Жуков также доложил о состоянии боевой техники и вооружения, привёл сравнительные характеристики наших и японских танков и самолётов. Отметил хорошую боевую работу лётчиков под командованием Смушкевича. Сталин спросил:
— Как действовали наши войска?
— Наши кадровые войска дрались хорошо. Особенно хорошо дрались 36-я мотодивизия под командованием Петрова[69] и 57-я дивизия под командованием Галанина[70], прибывшая из Забайкалья.
Жуков вынужден был доложить и о тех недостатках, которые обнаружились в ходе боёв. Сказал о нестойкости 82-й стрелковой дивизии, развёрнутой накануне монгольских событий и укомплектованной в основном приписным составом, необученным и несколоченным. Высоко оценил умелые действия танковых бригад, особенно 11-й комбрига Яковлева. И предупредил, что танки БТ-5 и БТ-7 слишком огнеопасны, что были случаи, когда машины загорались вне боя, на марше. Причина пожаров — несовершенство конструкции моторов и ходовой части. Одновременно отметил эффективность танковых атак, при умелом управлении — их мощь и манёвренность: «Считаю, что нам нужно резко увеличить в составе вооружённых сил бронетанковые и механизированные войска».
Сталин спросил об артиллерии. Жуков ответил, что «артиллерия наша во всех отношениях превосходила японскую, особенно в стрельбе».
«Я пристально наблюдал за И. В. Сталиным, — вспоминал впоследствии маршал, — и мне казалось, что он с интересом слушает меня».
Сталин слушал с интересом. Кто знает, что думал диктатор, глядя на своего будущего первого маршала? Расстреляв героев Гражданской войны и таким образом избавившись от опасности заговора и удара в спину, он был поставлен судьбой и обстоятельствами перед необходимостью замены мятежных маршалов новыми. Пока генералами. Но будущих маршалов он в них уже видел.
В конце марта того же 1940 года из ленинградской тюрьмы «Кресты» вышел Рокоссовский. За него хлопотал Тимошенко. Сталин уступил. Рокоссовского с семьёй сразу же отправили в Сочи — поправить здоровье, успокоиться и приготовиться к службе и новому назначению. В июне бывший командир Жукова получил звание генерал-майора и почти одновременно с ним был направлен в Киевский Особый военный округ. До сих пор история ареста и заключения Рокоссовского — два с половиной года в «Крестах» — полна тайн и легенд. В 1960-е годы по приказу Хрущёва архивно-следственное дело Рокоссовского будет уничтожено.
Сталин выслушал Жукова и сказал:
— Теперь у вас есть боевой опыт. Принимайте Киевский округ и свой опыт используйте в подготовке войск.
Жуков, выдержав паузу, спросил:
— Как понимать крайне пассивный характер войны на Западе? Как в дальнейшем там будут развиваться события?
Сталин усмехнулся. Вопрос генерала армии ему понравился. Он снова набил трубку и раскурил её.
— Французское правительство во главе с Деладье и английское во главе с Чемберленом не хотят серьёзно влезать в войну с Гитлером. — Сталин говорил неторопливо, словно рассуждая; к этой манере длинных монологов Жуков привыкнет, когда ему придётся часто общаться с хозяином кремлёвского кабинета. — Они всё ещё надеются подбить Гитлера на войну с Советским Союзом. Но из этого ничего не выйдет. Им придётся самим расплачиваться за свою недальновидную политику.
Сталин всё ещё верил в надёжность пакта, заключённого год назад с Германией[71].
Возвратившись в гостиницу «Москва», Жуков долго не мог уснуть, размышляя о беседе с вождём. Об этой первой их встрече маршал написал в мемуарах: «Внешность И. В. Сталина, его негромкий голос, конкретность и глубина суждений, осведомлённость в военных вопросах, внимание, с которым он слушал доклад, произвели на меня большое впечатление».
До отъезда в Киев Жуков с семьёй жил в одном из номеров гостиницы «Москва». Это была самая комфортабельная гостиница, построенная в 1930-е годы архитектором А. В. Щусевым в стиле «сталинского ампира».
