-Матушка Ольга, матушка Ольга, там витязи … они… ранены!– тут же примчалась к Ольге одна из ее учениц, Света, выглядевшая ошеломленной и взволнованной одновременно.
-Уже бегу,– бросила на ходу лекарка, быстрым шагом направившись к носилкам, так и оставшимся на руках у воинов.– Заносите их в лазарет.
Четверо витязей аккуратно, чтобы не потревожить раненых прошли внутрь лазарета, положили поверх жестких постелей и постоянно оглядываясь, вышли вон из смежной с общим залом палаты. Дверь следом за ними немедленно закрылась, Евдокия с восьмью учениками были уже здесь, приготовив первые необходимые мази и настойки.
-Вот вам и практика ученики, разбивайтесь по группам и вперед, мы же с матушкой Евдокией будем следить за вами,– осмотрев раненых, девушка решила, что больные ранены не тяжело, хотя выглядят не важно, сказывалась потеря крови и долгая тряска на носилках, заражения же пока не было. И это, несомненно, радовало главную лекарку. Ведь лечение тогда сводится к восстановлению сил и обычному заживлению ран, без выжигания заразы не самыми приятными и быстрыми методами.
Четверо семинаристов, тут же разделились к ним подошли по девушке и одному отроку, получалось, что группы равновесные. Все же первоначально то четыре ученика у Ольги были начавшие свое обучение именно у знахарей-травников, вот только из-за преследования их учителя были вынуждены согласиться с доводами молодой лекарки. И отдать их на обучение в корпус, где им уже вполне легально разрешалось не только обучаться, но и использовать на практике, с благословения самого епископа Иерофан. Но вот пришлые четыре семинариста занимаясь в богословском заведении, были напрочь лишены даже поверхностного понятия о том занятии, которое предстояло им обучаться. Так что первые месяцы были своеобразным экзаменом для начавшей свой путь учителя Ольги, азы, с которых начинали все лекари-травники, были обязательным составляющим любого из будущих лекарей. Вот только проблема нехватки грамотных, профессиональных лекарей, опирающихся не на природу, а на человека – хирургов, встала в полный рост уже после трех месяцев обучения, да и пожелание возлюбленного девушки были адресованы кроме профилактики заболеваний, но и лечению европейским методом, которого ни Ольга, ни Евдокия соответственно не знали. Что не говори, а колотые и резаные раны проще зашить и обработать должной настойкой, чем ждать сращивания краев оной.
Оля прекрасно понимала всю пользу совмещения методов европейских лекарей и травничества Руси, но вот найти нужного человека она не могла, одна надежда, на то, что Алексей сможет заинтересовать какого-нибудь лекаря в своих странствиях и привезти сюда, для обучения. Отдавать же своих учеников в Москву на практику к Николаю Бидлу, возглавляющему госпиталь, построенный три года назад рядом с Немецкой слободой, Ольга не хотела, потому что после обучения у Бидла все лекари обязаны были по назначению государя разъезжаться по городам или в армию, где и лечить больных и увечных. А это, как известно самой возлюбленной наместника, цесаревичу не нужно никоим образом, ведь для него в первую очередь важен свой корпус и Рязанская губерния, а только потом уж вся Россия.
Для тех же, кто ослушается приказа, было особое наказание. Всех докторов и лекарей держал под своим надзором Монастырский приказ, правда только в Москве и прилежащих землях, но ведь кто сказал, что после обучения отроков отпустят обратно в Рязань? Вот и мучалась Оля, думая как быть, однако все равно с должным старанием пыталась по латинским книгам, привезенным по заказу Алексея из столицы изучать анатомию, благо, что возможность была. Так что кое-какие навыки и знания по строению человека лекари все равно получали, но до полноценного понимания им, было очень и очень далеко.
-Как продвигаются ваши дела, ученики? Почему до сих пор не помогли раненым?– нахмурилась Евдокия, видя трясущиеся руки у одного из учеников.
Практики кроме той, что давал корпус (растяжения, ссадины, хвори) у юных лекарей, которым только-только исполнилось от силы шестнадцать весен, попросту не было. Вот и получалось, что теория лежала мертвым грузом в головах будущих лекарей, а столкнувшись с действительностью они ошеломленно замерли, не знаю что предпринять.
