— Видом ночного города любуюсь…

— Видом ночного города он любуется, — Минсок выразительно посмотрел на брата, чтобы тот оценил всю абсурдность ситуации. — Так, быстро домой, и если завтра хотя бы чихнешь, я тебя…

— Что? Уволишь? — засмеялся Лухан.

— Я тебе жопу надеру, понял?

Чондэ, чувствуя, как накаляется атмосфера, принялся размахивать руками, пытаясь что-то донести, и выдавать одними губами короткие советы и наставления, которые Минсоку было трудно разобрать, потому он хмурил брови и, так же как брат, беззвучно пытался узнать у него, чего тот хочет сказать.

«Тише будь», — Чондэ плавно махнул рукой, — «успокойся».

«Что?» — повторяя за братом, одними губами поинтересовался Минсок.

— Хотелось бы мне на это посмотреть, — Лухан снова засмеялся, только в этот раз вышло с привкусом горечи, но Минсок не заметил этого нюанса, потому что был увлечен диалогом с Чондэ.

«Спроси», — Чондэ чуть добавил громкости, однако, говорил все равно слишком тихо, но при этом стал тщательнее произносить губами слова, — «все ли у него в порядке».

«Зачем?» — не понял Минсок.

«Просто спроси!»

— У тебя все в порядке? — повинуясь наставлениям как-то сконфужено произнес молодой человек, не сводя пристального взгляда с брата, в ожидании новых указаний.

Для Лухана этот вопрос прозвучал неожиданно и обескураживающе. Он на мгновение впал в ступор, пытаясь осознать суть вопроса, а потом совсем потерялся, подыскивая подходящий ответ.

Чондэ недовольно помотал головой.

«Он», — молодой человек принялся тыкать пальцем в направлении телефона, — «он в порядке?»

— Ты в порядке? — пользуясь замешательством, исправился Минсок.

— Эм, — несмело проговорил Лухан, отчего-то решив, что в вопросе есть подвох, и на него важно ответить правильно, — да. Я в полном порядке.

«Он в порядке», — быстро зашептал Минсок, дублируя фразу для Чондэ.

«Спроси у него, ничего не случилось?»

— У тебя ничего не случилось?

— Нет, — растерянно забормотал Лухан, выдавая тем самым свою ложь, — ничего не случилось. Все хорошо. Правда. Я просто…

«Ничего не случилось», — четко проговаривая губами слова, отчитался Минсок.

«Точно?»

— Точно ничего не случилось?

— Точно, — как можно убедительнее постарался заверить его Лухан.

«Мне приехать к тебе?» — продолжил Чондэ.

— Мне приехать к тебе? — не задумываясь повторил Минсок, но только произнеся вслух понял, что сказал.

«Да ты издеваешься!» — молодой человек показательно замахнулся на брата, который в свою очередь расплылся в довольной улыбке и заткнул рукой рот, чтобы не захихикать.

В трубке послышался гулкий удар и непонятное шуршание. Минсок, отвлекшийся на Чондэ, вернул внимание телефонному разговору, внимательно прислушиваясь к странным звукам.

— Лухан? — осторожно произнес он.

— Все в порядке, — торопливо забормотал парень, его голос отчего-то звучал нервно, немного испуганно, — не надо приезжать.

— Ты уверен? — Минсок напрягся. Ему не нравился голос, не нравился тон, подача. Это не звучало так, будто все в порядке. Что-то происходило, но что именно понять было трудно. На секунду показалось, что он слышал всхлипы.

— Да, все в полном порядке, не надо приезжать. Завтра буду на работе. Прости за беспокойство. Я отклю…

— Лухан! — перебил торопливое бормотание Минсок. — Где ты сейчас?

— Я… нигде… ладно, до завтра, Минсок.

— Лухан?

В трубке послышались прерывистые гудки. Минсок задумчиво посмотрел на экран, который ясно давал понять, что вызов завершен.

— Так, ладно, это странно, — Минсок нажал на кнопку блокировки и торопливо убрал телефон в карман.

— Да неужели? — саркастично выдал Чондэ, раскидывая руки по разные стороны от себя, и по-королевски устраиваясь в кресле. — Люди просто так не начинают квасить, знаешь.

— Слушай, — Минсок пропустил фразу мимо ушей, — я все же нанесу ему визит, а ты пока подумай над своим поведением и… не пей много, возможно, завтра ты мне понадобишься.

— Эээээ, — недовольно застонал Чондэ, — хотя бы сообщение мне кинь, когда оценишь обстановку, чтоб я точно знал, понадоблюсь или нет.

— Ладно, — торопливо бросил молодой человек, поднимаясь.

