Литмир - Электронная Библиотека

— Колонелло-кун сумел приземлиться на крышу здания, хотя его птицу обдало жаром, и из-за искры ее перо вспыхнуло. Он загасил ее крыло и помчался вниз. Ты был без сознания, он начал накладывать повязку, тут подошли остальные: Ямамото-кун и Гокудера-кун сумели проложить дорогу с помощью динамита, меча и Пламени Дождя. Твой папа тоже приехал, правда, чуть позже — когда они уже вынесли тебя за линию пожара. Он приехал вместе со «скорой»: Колонелло-кун сообщил по рации, что она может понадобиться, еще до того, как нашел тебя. А еще он потом нашел на месте упавшего вертолета ожерелье, ничуть не пострадавшее, и подумал, что это может быть тот самый артефакт, хоть его и называли «мечом», а потому завернул его осторожно в тряпочку и принес в штаб.

— Он не порезался? — всполошился Тсунаёши, с ужасом посмотрев на девушку.

— Нет, не волнуйся, а это и правда был он? «Меч»?

— Да, — Савада успокоился и откинулся на подушку, перестав судорожно сжимать пальцы Киоко. — Надо скрыть его в сейфе Вонголы, как и… Книгу.

— В том самом сейфе, что вы искали в горах?

— Да. Так никто не сможет… до них добраться. Я кое-что понял… Мы не зря искали портрет Первого Поколения.

Сасагава удивлено смотрела на парня, осторожно поглаживая его ладонь, а он вдруг улыбнулся и тихо сказал:

— Только все вместе мы можем… преодолеть сложности, которые нам выпадают. По одиночке не получится… Это важно — быть вместе. И верить друг в друга. Реборн хотел сказать это тогда… Я понял только сейчас. Мы… никогда ничего не сможем по одному. А вместе — будем улыбаться, как Первое Поколение на той картине.

— Это хорошо… Вы ведь именно вместе всё это преодолели, — улыбнулась Киоко печально. На осунувшемся лице сложно было прочесть оттенки эмоций, но почему-то казалось, что она улыбается через силу.

— Все… целы? — Саваде казалось, что раз Киоко так счастлива и так искренне улыбается, никто не мог серьезно пострадать. Но… а вдруг? Он должен был задать вопрос, ответ на который был слишком важен.

Девушка резко помрачнела. Тени под ее глазами стали практически черными, и она, поджав губы, отвернулась. Тсуна понял, что кто-то умер. В сердце словно выстрелили из дробовика.

— Кто? — его голос не дрожал, слез на глазах не было. Он научился воевать и чтить память павших. Не стонами или местью — уважением и памятью.

— Хром-тян…

Тсунаёши закрыл глаза. С каждым вдохом в памяти вставали картины прошлого. Улыбка иллюзионистки. Ее робкий взгляд. Смущенный смех. Сжимавшие трезубец с отчаянной решимостью тонкие пальцы… «Обещай мне» — «Хорошо». Она не сдержала обещание — это он знал точно. И не винил в ее смерти ни ее саму, ни себя, ни тех, кого Хром пыталась защитить ценой своей жизни. Он вообще не хотел винить. Просто знал, что никогда ее не забудет.

— Как Мукуро? — Поступки нужны не мертвым — живым. И Савада собирался действовать.

— Как… — Киоко судорожно вздохнула и сама не заметила, как сжала пальцы Савады со всей силы. — Он странный. Но я понимаю его. Думаю, я бы тоже… — она нервно сглотнула, но продолжила: — Он всё больше молчит, смотрит в окно, на небо… Он вообще теперь часто смотрит на небо. Словно спрашивает о чем-то, но не винит. Пока Хром-тян была в морге, он ходил туда каждый день. Но сегодня ее подготовили к… похоронам, — страшное слово далось девушке слишком тяжело. Она шумно выдохнула и быстро закончила: — Он хочет похоронить ее в том самом городе, рядом с местом, где она… В общем, он очень тихий, мрачный, даже Фран-чан обходит его стороной, а при встрече не шутит. Но Мукуро-сан всё так же язвит всем вокруг, говорит, что ненавидит мафию… Он словно не изменился, но у меня ощущение… Он как будто замер. Застыл в том времени, когда узнал… А еще он навещал тебя, и я спросила, останется ли он с тобой. И Мукуро-сан ответил, что не винит тебя в случившемся и будет помогать. Так и сказал: «Я буду помогать этому глупому мальчишке и учить его уму-разуму. Чтобы не ошибался. И не менялся». Странно… я не совсем поняла, но он, мне кажется, принял тебя как друга. Именно как друга.