-Все вместе отвечаем мне, что нужно перво-наперво сделать с больным, какой бы он ни был?– голос сорокалетней учительницы был до невозможности сух.
-Осмотреть и обработать поверхность раны, если таковая имеется,– туту же ответил нестройных хор голосов.
-Так почему же два воина лежат в крови и с перевязанными тряпьем ногами?
От голоса учителя ученики быстро пришли в себя и тут же разбежались по сторонам, следуя давно отработанной схеме: кто-то нес чистые тряпицы, кто-то теплую воду, всегда стоящую в лазарете, кто-то искал нужные мази или настойки, а последний аккуратно разрезал ткань на теле раненого витязя ножницами.
Наблюдая за работой учеников, Оля сама невольно вспомнила, как трудно ей пришлось врачевать своего будущего возлюбленного, если бы началось заражение, то помочь ему можно было бы, только выжиганием скверны, да только кто бы дал молодой лекарки это сделать? Впрочем, вылечила и ладно, главное что получилось! Задумавшись, главная лекарка отошла в сторону, смотреть за действиями учеников можно и отсюда, да и мешать суетящимся будущим лекарям она не будет.
За окном раздался стук копыт, следом за ним обиженное конское ржание, а уже через пару секунд в палату стремительно вошел Кузьма, внимательно оглядев раненых, издали, благо, что законы в лазарете действовали для всех, он кивнул Ольге вышел прочь, оставив после себя едва видимые следы пыли. Лекарка не слышала как куратор корпуса «Русских витязей» отозвал всех воинов в сторону, уведя их на небольшую полянку, приспособленную для множества брусьев, турников и прочей радости кадета.
-Сержант Лисицын!– остановившись рядом с висящей на турнике «грушей» сделанной из тройного слоя свиной кожи и набитой деревянной стружкой. Данное приспособление как впрочем, еще десяток таких же расположенных как здесь же на поляне, так и в каждой казарме предназначались для отработки казацких приемов рукопашного боя.
Как и было обещано наместником, три казака, взятые в прошлом году на должности наставников занялись молодыми кадетами «с пылом, с жаром», как говорится, вколачивая в отроков суровую науку казаков. А заодно и своих детей частью пристроили в корпус, вот только не учли родители одного, общаться с родными витязи не могут, не потому что это запрещается, просто сил на это у них попросту не остается. Да и сама идея братства основана на взаимодействии кадетов друг с другом, решая проблемы все вместе. Вот только порой получалось так, что соперничество между ротами и взводами перерастала в настоящие конфликты, и если бы не отец Варфоломей, то… нет никто не скажет, что могло бы тогда быть с корпусом. Но как бы то ни было третий курс витязей это не первый и отработанные системы обучения постепенно выравнивались и приносили свои плоды, освобождая умы наставников для новых идей и мыслей, доказывая друг другу и юным отрокам, что «есть еще порох в пороховницах».
К замершему капитану СБ, с эмблемой на левом рукаве в виде парящей летучей мыши на трех цветном фоне подошел рослый витязь, замерев перед капитаном в трех шагах он вскинул ровную ладонь к темно-зеленому берету.
-Господин капитан, сержант Лисицын прибыл по вашему приказу!
-Докладывай, как так получилось, что вы понесли потери ранеными?– чуть дрогнувший голос Кузьмы выдал его взволнованность, однако витязь не заметив этого закусив губу, наклонил голову чуть влево, приставляя сжатые кулаки к бедрам, аккурат к пришитым карманам.
… Между стволами деревьев неспешно двигалась колонна людей, скрываясь в тени листвы от возможного взгляда неизвестного наблюдателя, одиннадцать пар молодых воинов, шли вторые сутки, по дуге выбранной их командиром.
В службу безопасности какой-то доброхот донес о местоположении одного из хуторов в пяток дворов, там проживала разбойничья шайка в десяток человек. Проверив подлинность доноса капитан СБ как обычно делал до этого послал натасканных на уничтожение небольших групп противника «волков». Само задание было не сложным, благо, что подобные этому уже случались три раза, и ни разу никто из витязей не пострадал, даже легких ранений не было. Все же тренировка воинов была действительно на высоком уровне, правда тренировать подобным образом можно не всех, слишком тяжелые нагрузки легли на плечи отроков, буквально выжимая из них последние соки, вытягивая те крохи сил, остающиеся после очередной тренировки.