Прах собрав, схоронили; выше найдешь ты о том.
Живибунд тело тестя после смерти спалил,
Вилькомир, Дялтуву и Кернов себе подчинил.
Герб Колюмны 94 объединил с Китаврасом, гербом своим,
Сделав себе печать с этим клейнотом двойным,
С Монтвилом же, князем жмудским, он дружбы держался,
И каждый из них при прежнем своем уделе остался.
Русским князьям против поляков помогали 95
И в мазовецкие волости из своих углов (z katow) наезжали,
Выводя пленных и добычу, с чего и жили,
И за ними уже не гнались, когда Нарев переходили.
А когда у русских бывало несогласье,
Видя случай освободиться от их власти,
Наезжали на их княжества, добычу хватая
И в густые леса, как в замки, с ней убегая.
И если их в поле не догнал, то уже поздно,
Ибо по болотным топям разбежались розно,
Острова на озерах им убежищем были, чащобы и пущи,
Они прятались в ямах, их считая укрытием лучшим 96.
Старинная литовская одежда.
Кроме шкуры звериной, одеждой другой не владели,
Все имущество их — только то, что с собою имели.
Дом — шалаш, сверху дерном покрыт, обувь из лыка,
Зверю лоб ободрал — и надел вместо шлыка 97.
Можно сказать, что все это с Геркулесом схоже,
Который голову покрывал львиной шкурой тоже,
Видел бы он, как наш жмудин лоб свой
Покрыл волчьей, медвежьей, либо зубра головой.
Старинное литовское оружие.
А когда железные плуги в русских землях добывали,
Наконечники для стрел и копий из них ковали,
Их потом на длинные древки насадили,
А до этого наконечники костяными были.
И хоть их русские били, а на ком-то и пахали 98,
Они мало думали о смерти, а воевали и воевали;
Иные твердо верили в рок, только судьбе доверяли,
Когда не могли бежать, в жестоком бою погибали.
Если же литовцы русского в плен брали,
Вместе с конем его тут же сжигали
В честь злых пугал, языческих богов 99,
И так рыдали, что треск шел от кустов.
Литовцы начинают хозяйствовать.
С давних времен они по звериным законам жили,
А как Живибунда с Монтвилом княжить посадили,
То литвин, то жмудин стал учиться какому-либо делу:
Или нужному ремеслу, или земледелию.
Сперва научились волов в ярмо запрягать,
Острым плугом пахать и хлеб у себя засевать,
И кусок со стола теперь жертвовали Церере 100
А раньше оставляли его рыбам или зверю.
Научились строить дома, вокруг дома — забор,
И добычу свою гнал хозяин на скотный двор,
А то, что раньше по лесам и полям пропадало,
Теперь на распаханных угодьях прирастало.
И мололи, мололи зерно, рожь (Rugosz) 101 дробя, напевая,
Каждый год собирая хлеб, собственным потом его добывая.
Литовец, который раньше одним грабежом привык жить,
Теперь, как русин и поляк, имел что в рот положить.
Сначала литовцы воевали только чтобы прокормиться.
И уже не ради добычи, а ради расширения
Государства и общими силами границ приумножения
Наезжали на Русь за добычей и славою
И вели с русскими князьями войну кровавую.
Кровавую, ибо частенько кровь свою проливали,
Когда пространство своим внукам саблей расчищали.
А решив быть людьми, как люди жили и сами,
Раньше же каждый, как волк, лежал в лесной засаде.
Изобретение переправы древними литовцами.
Уже и шатры, уже и военные обозы
Придумали, и хитрые через реки перевозы,
Дивные ладьи, челны из зубровых шкур сшивали,
Швы, чтобы не пускали воду, жиром (lojem) натирали.
Ведь в те времена, когда в лесных местах пусто стало,
А речных перевозов налажено было мало,
Литовцы придумали простую легкую переправу,
Которая и потомкам в рыцарском деле служила на славу.
Ибо и Дмитр Вишневецкий 102 эту штуку оценил,
Когда через Дон, Днестр, Дунай войско часто водил,
Беря с собой те челны (baty), которые легче таскать,
Чем деревянные, и легче на них догонять и убегать.
Итак, Живибунд, правя в Кернове достойно,
Всячески заботился, чтобы его внуки спокойно
И мирно жили бы в Литовской стране,
Ибо все дела он упорно клонил к войне.
К войне, ибо лишь войной достигают мира,
Лишь трудами пахаря оживает нива.
Так рыцари веселятся уже после войны,
Когда вражеские набеги ими отражены.
О ссорах между русскими князьями, набегах на Русь литовцев и о их поражении.
Меховский (кн. 3, гл. 22, стр. 123) и русские летописцы
Русские князья Юрий Владимирский и Ярослав Переяславский, объединив свои силы, пошли неправедной войной на князей Смоленских и Новгородских. А Смоленские и Новгородские князья, родные братья Владимир, Константин и Мстислав, решили на насилие ответить насилием и собрали свои войска. Когда обе стороны храбро и упрямо двинулись друг против друга, то в году 1206 от спасительного рождества Господа Христа, 12 апреля 103, сошлись в жестокой битве. И смоленские князья: Владимир, Константин и Мстислав одержали там справедливую победу над возмутителями (gwaltownikami) спокойствия Юрием Владимирским и Ярославом Переяславским, побив и разгромив все их полки, собранные из русских и из половцев, которых на поле боя полегло десять тысяч. В войне Бог и счастье [на стороне] справедливости.
