Р ё р л у н д.   Я пришел, собственно говоря, ради вашей супруги. Мне подумалось, что ей, возможно, требуется слово сочувствия.

Б е р н и к.   Возможно. Но и я хотел бы поговорить с вами.

Р ё р л у н д.   С удовольствием, господин консул. Что-то приключилось? Вы так взволнованны и бледны.

Б е р н и к.   Я? В самом деле? Ничего удивительного, на меня столько всего навалилось. Мое гигантское предприятие – да еще железная дорога… Послушайте, господин учитель, скажите мне… Позвольте задать вам вопрос.

Р ё р л у н д.   Милости прошу, господин консул.

Б е р н и к.   Вот какая мысль не дает мне покоя. Человек затевает большое, важное предприятие, оно исправит к лучшему жизни тысяч людей… Но однажды оно потребует жертвы…

Р ё р л у н д.   Это как?

Б е р н и к.   Приведу пример. Человек собирается построить большую фабрику. И он знает наверняка – даже и по собственному опыту, – что работа таких фабрик не обходится без того, чтобы рано или поздно кто-нибудь не погиб.

Р ё р л у н д.   Это весьма вероятно, но не более того.

Б е р н и к.   Или другой человек строит шахту. И нанимает на работу и отцов семейства, и молодых юношей, у которых вся жизнь впереди. Притом мы можем с уверенностью сказать, что не все из них останутся в живых.

Р ё р л у н д.   Да, к сожалению, это так.

Б е р н и к.   Ну вот. Такой человек наперед знает, что его начинание неизбежно отнимет у кого-то жизнь. Хотя начинание прекрасное и полезное. Ценой одной жизни благосостояние многих сотен людей вырастет наверняка.

Р ё р л у н д.   Ага. Вы думаете о строительстве железной дороги – об этих опасных земляных работах, подрыве горных пород…

Б е р н и к.   Да, я думаю о железной дороге. К тому же железная дорога потянет за собой строительство фабрик и шахт. Так вы не считаете, что…

Р ё р л у н д.   Дорогой господин консул, вы совестливы и щепетильны едва ли не сверх меры. Я хотел сказать, что когда вы отдаете дело в руки Провидения, то…

Б е р н и к.   Да, да, конечно. Провидения…

Р ё р л у н д.   То вам не в чем каяться. Стройте свою дорогу со спокойной душой.

Б е р н и к.   Нет, давайте рассмотрим особый пример. Предположим, есть выработка, и в ней надо произвести опасный взрыв в опасном месте, но без этого достроить железную дорогу невозможно. Предположим, инженер уверен, что рабочий, который будет подрывать заряд, погибнет. Но подорвать надо, и долг инженера – послать человека сделать это.

Р ё р л у н д.   Хм…

Б е р н и к.   Я знаю, вы скажете. Конечно, было бы прекрасно, если бы инженер пошел и подпалил запал сам. Но так не бывает. Значит, он должен отрядить рабочего.

Р ё р л у н д.   Ни один наш инженер такого бы не сделал.

Б е р н и к.   Любой инженер в странах большого мира не задумываясь отдал бы такой приказ.

Р ё р л у н д.   В странах большого мира? Еще бы! В этом нравственно испорченном, забывшем совесть обществе…

Б е р н и к.   Полноте, в том обществе много хорошего.

Р ё р л у н д.   И это говорите вы? Вы? Да разве не вы?..

Б е р н и к.   В больших обществах у людей есть возможность довести до конца полезный, выгодный проект; там у людей хватает духа пожертвовать чем-то ради великого дела. А тут у нас человек связан по рукам и ногам мелочными соображениями и резонами!

Р ё р л у н д.   Это человеческая жизнь – мелочное соображение?

Б е р н и к.   Когда одна человеческая жизнь ставит под угрозу благополучие тысяч…

Р ё р л у н д.   Мне вас сегодня не понять, господин консул. Вы сочиняете невероятные обстоятельства, ссылаетесь на большой мир – да там человеческую жизнь ни в грош не ставят, там расход человеческого материала считают так же, как расход капиталов. Но в нашем-то обществе есть моральные устои. Взгляните на наших почтенных судовладельцев. Назовите мне хоть одного из них, кто принес бы в жертву презренной выгоде человеческую жизнь. А в большом мире эти негодяи то и дело в погоне за наживой выпускают в море негодные к плаванию суда!

