Литмир - Электронная Библиотека

Асеро сказал:

-- В любом случает Рудный Штрек не имел права принимать такие решения единолично. Горный Ветер, чьи подписи на ней ещё были?

-- Киноа, однако он уверяет, что ничего не подписывал. И прошёл тест зеркалом. В общем-то я уверен в его честности. Думаю так -- есть у злоумышленников человек, который подписи подделывает. Подписей Киноа в его распоряжении было много, а вот Рудного Штрека не очень, её достать могло быть сложнее. Сейчас бумага проходит дополнительную экспертизу, но если есть необходимость, можно послать за нею.

В этот момент в зал вбежал гонец, что-то взволнованно зашептал на ухо Горному Ветру, и тот сразу помрачнел.

-- Прости Государь, но дело скверно. Бумага пропала, и похоже, с концами. Никто не был в моём доме, кроме жены детей и моих людей. Значит, среди них измена.

Дэниэл при этом как-то уж очень откровенно ухмыльнулся.

-- Ты уверен, что про это стоит говорить вслух? -- спросил Асеро.

-- От кого скрывать, этот уже всё знает, глядите как ухмыляется.

-- Жена тебе поди изменяет, вот и ухмыляюсь, -- ответил тот, -- Как будто для кого-то секрет, что ты женился на позорной женщине, которую до того...

-- Лапали сволочи вроде тебя.

-- Для персоны королевской крови ты слишком мало думаешь о своей чести.

-- Да уж забочусь об этом получше твоего. В отличие от вас, блядунов, я никогда не пятнал себя развратом и тем более насилием. Мы считаем низостью пользоваться уязвимым положением женщины, и не покушаемся при этом её честь.

-- Какая может быть честь у рабыни, которую уже выставили в голом виде на торги? Такая женщина годится в наложницы, если красива, но никак не в жёны, порядочному мужчине! Тем более королевской крови. Порядочная женщина, если бы ей и случилось попасть в рабство, скорее покончила бы с собой, чем вышла бы на торги!

-- Было бы лучше, если бы рабовладельцы, которые сначала растлевают и насилуют женщин, а потом ещё имеют наглость разводить морализм, сами бы кончали с собой. Я не могу доказать, что ты этим занимался, увы, но мне довольно того что ты это одобряешь!

-- Прекратить перепалку! -- властно приказал Асеро.

-- Что касается бумаги, вы не можете теперь ничего доказать, -- возразил Дэниэл.

-- Допустим, доказать и не можем. Но и добиться своей бумагой ты уже точно ничего не можешь. Или, может, ты радуешься беде этого несчастного?

-- Он сам виноват, нечего было напиваться.

Несчастный упал на колени и зарыдал.

-- Прости, Государь, но я к этой бумаге не особенно приглядывался. Не привык я быть к ним внимателен, каюсь. Я горное дело знаю, а тонкости законов мне никогда не давались. Дэниэл Гольд разработал проект и написал контракт. Я... прости меня, государь, я подписал договор не читая его очень внимательно. Государь, к тому моменту я... я считал уже этого человека своим другом. Мы ещё тогда выпили вместе, он угощал, а я не устоял....

-- Всё-таки я думаю, что это мошенник тебя подпоил, чтобы ты в договор не вчитывался. Я вполне осведомлён о мерзких обычаях белых на этот счёт, -- сказал Асеро, -- ладно, Аметист, продолжай.

-- А потом я на трезвую голову ознакомился с проектом, и понял, что не могу его воплотить в жизнь. Государь, ты знаешь наши законы. В мирное время наши рудокопы не могут работать больше одной смены, кончают они отрабатывать миту сильно раньше, чем крестьяне и многие другие работники, а пайки у них более богатые и разнообразные по рациону. Также у нас в шахтах необходимы крепи и прочие моменты, связанные с обеспечением надёжности. Этот же человек хочет всё это убрать! Мол, тогда шахта станет доходным делом! Я ужаснулся -- ведь это столько калек, столько сирот, столько людского горя! Хотя я и инженер, но в дни своей юности, и и сам махал киркой в шахте, и я понимаю, что приняв все этим меры, я по сути стану убийцей! Нет, и ещё раз нет! Тогда я сказал Дэниэлу, что вынужден разорвать с ним договор, так как не могу идти против законов Тавантисуйю. А на это он указал, что в случае досрочного разрыва я должен буду заплатить ему всю неполученную им прибыль, размер которой должен оценить он сам. И он оценил... Во всей нашей казне нет столько золота и серебра, чтобы заплатить!