— Уже давно, — прошептал Тсуна и тяжело вздохнул.

«Лия, знаешь, я, наверное, всё же изменился». Ответа не было. «Но я остался собой». Тишина. «Я просто понял, что ты хотела мне сказать». Аппараты, считавшие удары сердца, подмигивали серому потолку. «Надо жить, а не играть в жизнь. И помнить, что она у тебя одна». Потолок не ответил. Никто не ответил, да и не мог этого сделать. «Я буду жить, Лия, Вольф, Ребекка… И, может, в каком-нибудь витке Колеса Сансары мы снова встретимся. Я бы хотел вам тогда сказать кое-что. Но вы, наверное, это знаете». Книга Всезнания по привычке считывала информацию, но не давала ответов.

«Спасибо».

Они знали.

— Киоко, давай после всего съездим во Францию. Там… есть катакомбы. В Париже… Одна ветка замурована. Давай… похороним ту, кто там заточен.

— Тсуна?.. В смысле? Кто там заточен? И почему?

— Когда-нибудь я тебе расскажу… Не сейчас — слишком долго… Просто давай съездим? Вместе. Это важно.

— Конечно, но почему?..

— Потому что я тебя люблю.

Шаги в коридоре, стон кардиографа, шум ветра за окном. Живая, полная звуков тишина на этот раз дала ответ.

— Я тебя тоже, Тсуна…

Катакомбы Парижа ждали их, отсчитывая секунды ударами воды о кости старого скелета. Собор Парижской Богоматери надеялся, что в нем пройдет пышная, прекрасная церемония. А демон уныния, лени и праздности Бельфегор с разочарованием взирал сквозь пространство на лишившуюся одного из Стражей Книгу. На Книгу, упустившую сразу две жертвы. Демоны не те существа, которым стоит верить. И душа, не совершившая грехопадения при жизни, став Стражем могла еще упасть в бездну. Лишь одного Фолиант Абсолюта не сообщал духам и Хозяину: что ждет Стража после выхода из Книги. И на то была веская причина. Тот, кто приведет Хозяев к смерти и сделает Стражами, предаст их доверие, обрекая их души на заточение и муки. Он станет предателем, и Бельфегор, довольно усмехаясь, будет навещать его на Девятом Кругу Ада. Тот же, кто поставит душу Хозяина выше своей собственной и откажется от греха предательства, отправится в Рай с надеждой на перерождение. Потому что он сумеет сохранить в себе частицу слишком яркого света, опасного для Преисподней.

Всё имеет причину и следствие. Но не все это понимают, особенно Стражи, ведь они почему-то верят демону, а не себе…

***

Три года — небольшой срок для маленького городка, отсчитывающего время десятилетиями. Жизнь здесь течет вяло, как вода в заболоченном пруду, и если что-то происходит, разговоров хватит на годы вперед, потому как иных тем может и не найтись. Взрыв супермаркета здесь обсуждали до сих пор, равно как и пожар в доме неподалеку, ведь это случилось в один день, да еще и полиция, получившая анонимный сигнал об угрозе новых взрывов, перевернула город, поставив его вверх дном. Сначала жители бурлили, как сироп на огне, потом успокоились и только тихонько возмущались, а затем эта тема из досужей сплетни превратилась в тему для застольных бесед и обсуждения во время сиесты. Еще через пару лет она могла бы позабыться, но пока ее помнили слишком хорошо. И за ней не разглядели гибели семнадцатилетней девушки, которую похоронили на местном кладбище через три дня. Ее имя стало одним из сотен, пылившихся на кривых серых камнях, и лишь изредка смотритель протирал их влажной тряпкой, сгоняя пауков с насиженных мест.

Кладбище существовало по своим, особым законам. Времени для него не существовало вовсе. На небольших камнях вечно улыбались живым имена их друзей, что не постареют уже ни на год, пусть пройдет хоть целая вечность. Они лишь истлеют, избавятся от дряблой кожи и плена ненужного жира, обнажат изящные белые кости и будут улыбаться всепонимающими безгубыми улыбками. Ведь они знают: суетиться ни к чему, конец у всех один. А потому жизнь свою надо прожить так, чтобы потом не жалеть: не замыкаясь на мелочах, не закрываясь в себе, не отгораживаясь от неба, что одно на всех…

154
{"b":"598019","o":1}