– Так мол и так, – ответила Мэри.
– Может, и так, – согласился Дик, подумал еще немного и оглушил себя ударной дозой заклинания Рота-отбой!
Отец Браунинг, две штуки, орел и решка
Казалось, весть о гарантированном предотвращении преступления должна приободрить Браунингов. На деле же известие их озадачило. Полночи сыщики прикидывали и так и этак, но все равно получалась какая-то ерунда. Если преступление точно удастся предотвратить, как же оно сможет произойти? А если оно точно произойдет, что же они смогут предотвратить?
Следователи предприняли несколько попыток мозгового штурма: с артиллерийской канонадой, кавалерийской атакой, засадой, подкопом, взятием пленных и даже отходом на заранее подготовленные позиции. Тщетно. Дело кончилось тем, что один из Браунингов достал трубку и принялся набивать ее табаком.
– Не знал, что я курю, – щелкнул четками Браунинг.
– Я многого о себе не знал, – чиркнул спичкой Браунинг.
Какое-то время сыщики смотрели на клубы дыма, которые неуклонно заворачивались в знак вопроса.
– Делать нечего, – наконец вздохнул один из Браунингов. – Идем на дело и действуем по обстановке. Будем надеяться, что в последний момент меня озарит.
– Или меня, – кивнул другой Браунинг.
Браунинг нахмурился, но возразить не смог. Оба экземпляра великого сыщика в равной степени обладали умом, проницательностью и прекрасными душевными качествами. Поэтому озарить с одинаковым успехом могло любого из сыщиков. Как бы это ни было досадно второму.
– Думаю, нам следует разделиться, – сказал Браунинг, отгоняя досаду. – Чтобы не смущать участников преступления. Основной Браунинг будет все время на виду, а запасной Браунинг спрячется за портьерой и появится в критический момент…
– А это идея!
– Еще какая! Внезапное появление спутает планы преступника…
– Да нет, я про «Момент», – перебил Браунинга Браунинг. – Если все кресла заранее намазать клеем «Момент»… – То в критический момент преступник не сможет сдвинуться с места…
– И не треснет премьер-министра кирпичом по башке! Ура!
– Или можно приклеить кирпич! Я отвлеку внимание, все отвернутся в сторону, преступник схватится за кирпич, вы выскочите из-за шторы…
– Я выскочу?
– А кто?
– А вы?
– Простите, коллега, но запасной Браунинг, то есть дубль – это вы.
– Вы уверены в этом?
– Безусловно! Ведь я отлично помню, как создал вас.
– Естественно! Ведь я при создании вложил в вас все свои воспоминания.
«Ну вот, – подумали Браунинги, – впервые у нас нет взаимопонимания. То ли еще будет…»[99]
– Ладно, кинем монетку, – решил Браунинг с трубкой. – Орел.
– Решка, – отозвался Браунинг с четками. – Кидайте. Сыщик подкинул серебристую деревянную штуку, – и та повисла в воздухе, бешено вращаясь.
– Ай-яй-яй! – покачал головой пастор (или двойник). – Кажется, один из нас пытается смухлевать…
– …но один из нас этого не допустит, – закончил дубль (или оригинал).
Штука крутилась все быстрее, пока не расщепилась на две половинки. Одна упала решкой, вторая – орлом.
– Понятно, – сказал один Браунинг. – Нужно внести в эксперимент неопределенность.
– Ромуальд! – крикнул второй Браунинг. – Хватит дурака валять, иди сюда!
Ромуальд, который действительно валял дурака[100] под окнами кельи, явился сразу.
– Что? – спросил он. – Ужин?
– Ткни пальцем в одного из нас! – приказали пасторы.
Ромуальд, который уже привык к странностям Браунингов, внимательно изучил свою пятерню, выбрал палец почище и ткнул в правого от себя святого отца.
– Отлично! – обрадовался левый отец Браунинг. – Значит, вы, коллега, полезете за портьеру…
– Я? – удивился правый отец Браунинг. – Мы же выбирали того, кто останется на виду…
– А ужина не будет, – резюмировал домовой. – Эх, отцы, отцы… Пойду сопру чего-нибудь.
