***

Исин стоял прислонившись к стене и невидящим взглядом смотрел в окно. Иногда, среди потока снующих людей, его взгляд вдруг цеплялся за какого-нибудь прохожего, а сердце вдруг пропускало удар, словно что-то важное Исин узнавал в неизвестном. Словно кого-то важного он видел в незнакомцах. В такие минуты его сонное, затуманенное сознание вспыхивало ярким фейерверком, за которым ничего невозможно было разглядеть. Оно словно пыталось подать сигнал, указать на что-то, только Исин никак не мог разобрать на что. Не мог понять, почему среди толпы он выхватывает именно этих людей, не мог понять, почему вообще кого-то пытается в этой толпе отыскать. Он никого не ждал, никого не искал, но вглядывался в поток людей каждый день. Как будто бы он искренне верил, что среди десятков и сотен незнакомцев сможет отыскать одного единственного, неизвестного ему человека, который бы мог заполнить бесконечную пустоту в его душе.

— Минсок, — вдруг подал голос Исин.

— Ммм? — молодой человек поднял взгляд, отрываясь от бумаг, которые должен был заполнять и разбирать Чжан, но почему-то за него всегда это делал Минсок.

— У тебя когда-нибудь бывало такое чувство, что ты что-то потерял, хотя не терял ничего? — меланхолично поинтересовался Исин, скрещивая руки на груди.

— Нет, — Ким быстро мотнул головой и вернул все свое внимание бумагам, — откуда же ему взяться, если я ничего не терял.

— Ты должен знать это чувство, когда чего-то не хватает, просто ты не можешь вспомнить чего именно. Это такой момент, перед тем как ты окончательно осознаешь, что именно ты потерял.

Минсок нахмурился. Он застыл в задумчивости, а потом поднял голову и, немного прищурившись, долгим внимательным взглядом посмотрел на отстраненного Исина, силясь отыскать в чертах его лица ответы на свои вопросы.

— Знаешь как бывает, иногда берешь с собой зонт-трость и, не имея привычки что-то носить в руках, обязательно его где-нибудь забываешь, а потом идешь и думаешь, блин, что-то определенно не так. Чего-то явно не хватает. И вот идешь, думаешь, пытаешься понять, чего же именно. Перебираешь все возможные варианты, начинаешь прокручивать в голове события дня, пока вдруг не понимаешь — точно же! — зонта не хватает. Вот у меня точно такое же чувство…

— И что же ты потерял? — выдержав длинную паузу, поинтересовался Минсок, неосознанно напрягаясь всем телом и сжимая пальцы в кулак.

— Я не знаю, — тихо проговорил Исин. — Я все думаю, вспоминаю, пытаюсь понять. Перебираю все возможные варианты. Прокручиваю в голове события минувших дней. Все тщетно. Я ничего не терял.

— Так это же хорошо, разве нет?

— Нет, — мотнул головой Исин, прислоняясь головой к прохладной стене, — я все еще явственно чувствую, что чего-то не хватает, только не могу понять чего. Или кого. Кого мне не хватает?

— Девушки, — бросил Минсок, — девушки тебе не хватает. Отношений человеческих. Вот и тоскуешь. Скоро от одиночества на стены будешь лезть и на людей бросаться.

— Не хочу девушку, — капризно поджимая губы, проговорил Исин.

— Тогда, хммм… парня? — предложил Минсок.

— Не хочу.

— Может быть, тогда собаку или кошку. Я не предлагаю заводить с ними отношения, просто чтоб было какое-то живое существо рядом. Чтоб было к кому домой возвращаться.

— Это все не то, — Исин прерывисто выдохнул, стискивая зубы, — мне не нужна какая-то абстрактная девушка или парень, не нужны домашние животные. Мне нужен кто-то определенный. Конкретный человек.

— Кто?

— Я не знаю, — еле слышно выдавил Исин. — И это бесит меня больше всего.

***

Минсок спокойно стоял в коридоре, проверяя по списку коробки на стеллажах. Все было тихо. Уж слишком тихо. Никакого грохота, звона битой посуды, даже голоса Лухана слышно не было. Только мерное жужжание кофе-машины. Слишком подозрительно.