-- Ну значит будете платить мне постепенно под проценты! -- ухмыльнулся Дэниэл, -- ничего, лет за двадцать выплатите!

-- За двадцать лет! -- вскричал Асеро, обалдев от такой наглости, -- да с какой это стати тавантисуйцы должны работать на тебя?! Они что -- твои рабы?!

-- С такой, что нужно соблюдать договор, -- ответил Дэниэл, -- законность превыше всего.

-- Неужели законность состоит в том, чтобы соблюдать договор, который ты обманом заставил подписать этого несчастного, подпоив его?

-- Я ему насильно в рот виски не вливал. Всё было добровольно, так что пусть отвечает за свои слова. Можете продать его с семьёй в рабство, это частично покроет издержки.

-- Я готов ответить, -- ответил злосчастный инженер, -- я итак уже отвечаю. Моя мать, узнав о моём позоре, слегла, а помолвка моей дочери на грани разрыва из-за того, что родные жениха бояться позора. А те несчастные, которых ты решил угробить, завалив в шахтах или искалечив непосильным трудом, они чем виноваты? Они с тобой даже виски не пили и никаких бумаг не подписывали...

-- А что мне за дело до них? Ты дал слово -- ты за него и отвечаешь, -- ответил Дэниэл, потом обратился к Первому Инке, -- Государь, я не понимаю одного -- почему ты так жалеешь своих подданных? Твоя страна уже итак перенаселена, бабам не трудно нарожать тебе новых рабов, так что ничего страшного, если какая-то часть твоих людей погибнет в шахтах.

Асеро даже гневно привстал с трона:

-- Да как у тебя язык поворачивается даже советовать мне такое?! Чтобы я обратил своих братьев в рабов и обрёк их на верную смерть?! Да, я знаю, как обстоят дела в вице-королевствах -- когда испанцы только захватили эти земли, то они на неделю запирали рабов в шахтах, и из четырнадцати здоровых мужчин только половина возвращались оттуда калеками, а остальные оставались там навеки. От подобной жестокости обезлюдели целые области! Теперь там, где подвоз рабов затруднён, а местное население таким образом частично истреблено, даже испанцы вынуждены вести добычу не столь варварскими методами, потому что если истребить людей -- некому будет работать на белого человека. Но тавантисуйцы не рабы, и я никогда не пожертвую их жизни в угоду твоей жадности, чужеземец. Договор, заключённый обманом, я не считаю действительным, и платить по нему мы ничего не будем. Мало того, если подобный номер повторится, то ты будешь изгнан из страны. И это уже второе предупреждение. Ты понял, чужеземец?!

-- Ты думаешь, что много найдётся желающих с тобой сотрудничать, если ты прямо сейчас вырвал у меня столь лакомый кусок изо рта? -- иронически спросил Дэниэл.

-- Как бы кто ни ценил ягуаров, но если "кусок", который у него в пасти, моя рука или нога, я постараюсь высвободиться любой ценой. Впрочем, я уже понял, что как хищники, вам ягуары и в подмётки не годятся, разве что акулы или пираньи вам родня, -- столь же иронически ответил Асеро, -- ладно, ступай, я даже не буду отдавать приказа о твоём аресте, но если выяснятся новые подробности -- могу и изменить своё решение.

"Знаешь, скотина, что я не могу этого сделать без санкции всех носящих льяуту" -- подумал он при этом про себя.

Когда Дэниэл покинул тронный зал, Асеро сам сошёл с трона, и подошёл к несчастному инженеру, которого охрана подняла таки с колен, и поддерживала в вертикальном положении.

Асеро усадил его на стул и сказал:

-- Успокойся, ты совершил ошибку, но не преступление. Так что максимум, что тебе грозит -- это понижение в должности. Давай лучше говорить будем не здесь, а сядем и куда-нибудь и спокойно побеседуем. Главное, ты не бойся ничего, мы не звери, тебя не съедим. Лично мне тебя только жалко. Ну можешь теперь встать и идти?

Аметист поднялся и побрёл за Асеро во внутренний сад, где уже стоял приготовленный для разговоров столик. Аметист, который от волнения не мог до суда съесть ни крошки, понял, что проголодался, но увидев Горного Ветра тут же потерял весь свой аппетит. Несчастный инженер опять затрясся от страха. Горный Ветер ответил:

122
{"b":"596094","o":1}