Б е р н и к.   Я не говорил о негодных к плаванию судах!

Р ё р л у н д.   А я говорю, господин консул.

Б е р н и к.   К чему вы их помянули? Они здесь ни при чем… О, эти мелочные трусливые резоны! Если б наш генерал послал в бой солдат и они погибли, он бы потом ночами не спал. В других краях все не так. Вы бы послушали, что он рассказывает…

Р ё р л у н д.   Он? Кто он? Американец?

Б е р н и к.   Ну да. Вы бы послушали, что он рассказывает об Америке.

Р ё р л у н д.   Он сейчас здесь? Что же вы мне не сказали… Я бы немедленно…

Б е р н и к.   Пустые хлопоты. С ним у вас ничего не выйдет.

Р ё р л у н д.   Это мы посмотрим. Вот и он.

Ю х а н   выходит из комнаты слева.

Ю х а н.   Хорошо, хорошо, Дина, оставим это. Но я не отступаюсь от вас. Я приеду снова, и тогда мы сговоримся.

Р ё р л у н д.   Прошу простить, что вы хотели сказать этими словами? Куда вы клоните?

Ю х а н.   Я хочу, чтобы эта девушка, в глазах которой вы вчера меня очернили, стала моей женой.

Р ё р л у н д.   Вашей? И вы смеете думать, что…

Ю х а н.   Я хочу жениться на ней.

Р ё р л у н д.   Тогда извольте узнать… (Идет к приоткрытой двери.) Госпожа Берник, благоволите быть свидетельницей… (Марте.) И вы тоже, сударыня. И позовите Дину. (Замечает Лону.) А-а, и вы здесь?

Л о н а   (в дверях). Мне тоже идти?

Р ё р л у н д.   Придите все, кто желает. Чем больше, тем лучше.

Б е р н и к.   Что вы задумали?

Приходят   Л о н а,   г о с п о ж а   Б е р н и к,   М а р т а,   Д и н а   и   Х и л м а р   Т ё н н е с е н.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Господин учитель, при всем желании я не в силах…

Р ё р л у н д.   Я сам помешаю ему, сударыня. Дина, вы ведете себя неразумно. Но я не могу порицать вас строго. Вы слишком долго не имели моральной опоры. Я корю себя, что не стал вам такой опорой.

Д и н а.   Не говорите теперь ничего!

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   В чем дело?

Р ё р л у н д.   Вот как раз сейчас я и должен сказать, хотя ваше, Дина, поведение вчера и сегодня усложнило мою задачу многократно. Но имея в виду ваше спасение, придется пожертвовать прочими резонами. Вы помните, я дал вам слово. Вы помните, что пообещали ответить мне, когда я сочту, что время пришло. Сейчас я не вижу возможности раздумывать дальше, поэтому… (Обращается к Юхану Тённесену.) Эта девица, на которую вы посягаете, наречена мне.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Что вы говорите!

Б е р н и к.   Дина!

Ю х а н.   Вам? Она?..

М а р т а.   Дина, нет!

Л о н а.   Ложь!

Ю х а н.   Дина, этот человек говорит правду?

Д и н а   (помедлив). Да.

Р ё р л у н д.   Тем самым, надо полагать, чары прельстителя развеяны. Этот шаг, на который я решился ради блага Дины, уже можно сделать достоянием нашего общества. Я пребываю в твердой надежде, что никаких кривотолков мое решение не породит. А теперь, дамы, я думаю, нам лучше проводить ее в другую комнату, дабы ее мысли вновь пришли в мирное равновесие.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Да. Идем, Дина. Какое счастье для тебя!

Уводит Дину налево, Рёрлунд идет следом.

М а р т а.   Прощай, Юхан! (Уходит.)

Т ё н н е с е н   (в дверях в сад). Да уж, скажу я вам…

Л о н а   (провожая Дину взглядом). Выше нос, мальчик! Я останусь тут и присмотрю за пастором. (Уходит направо.)

Б е р н и к.   Юхан, теперь ты не плывешь на «Индиан гёрл»?

Ю х а н.   Теперь точно плыву!

Б е р н и к.   Но ты, значит, не вернешься?

Ю х а н.   Вернусь.

Б е р н и к.   После всего этого? Для чего ты хочешь вернуться?

Ю х а н.   Чтобы отомстить вам всем. Раздавить стольких из вас, скольких сумею. (Уходит направо.)