Чондэ сцепил руки в замок и устроил их у себя на животе. Минсок растерянно огляделся, прошелся руками по карманам, чтобы убедиться, что все необходимое на случай конца света у него есть, и двинулся в квартиру за обувью.

— Минсок, — Чондэ остановил брата окриком, — возьми зонт. Кажется, дождь собирается.

— Зачем он мне?

— Затем, что, когда ты будешь изображать человека, он тебе может пригодиться.

— Ладно, — раздраженно пробормотал Минсок.

— И вот еще что…

Чондэ выдержал мхатовскую паузу, специально оттягивая время. Минсок нетерпеливо переступил с одной ноги на другую.

— Ты не можешь держать дистанцию и проявлять сочувствие одновременно, так что… Либо ты остаешься, либо прекращаешь изображать из себя человека с ледяным сердцем. У тебя это все равно выходит так себе.

Чондэ запрокинул голову назад, чтобы посмотреть на брата и мягко улыбнуться. Он не любил произносить вслух очевидные вещи, которые Минсок упрямо не хотел признавать, но сейчас это было как ответное слово. Месть за откровения об Исине.

— Я не говорю, что вы вдруг должны стать лучшими друзьями, просто… не дави на него и не огрызайся. Прояви немного заботы, она ему, кажется, нужна, а ты всегда ей отличался, мой образцовый старший братик.

— И с каких это пор ты стал проявлять такое участие к Лухану? — Минсок прищурил глаза.

— Да ни с каких, — Чондэ дернул головой, — просто подумал, что если мы окажемся в одной лодке, мне будет чем тебя дразнить и попрекать…

— Ах, вот оно что, — хмыкнул старший, — а я-то уж было подумал, что в тебе проснулось сострадание…

— А я-то думал, что ты умный, но ты поставил себе невыполнимую задачу, знаешь об этом?

— Какую задачу?

— Не привязываться к смертным, ну, — Чондэ усмехнулся своим мыслям. — Или ты действительно поверил, что сможешь держать дистанцию со всеми?

— Сиди, придумывай пламенную речь для Исина, — огрызнулся Минсок, — а я ушел, когда вернусь не знаю.

— В добрый путь! — молодой человек поднял со стола стакан и вскинул его вверх. Отличный вышел тост, грех не выпить.

Балконная дверь хлопнула, оповещая о том, что Минсок ушел. На улице значительно похолодало, Чондэ заметил это только сейчас, когда остался один, в тишине. Вот в такие минуты, когда разговор резко обрывается, когда остаешься неожиданно для себя наедине с самим собой, начинаешь острее ощущать окружающий мир. Будь то холодный воздух, замерзшие пальцы ног, цвет неба, или же собственная растерянность, бессилие и осознание собственной мерзости. Чондэ было противопоказано оставаться одному. Его мысли были разрушительными, его мироощущение было болезненным. Он ненавидел состояние, в котором находился последние несколько дней. В одиночестве оно ощущалось острее. Он просто не знал, что будет дальше. Как повернется жизнь. Что его ждет за следующим поворотом. Он лишь знал, что что-то не очень приятное. Однако, не важно, что он сейчас сделает, не получить по морде у него не выйдет. Что ж, когда-то это все равно должно было случиться.

Чондэ одним глотком осушил стакан, поморщился и откинулся на спинку кресла, искренне надеясь, что все сложится как-нибудь само, и ему не придется приводить расписанный Минсоком план в действие. Ни извиняться, ни, тем более, получать по морде, он желанием не горел. Как и пытаться спасти или начать заново то, чего и не было вовсе. Наверно, он слишком заигрался в этот раз.

***

Был обычный день. Один из тех непримечательных дней, когда думаешь, что ничего просто не может случиться. Просыпаешься утром, неохотно отрываешь голову от подушки, садишься на кровати и долго думаешь, а стоит ли жить сегодняшний день? Что он может принести? Если то же, что и вчера, то почему бы просто не провести его в своей постели, ожидая день, который привнесет в рутину что-то новое? Ответ прост: это был первый и, возможно, последний день работы, которую Чондэ не просил. Просто Минсок сказал, Чондэ сделал. И, пожалуй, это был один из немногих, если не единственный раз, когда Чондэ сделал так, как сказал Минсок. Почти исторический день, с привкусом обязательности и недосыпа. Сложный этап в жизни, когда после расслабляющего ничегонеделания приходится возвращаться к жизни трудяги. А ведь счастье было так близко. Но все. Ни слова больше. В сторону разрушительное самокопание. Спуск на самое дно отменяется. Пришло время вкусить все прелести человеческой жизни.