза.

Чондэ, кажется, начал догадываться, что внимание Минсока сосредоточенно вовсе не на том, на чем надо, поэтому торопливо попытался опустить голову, но брат ухватил его за подбородок, вскидывая голову вверх.

— Так, — напряженно протянул он, и его сдержанный тон был подобен затишью перед бурей. — Выворачивай карманы.

— Что? — включил дурачка Чондэ, старательно опуская взгляд.

— Выворачивай карманы, — вкрадчиво повторил Минсок. — Быстро.

Младший недовольно скривил губы, но сопротивляться не стал. Лишь отступил на шаг назад и, демонстрируя максимальное недовольство ситуацией, полез в карманы куртки, откуда выудил две пачки сигарет, зажигалку и смятый чек. Затем из переднего правого кармана штанов достал телефон, ключи из левого и кошелек из заднего. Все было послушно передано в руки Минсока. Тот быстро оглядел вещи, почти сразу возвращая Чондэ ключи от дома и выключенный телефон. С остальным он не спешил. Если с сигаретами все было понятно и их наличие Минсок просто не одобрял, то вот чужой кошелек, вздувшийся от денег, вызывал много вопросов. Развернув его, молодой человек быстро оценил радиус поражения, примерно прикидывая сколько там, и устало выдохнул.

— Деньги откуда? — спокойно осведомился он у брата.

— Украл, — коротко ответил Чондэ, решив не вдаваться в подробности.

— Понятно, — Минсок сложил кошелек одной рукой и разочарованно посмотрел на брата. Он бы хотел разразиться гневной тирадой о том, что так делать нельзя и теперь следует быть законопослушным гражданином, но какой в этом был смысл?

Минсок не хотел зря сотрясать воздух, потому что для Чондэ слова были просто словами. Он пропускал мимо ушей все, что его мало волновало. Нравоучения были из этой категории.

— Это все?

— Да.

— Точно? — Минсок внимательно посмотрел на парня.

Чондэ колебался всего секунду. Он непроницаемым взглядом посмотрел брату в глаза, и без зазрения совести очень убедительно соврал:

— Да.

Минсок еще какое-то время смотрел на Чондэ, силясь отыскать зацепки, указания на ложь в чертах лица, но их не было, как и сомнений в том, что это была ложь. Тем не менее, он опустил взгляд и, поколебавшись немного, протянул брату две пачки сигарет и зажигалку.

— Выбросишь, когда пойдешь домой, — буднично произнес Минсок, — и не дай бог это повторится еще раз. Надеюсь, тебе хватило ума не давать этой гадости Лухану.

— Хватило.

— Ну хоть на что-то тебе ума хватило, — холодно заметил Минсок и попытался сунуть кошелек в карман.

— Его тоже… верни.

— Зачем? — не понял молодой человек.

— Это мое.

— Нет.

— Минсок!

— Что? — парень посмотрел на Чондэ очень раздраженно, потому что был сыт по горло выходками брата. Терпение заканчивалось.

— Отдай, — требовательно произнес младший, вытягивая вперед руку.

— Зачем?

— На такси. Я ведь не умею телепортироваться!

— Я дам тебе денег на такси…

— Просто отдай мне чертов кошелек! — прокричал Чондэ.

Минсок сильнее сжал пальцами кошелек, но, тем не менее, поколебавшись, все же протянул руку. Он ненавидел себя за то, что постоянно потакает Чондэ не только в мелочах, но и в чем-то большом.

Чондэ выхватил кошелек из рук брата и быстро сунул в карман куртки. У него резко пропало желание продолжать этот разговор, как и искать у Минсока поддержки. Кажется, он вспомнил, почему всегда предпочитал действовать сам. У них с Минсоком были теплые и доверительные отношения, но ровно до тех пор, пока их интересы не сталкивались. И сейчас из-за Исина они каким-то образом столкнулись, оставляя в отношениях напряжение. Каждый предпочитал действовать в одиночку, потому что прекрасно понимал, что не примет решение другого, а тот отступаться от него не будет. Но однажды им придется раскрыть карты. Вопрос лишь когда?

— Езжай домой, — произнес Минсок, прерывая затянувшееся молчание, — прими душ и ложись спать.

— Ты не поедешь со мной? — Чондэ удивленно вскинул бровь.

— Я приберусь на крыше и…

— А вещи? — молодой человек с сомнением прищурился. — Я ведь могу тебя подождать…

— Заберу по дороге. Езжай без меня.

Чондэ задумчиво посмотрел на брата, пытаясь прочитать по его непроницаемому лицу дальнейший план, который однозначно у него был.

— Хочешь поговорить с Луханом?

— А если и да, то что?

— Нет, ничего, — мотнул головой Чондэ, — просто спросил. Кстати, пока я не забыл. Если не трудно, забери мое пальто, я его в кабинете оставил, а то холодает что-то…

— Хорошо, если не забуду…

— Ладно, — кивнул собственным мыслям молодой человек, — тогда не буду тебя ждать…

Немного потоптавшись на месте в неловком молчании, Чондэ сунул руки в карман и, развернувшись, поспешил по лестнице вниз.

— Только сразу домой! — крикнул ему вслед Минсок. — Даже не думай никуда сворачивать!

— Ага-ага, — помахивая на прощание рукой, неохотно пробурчал Чондэ. Иногда от излишней опеки Минсока серьезно припекало. У него было нездоровое желание контролировать жизнь Чондэ, каждый его шаг…

Нет, это не так.

Чондэ неожиданно замер.

Что это значит? Не сворачивать куда? Зачем он это сказал?

Минсок никогда не был тем, кто контролировал каждый шаг Чондэ. Наблюдал — да. Останавливал, когда заходил слишком далеко — да. Но никогда не наседал. Чондэ всегда был предоставлен себе, не терял чувство свободы, не чувствовал контроля или давления. Никогда до того, как…

Куда Чондэ может свернуть, куда не должен сворачивать?

Нет, он ведь сам сказал, что больше не лезет. Что Чондэ может делать все, что посчитает нужным. Так какого же черта?

Чондэ замер на месте не в силах пошевелиться. Он чувствовал себя частью какого-то большого плана, в котором его ведут по заведомо начерченному пути. У Минсока всегда все под контролем. Всегда есть план. Он бы не был так спокоен, если бы этого плана у него не было.

Чондэ резко развернулся, стремительно вбегая по ступенькам вверх и, вцепившись в свитер Минсока, с разбега впечатал того в стену.

— Я тут все пытался понять, чего это ты вдруг стал таким добреньким и резко сдал свои позиции, а ты их вовсе сдавать и не собирался, да? — прошипел Чондэ, разъяренно глядя в глаза брату.

— О чем это ты говоришь?

— Дурачка включил? Давай, колись, чего ты там удумал…

— Не понимаю, о чем ты говоришь…

Минсок был раздражающе спокойным. Да ему и не было смысла напрягаться. Силы были неравны изначально. Чондэ физически не смог бы противостоять брату.