У соседнего княжества рядом Сумрачные болота со странными существами, что похищают праздно шатающийся народ, и выдыхаемым гейзерами сизым газом, что парализует и высушивает заживо. Вот в помощь соседям, поскольку им не хватает воинов, князь Кайрим и решил отправить дивную потустороннюю зверушку. Рыси, которых дед Михась видел в юности, были размером с меня, сошедшую своей неуклюжестью за котёнка, потому мой спаситель вынес вердикт, что я ещё раза в четыре вырасту. В общем, друзья волкодлаки, мы ещё поквитаемся: покрупнее вас из меня тварюшка получится. А если ещё Аргор – о нём говорил князь – поможет мне стать сильнее, то и в живых, возможно, останусь.

За такими безрадостными мыслями я и привыкала к тому, что больше не человек. Жить-то в любом случае хочется, но мясо сырое есть не буду!

На восьмой день знахарь позволил мне выйти на улицу и зорко следил, чтобы я не сбежала, пропустив между передними лапами и по спине прочную тесьму на манер шлейки. А куда бежать-то?

Дом старика оказался на опушке небольшой берёзовой рощи. Одурманивающие своей силой запахи луговых трав ворвались в непривычно чуткие ноздри. Солнце расположилось в зените и лупило летним зноем по начинающим желтеть колосьям не то пшеницы, не то овса. А если высунуть язык, то становилось не так жарко. И в этом теле свои бонусы есть.

Далеко на горизонте через поле виднелись соломенные крыши домов, словно маленький хутор притулился за резным забором. От ворот к нам направлялись две высокие широкоплечие фигуры: одна – в лёгких доспехах, вторая – в камзоле. В ожидании гостей дед Михась опустился на лавочку возле крыльца и притянул меня за поводок поближе.

Я и сама подойду, можно и без этих конструкций. Подавив вздох, под изумлённым взглядом приблизившихся к нам мужчин я уселась на лавку возле деда. Не хватало ещё на сырой после утреннего дождя земле попу морозить.

А Михась привык уже к моим фокусам. Как же он был ошеломлён, когда я, оправившись и набравшись сил, первым делом, проклиная всё, перетащила по пути лишившуюся половины содержимого миску с молоком на стол и отвоевала себе место на лавке. Так что пусть и эти привыкают.

Может, я и выгляжу как зверь, но уподобляться ему не буду. Хоть режьте.

– День добрый, дед Михась, – князь Кайрим окинул моего спасителя уважительным взглядом, прежде чем обратить на меня своё внимание. – Дрессируешь, что ли?

– Добрый, путники. А пошто её дрессировать? – насмешливо ответил старый знахарь. – Она и сама умеет. Мы ей, кстати, кличку придумали. Мирой звать будете.

Кличку – да, с дедом пришлось повоевать по этому поводу. Он хотел Муркой назвать или Мусей. Но под моим тяжёлым взглядом и демонстративно выпущенными из подушечек лап когтями решил, что эти варианты не подходят. Сошлись на Мирославе: имя вроде человеческое, а сокращённо и рыси подойдёт.

До зубовного скрежета хотелось взять в лапы уголь из печки и написать своё имя, но чувство самосохранения быстро запрятало эту мысль подальше. Не знаю, чего я боялась, но смутное чувство тревоги и рассказы деда о паре десятков случайно попавших сюда людей отбили всё желание выдавать свою сущность. И ладно ещё, если домой отправят. Хотя это тоже проблема: рыси машин не водят да и охотник какой-нибудь может пристрелить. Надежды вернуть свой облик у меня не было, поэтому я молчала и наблюдала за пришедшими.

Князь при свете дня оказался менее приятным на вид мужчиной, чем тогда, когда я впервые его увидела при ночном освещении. Лет за сорок, с лёгкой проседью на висках; в теле чувствовалась сила, порождённая боевой закалкой, и гибкость от умелого владения мечом, покоящимся в пристёгнутых к поясу ножнах. Суровые морщины на лице выдавали жёсткость нрава.

Спутник князя был моложе, но его слишком пронзительный взгляд карих глаз заставил меня съёжиться, словно на дворе был не жаркий день, а морозное утро. Волосы цвета пшеницы, стянутые в несколько манерных косичек, постепенно соединялись в затейливое плетение, которое повторялось и на усах, переходящих в средней длины бороду. Лицо незнакомца можно было бы назвать милым, если бы не подозрительные глаза и манера чуть презрительно кривить губы.

