Кажется, Надя крикнула что-то, но он не хотел слушать.

Хлоп! Множественное эхо разнеслось по коридору, и ещё больше – у него в голове.

С этим хлопком исчезли все его внутренние ориентиры, всё, за что можно было зацепиться, оставив только одну огромную дыру, внутри которой – ни месяца, ни звёзд – ни даже пустоты. Вакуум.

В вакууме нет воздуха.

Поэтому и дышать ему – нечем.

И он так и пошел – бездыханный.

Между людей, манекенов, чучел.

К выходу.

Уже – без истины.

В квартире он как робот-автомат, заварил себе кофе, сел и в пустоте просидел столько, что когда дотронулся до кружки, она обдала холодом.

Постепенно вакуум из абсолютного стал обманчивым, мысли мшистым роем закружились вокруг чёрной дыры, иногда касаясь границы, но не проникая внутрь. Тогда он решил выйти на улицу. Полез в другую куртку за портмоне, но вместо него нашел смятый листок. Вяло его развернул и невольно вчитался в строки:

«…этой ночью меня можно было брать на руки

и укачивать. Под крики. Намертво.

Полусонно навеять, чтоб когда-то, присмерти

мне молиться - в склепе - неистово.

…этой ночью плевать было кто вдвоём

так и не отоспавши своё,

убежал веровать - за истину,

даже если в спину им - выстрелы,

даже пусть впереди - бессмысленно,

даже если этой ночью гробы вперемешку с канистрами - в которых безыменный прах

пронесут без помпы но с искрами.

Из нас хоть кто-то живёт… искренне?»

«Да какое нахрен!..» - с раздражением подумал, смял бумажку и выкинул в окно кухни. Ветер подержал её «на плаву» несколько секунд, а потом она медленно спикировала вниз.

Андрей не жалел этого «завещания». Он предпочёл вообще бы его не видеть.

Закрыл дверь на ключ и пошел-поехал в никуда. Поездка длилась бесконечно долго и будто в секунду – стоило моргнуть – он оказался в другом месте. Сидел в смутно знакомом дворе, на вкопанном в землю разукрашенном колесе, скрючившись, обняв колено и подпирая им подбородок. Погребённый чувством туманной ностальгии он оглянулся.

Понял.

Вскочил.

Кляня себя, широким шагом направился прочь, но поздно. Игорь буквально вылетел из подъезда, окликая:

- Андрей! Андрей!

Можно было подумать, за студентиком гонится сам фатум. Задавленный холодным, близким к ужасу чувством, он не решался бежать. Только шел семимильными шагами, не соображая куда, лишь бы прочь. От этого места, от этого человека.

Игорь, не ограниченный ничем, кроме силы гравитации, сорвавшись с места, в короткий срок поравнялся с беглецом.

- Андрей, - выдохнул. Он даже не запыхался.

Андрей, как глухой, упрямо брёл прочь, пока они не дошли до какого-то парка.

Весна, здесь наполовину схожая с летом, на половину – с осенью – разукрасила деревья и оплакала асфальт и брусчатку.

Студентик понял – от него не отвяжутся, в который раз проклял себя и резко развернулся.

- Ан…

- Ты что, тупой? Я в курсе, как меня зовут, повторять не надо. А вот тебе, по-моему, надо кое-что напомнить, - Андрей сузил глаза от бешенства. В тот момент он действительно всем нутром ненавидел Игоря, и переполненный бессильной, но взрывоопасной ненавистью, не способный ни избить, ни даже ударить, только говорить, говорить, говорить, он заговорил.

Говорил то, что никогда бы не сказал раньше; словно под вдохновением – злым, ржавым одноногим гением, презирающим человечество, Игоря и самое себя. Неизвестно кого в большей степени.

Он говорил долго - до охрипшего горла, дрожи в руках и жадного желания скурить пару пачек «Мальборо».

Игорь молчал. Не перебивал, лишь бледнел изредка, слыша о себе унизительные незаслуженные… комментарии.

Выдохнувшись, Андрей поджал губы и посмотрел с таким чувством, что мужчину передёрнуло. Единственный вопрос в нём: «Нахрена? Ну нахрена это всё?»

И не в силах внятно ответить, на такое простое, но одновременно невыразимое, Игорь, переборов себя, снял накинутую в спешке куртку, прижимая ею мальчишку к себе. Шепнул:

- Просто люблю тебя, поэтому не отпущу.

И банальность, Господи, какая банальность.