Пасторы посмотрели вслед удаляющемуся домовому. Заклятье честности продолжало действовать, но как-то криво: воровать Ромуальд не перестал, но теперь заранее предупреждал об этом следователя[101].
– Как же мы решим нашу проблему? – спросил Браунинг, распутывая узел, в который в ходе дискуссии завязались четки.
– А есть ли проблема, коллега? – сказал Браунинг, разжигая погасшую трубку. – Вы не забыли, что по сути мы – это одно и то же? Так что какая разница? Давайте за портьерой спрячусь я.
Браунинг (который без трубки) промолчал. Его копия начинала проявлять все больше самостоятельности. Качество, нет слов, похвальное… в любом другом случае. Обоснованная – хотя и ложная – убежденность дубликата в своей оригинальности начинала раздражать все сильнее.
Самое же неприятное заключалось в полной идентичности всех воспоминаний оригинала и копии, из-за чего сыщик не мог быть до конца уверен, что оригиналом является именно он[101].
Сен Аесли и магия пространства
Утро 28 мая застало первокурсников Первертса у входа в Министерство магии. Около сотни бледных мальчиков и девочек, не моргая и даже не шевелясь, внимали Сьюзан МакКанарейкл. Предельное внимание слушателей выдавало в них людей, спящих с открытыми глазами.
Декан факультета Орлодерр, учитывая ответственность такого мероприятия, как ежегодная школьная экскурсия в министерство, оделась подобающим образом – в костюмчик лимонно-канареечного цвета. Такой выбор мисс Сью объяснила производственной необходимостью: ученики, заблудившиеся в мрачных недрах министерства, без труда найдут ее, ориентируясь на яркое цветовое пятно[102].
– Учащиеся! – разносилось над улицей. – Помните: министерство – это вам не место для шалостей и проказ! Не исключено – хотя я в этом сильно сомневаюсь – что через пять лет кто-то из вас распределится именно сюда. Вот тогда и пошалите. А сегодня – слушать, что я скажу, смотреть, куда я покажу, идти, куда я пойду, и никаких дурацких вопросов! Вопросы есть?
Разумеется, у Сена имелись вопросы. Он поднял руку и тут же еще одну. Потом несколько раз подпрыгнул на месте. Потом начал махать руками. Со стороны могло показаться, что один из учеников внезапно решил сделать утреннюю зарядку.
– Мистера Аесли все вышесказанное касается в первую очередь, – отрезала МакКанарейкл.
На помощь Сену пришла Мергиона. Она дернула энергично разминающегося друга за рукав и спросила:
– Что?
Аесли радостно развернулся и за пару секунд отчаянным шепотом выдал все свои вопросы.
– Не знаю, – сказала Мергиона.
– Спасибо, – перевел дух Сен.
До следующего приступа бессмысленной активности он был свободен.
После Открытого урока по мудловским дисциплинам Аесли целых два дня наслаждался трезвым логическим мышлением. На третий день хочуга очухалась, и мальчик немножко погромил комнату отдыха преподавателей.
После этого участие недолеченного Сена Аесли в экскурсии даже не обсуждалось. Педсовету хватило риторического вопроса Югоруса Лужжа: «Что лучше – чтобы новый приступ решительности случился с мальчиком в министерстве или в школе, и нам опять придется скидываться на ремонт?» Тем не менее, отправляя экскурсию, ректор попросил Мерги и Порри присматривать за Сеном повнимательнее.
Мисс Сьюзан пересчитала подопечных и размашистым шагом двинулась к входу. Ученики побрели следом.
Здание Министерства магии потрясало воображение. Сложенные из монументальных заклинаний стены, стометровые ворота из цельного куска меди, огромные окна, в которые мог влететь грузовик[103], уходящие в небо колонны, облепленные архитектурными излишествами… Сразу становилось понятно, что это могущественное учреждение, ведающее жизнями сотен тысяч британских магов.