С самого утра Лухан был непривычно тих, однако значения Минсок этому не придал. У этой катастрофы на двух тощих ножках, настроение менялось быстрее, чем влюбленности девочки-подростка, так что переживать из-за каждого такого перепада было просто опасно для своего психического здоровья. Однако сегодня все равно слишком тихо.

Ким Минсок посмотрел на дверь, ведущую из коридора в кафе, и прикинул процентную вероятность того, что Лухан сейчас откинул копыта без его ведома, прямо посреди рабочего дня. Нет, вряд ли. Если бы так случилось, Минсок бы узнал об этом первым и с того света достал бы этого лентяя, чтобы он отработал смену до конца. А то ишь какой продуманный, умереть он решил, чтоб не работать. Непростительно.

Уже много лет Минсок умывальников начальник и мочалок командир, и ни разу не было, чтобы кто-то под его началом отлынивал или пренебрегал обязанностями. Как и не было тех, кто настолько же, насколько Лухан, из рук вон плохо справлялись с работой. Минсок воспринимал это как личный вызов и оскорбление. Если он не сделает из этого непутевого парня дисциплинированного работника, то, считайте, что сотня лет коту под хвост. Твердой руки и ответственности, вот чего Лухану не хватает.

Кофе-машина крякнула и резко смолкла. Ничего хорошего этот звук не предвещал. Минсок насторожился, но от списка в своих руках взгляда не оторвал, хотя уже и не улавливал смысл написанных в нем слов.

— Минсок! — в дверь просунулась голова Лухана. — Мне конец.

— Наконец-то, — с каким-то облегчением произнес Ким. — Ну что ж, пусть земля тебе будет пухом.

— Минсок, — жалобно проскулил Лухан.

— Что еще? Умереть без меня не можешь уже?

— Не могу.

— Что тебе? Показать как надо умирать или избавить от мучений и добить?

— Помоги мне, Минсок.

— Хорошо, сейчас, — спокойно согласился молодой человек, — только схожу за ружьем.

— Алло, полиция, — голос Лухана тут же стал бодрым, — мне тут начальник расправой угрожает.

— Может быть, избавишь меня от лишних телодвижений и уйдешь по собственному?

— Хочешь тут один все делать? — с вызовом поинтересовался молодой человек.

— Да я и так тут все один делаю! Чем только Исин думал, когда нанимал тебя? — раздраженно произнес Минсок, откладывая список на коробку. — Ладно, что там у тебя?

— Я сломал ее, — уже без раскаяния и жалобной мины, спокойно отчитался Лухан. А что? Для него это дело обычное. Он вечно что-нибудь ломал.

— Кого?

— Кофе-машину.

— Ну, — задумчиво протянул Минсок, — ничего страшного.

— Правда? — с надеждой поинтересовался Лухан, наивно полагая, что беда обойдет его стороной.

— Ага, — кивнул Ким, — посидишь пару месяцев на воде и хлебе, поживешь в коробке из-под холодильника. Ничего страшного.

— Черт, — выругался Лухан, понимая, что беда не миновала и исчез за дверью.

Минсок лишь двинул бровями, одними губами протянув «мда», огляделся, облизал губы и собирался вернуться к работе, однако копошение и тихие китайские ругательства из-за двери просто не дали ему такой возможности. Молодой человек уверенно двинулся в кафе.

Лухан стоял у кофе-машины, меланхолично пытаясь сотворить с ней чудо, и тихо матерился, когда чуда не происходило. Минсок скрестил на груди руки и долго наблюдал за потугами своего подчиненного.

— И что ты пытаешься сделать? — с интересом спросил он. — Доломать ее?

— Я все исправлю, — безразлично бросил Лухан, — все сделаю. Не переживай так.

— Слушай, если ты ее сломал, просто оставь в покое и не трогай…

— У меня и так зарплаты хватает только хлебушек поклевать, так что если эта тварь не заработает, мне придется продать почку, чтобы оплатить ее замену и не умереть от голода под проливным дождем в какой-нибудь подворотне! — вскрикнул молодой человек в сердцах пиная ногой стол.

Минсок провел кончиком языка по зубам, не сводя пристального взгляда с Лухана.

— Опять аренда подскочила?

— Да.

Ким понимающе кивнул и как-то печально вздохнул. Это будто бы должно было поддержать Лухана, показать всю степень сострадания к нему, но оказало обратный эффект.