Он сначала напрягся – изо всех сил – не вырываясь, лишь застыв оловянным солдатиком в нежном, обманчиво ненавязчивом объятии, а через мгновение издал что-то вроде сдавленного животного всхлипа, и Игорь почувствовал, как плечи мальчишки расслабились.

Мужчина, мысленно поблагодарив бога, едва уловимо выдохнул.

Ведь действительно – что нужно человеку: один вдох и один выдох.

И одну историю. Одну – на двоих.

========== Глава 5: Взять и приехать ==========

На исходе двадцатого века,

Когда жизнь непосильна уму,

Как же нужно любить человека,

Чтобы взять и приехать к нему…

(с) Игорь Губерман

Вечер был тихий и лёгкий, как качающийся под тёплым ветром одуванчик. В такие вечера, если он оставался в одиночестве, Игорь выходил на балкон и долго распивал чай в компании собственных мыслей и, с недавних пор, Жука.

Он не замечал, как текли часы, это было его особенное релакс-время, как бывает у многих, которым есть что сказать, но нет желания кому-то что-то вещать. Наверное, поэтому и сегодня он взглянул на часы, когда уже почти дотикало до половины первого.

Вздохнув, Игорь поднялся, погладил тёршегося о его ноги Жука и отправился на кухню помыть чашку.

Полной неожиданностью среди блаженной тишины, - когда единственный шум – лишь миллионный вдох-выдох спящих, - оказался звонок в дверь. У Игоря не водилось ночных приятелей, и такие звонки обычно вызывали тревожное чувство: кто-то умер? Что-то случилось?

Стряхнув воду с рук, он спешно направился к двери. Посмотрел в глазок и удивился ещё больше. Без промедления отомкнул замок.

Анжи. С Анжи можно ожидать чего угодно, от плохого настроения до землетрясения. Морально собравшись, Игорь чуть подался вперёд и выдал нейтральное:

- Привет.

Тот улыбнулся: радостно и осоловело:

- Привет.

Шатающейся походкой ступил вперёд и, перецепившись через порог, едва не потерял равновесие. Игорь сразу вынес вердикт: пьян в зю-зю, и облегчённо вздохнул, значит – ничего серьёзного.

- Иди сюда. Господи, что на тебе надето?

- Свататься пришел! И вообще, от нервов, для успк…ения. Во!

Игорь закрыл дверь и принялся расстегивать верхнюю пайту, надетую поверх кучи какого-то вязанного разноцветного тряпья.

Анжи с десяток секунд созерцал это действо, а потом, что-то вспомнив, сжал его руки своими.

- Не-не, не здесь же. Мы чё, это здесь сделаем?.. Ну ладн, у меня щас, тут…

Он скинул портфель и, под угрозой падения, наклонился его расстегнуть. Вытащил из заднего кармана «Олейну» и пачку «Дюрекса», которые протянул мужчине.

Рассеянно принимая «подарки», Игорь спросил:

- Что эт… - запнулся, фыркнул, моргнул и вдруг расхохотался: - Ты, ахахах, блин, серьёзно?

Андрей облокотился на вешалку с самодовольным видом победителя «Формулы 1».

- А то!

- Боже, Анжи, - отсмеявшись, Игорь поставил импровизированную смазку на пол и в краткий срок заставил снять все тряпки и обувку. Бесцеремонно закинул на плечо и под аккомпанемент вялых возражений понёс в спальню. Уложил на половину кровати со всеми приличиями, даже подоткнул одеялко и сел поверх него, рядом.

- А трахаться? – искренне вопросило сонное тело.

Игорь едва сдержал хохот:

- Завтра, - пообещал. - Спи, завтра всё будет.

- А масло. Я что, зря масло принёс? Оно же пропадёт завтра. А масло полезно для анального секса, оно там чё-то хорошо смазывает, если чё-то другого нет, и хорошо смазывает…

Впрочем, тело вырубилось почти сразу, как по команде. Видимо, сделать это раньше не давало только чувство невыполненного долга.

Игорь поглядел на разгладившиеся черты, улыбка медленно сползала с его лица, уступая место встревоженной задумчивости. С этим нужно было что-то решать. Нужно дать этому выход, пока оно, посредством какой-то извращённой эволюции, не обратилось к ещё более изуродованным формам. Они так ни разу и не переспали, и хотя Игорь не собирался форсировать их отношения, Анжи почему-то решил, что переспать им крайне необходимо, причём в кратчайшие сроки – будто бы, чтобы окончательно отрезать себе путь к отступлению, мысленно погубить себя, отдать во власть подсознания.