– Зачем имя дикому зверю? – изогнул бровь молодой мужчина. – К тому же сколько она там с ребятами продержится? Нет имени – нет привязанности. Погибла – и ладно.

– Эх, – покачал головой дед, к которому я подсознательно прижалась в поисках защиты. – Этот зверь рук не боится, а значит, зла от них не видел. Без имени этой рыси нельзя. Да и на границу я не позволил бы её отправить, коли бы не решение князя. Измени его, Кайрим, пока не поздно. Пусть здесь живёт, ребятишек вон охраняет, они давненько про неё спрашивают. Рысь ручная, где такое диво видано?

– Пройдёт волна, и вернут твою рысь, дед Михась, – позволил себе мягкости в голосе князь Кайрим. – Сейчас же там любая помощь как воздух нужна, а рысь – зверь дикий. Когти, зубы не дадут пропасть. Позаботятся о ней. Верно я говорю, Аргор?

Так вот ты какой, дрессировщик волкодлаков? Если и бывает неприязнь, возникающая при первой встрече, то вот она и пожаловала. Аргор встретился со мной взглядом, и в ответный я вложила весь максимум той злости, что клокотала в душе. Расходный материал, значит? Ну покажу я тебе! Назло всем выживу! И волкам этим из Чёрной топи хвосты накручу!

Лёгкое изумление в карем взгляде сменилось задумчивым прищуром.

– Сама, говоришь? – протянул дрессировщик, не отводя от меня глаз. – Ну что ж, посмотрим. Я забираю кошку, князь.

Мужчина с границы протянул руку к знахарю, и тот, утерев выступившую слезу, отдал мой поводок.

Мрачно глянув на князя и его спутника, я боднула головой деда в щёку и спустилась на землю, мысленно сжимая тоскливо занывшее сердце. Не оборачиваться, прощаться лучше так, по своей воле всё равно возвратиться не смогу. Но тихий всхлип позади разрушил тщательно возводимые в душе стены, и я, вернувшись к старику, упёрлась лбом ему в грудь. Михась потрепал меня за ухом дрожащей рукой.

– Береги себя, Мира, а я за тебя Доле помолюсь, авось свидимся ещё, – негромко сказал он мне, а затем обратился к мужчинам: – Вы только мясом сырым её не кормите. Не любит она его.

– Не простой это зверь, князь, – задумчиво обронил Аргор у меня за спиной и успокоил старика: – Ладно, дед Михась, будет ей имя, да и еду приготовим. Чай, я не железный, к тому же и кошка умнее, чем кажется. Пойдём, Мира.

Поводок натянулся. И мне ничего не оставалось, кроме как, бросив на своего спасителя прощальный взгляд, последовать за Аргором навстречу новой судьбе.

Вероятно, можно было выбить слезу, сорваться с поводка, забиться под лавку и остаться с Михасем. За проведённые вместе дни я успела привязаться к старику. Он как добрый дедушка, которого я никогда не знала: любящий, заботливый. На какое-то время даже забылось, что дома меня ждут родители и наверняка весь город пестрит листовками, а социальные сети ломятся от объявлений о пропаже. Ещё одна из тех, что «ушла и не вернулась, была одета…».

Но я привыкла принимать обстоятельства такими, какие они есть, и идти вперёд, как бы ни было тяжело. А нынешним обстоятельствам сложно что-либо противопоставить, поэтому буду жить дальше и, если появится возможность, непременно вернусь. Не навсегда же я стала зверем? Значит, надо сохранить максимум человеческого. А если?.. Нет, не думать об этом, я справлюсь. Меня ждут, и я должна вернуться. Хотя бы к деду…

Аргор, видимо, не зря тренировал зверей. Знахарь рассказывал о нём исключительно с уважением, говорил, что угрюмый пограничник понимает язык всякого живого существа. Дед Михась называл его заклинателем зверей. Аргор не тянул поводок и, казалось, подстраивал свой шаг под мой, а я беспрестанно оглядывалась, пытаясь понять, как же всё-таки мне поступить. Ведь не поздно ещё сбежать под крышу пропахшего сухими травами и цветами уютного дома. Будет ли это трусостью?

Ворота деревни появились неожиданно. Я настолько погрузилась в свои мысли, что чуть не врезалась головой в один из столбиков, к которым ворота крепились. Только окрик и резко натянувшийся поводок привели меня в чувство.