Судя по записям в журнале посещений кремлёвского кабинета Сталина, на приёме у вождя в июне 1940 года по приезде из Монголии Жуков был дважды: 1 июня с 23.20 до 1.25 и 13 июня с 13.20 до 14.30. Докладывал, по всей вероятности, ночью с 1-го на 2-е, а назначение получил 13-го. Хотя в мемуарах эти две встречи смешаны в одну. Впрочем, для воспоминаний и размышлений вполне допустимо.
В те дни Жуков был оглушён. Почести, доверие, внимание, новое назначение… Его всё поражало и впечатляло. И золотая звезда героя на груди, и обилие звёзд в генеральских петлицах, и «негромкий голос» Сталина, когда тот обращался к нему, и величавая роскошь гостиницы как символ новой народной империи, и счастливые глаза жены и дочерей. Всё это окрыляло его, делало сильным, но он ещё не осознавал своей силы.
Вот откуда слёзы на щеках Жукова в минуты прощания с боевыми товарищами на Киевском вокзале, когда он уезжал к новому месту службы. Это были слёзы счастья. Он понял, что строптивого коня судьбы он наконец-то ухватил за гриву, потянул на себя, осадил, и конь ему повиновался…
В своих воспоминаниях Жуков ни словом не обмолвился о том, с какой целью Сталин посылал его в Киев. А между тем армии самого мощного военного округа должны были обеспечить реализацию одного из пунктов пакта Молотова — Риббентропа, касающегося возвращения Бессарабии и Северной Буковины.
Ночью 27 июня 1940 года нарком иностранных дел СССР Молотов пригласил к себе румынского посланника Давидеску и вручил ему ультиматум: в течение суток заявить о согласии на передачу Советскому Союзу районов Бессарабии и Северной Буковины.
История спорных территорий такова. В январе 1918 года, воспользовавшись Гражданской войной в России и ослаблением русской армии, Румыния послала свои войска за Дунай и Прут и захватила земли до Днестра. Румыны с боем заняли Кишинёв. Захват земель не был признан Советской Россией. По последней переписи, проведённой в 1897 году, в Бессарабии и Северной Буковине состав коренного населения был таким: молдаване — 47,6 процента; украинцы — 19,6; евреи — 11,8; русские — 8; болгары — 5,3; немцы — 3,1; гагаузы — 2,9 процента.
Сталин собирал растерянные в годы смуты земли бывшей Российской империи, строя свою — Советскую.
Правительству Румынии долгое время удавалось лавировать между интересами Англии, Франции, Германии, Италии и удерживать за собой оккупированные области. В 1939 году согласно подписанному пакту спорные территории отходили к СССР. 1 июня 1940 года немцы заявили о своём невмешательстве в случае нападения СССР на Румынию и в то же время усилили поставки в Румынию трофейного польского оружия. Румыны, чувствуя, что старый спор вот-вот может разрешиться не в их пользу, попросили помощи Германии. Но немцы «остались верны» германо-советским соглашениям. Говорят, Гитлер обронил: «Румынию лучше иметь противником, чем союзником». Видимо, имея в виду, что противник из Румынии слабый и румынская нефть в виде бензина и масел польётся в баки и моторы самолётов и танков вермахта сразу, когда этого потребуют обстоятельства большой войны. Союзник же всегда склонен выторговывать условия своего союза.
Двадцать восьмого июня 1940 года войска Жукова взяли под свой контроль мосты и переправы через реки Черемош, Прут и Днестр, переправились и колоннами двинулись дальше в Южном, Юго-Западном и Западном направлениях. Начался Прутский поход советских войск. Жуков провёл его стремительно, в несколько суток.
В прижизненных изданиях «Воспоминаний и размышлений», в которые автор вносил поправки и дополнения собственноручно, о Прутском походе нет ни строчки. Разве что вот это: «Всё лето мы с членом Военного совета округа Владимиром Николаевичем Борисовым, командирами отдела боевой подготовки и оперативного отдела провели в войсках. Главное внимание уделяли полевой выучке командного состава, штабов и войск всех родов оружия».
Хроника Прутского похода Красной армии летом 1940 года такова.
