Мы толком не сталкивались. Просто я выходила из аудитории, а он замер в дверях. Осмотрели доли секунды друг друга, заглянули в глаза – по-моему, это процедура встречи при свидетелях на обычный манер. Я поздоровалась, пока он выпускал меня из кабинета. Без улыбки, спокойно и даже легко. С ним общаться не так трудно, если представлять его простым практикантом. А вот это уже даётся едва ли. Трудно устоять перед обаятельным, молодым и самодостаточным парнем. У меня до сих пор язык не поворачивается назвать его мужчиной в том самом смысле. Сегодня он простоват, без шика и лоска. Белая футболка и чёрный клубный пиджак. Джинсы. Ох, думаю, ему бы досталось, будь сегодня педсовет. К нему так же тянет, чем больше смотришь. Смотришь и представляешь, какое у него тело. Я ведь так и не видела его. Только чувствовала. Это считается, хах?

Прохожу мимо с совершенно непроницаемым для чувств лицом. Он слегка коснулся моих пальцев. Я оборачиваюсь и вижу укор. В чём дело? Откуда это реакция? Или цель – вызвать мои вопросы такие, заинтересовать? Не ухмыляется. Просто смотрит, тяжело смотрит.

- Нужно поговорить, - это будет примечательно, если мы вот так будем стоять и общаться. Я ведь поздоровалась, и все в аудитории поняли, кто это. Да и в коридоре не пусто. Отовсюду люди. И его фанатки. Тут нам не поговорить, хотя зачем мне это. Его инициатива – пусть и мучается.

- У вас есть мой номер телефона, - не привлекай внимания. Спокойно уходи так, словно он попросил тебя за журналом сходить. Всего по одной реплике от каждого. И ещё, Кать, не забудь убрать эту ауру желания. Ты же выдашь себя. Мысли можно перепрограммировать, чтобы не думать о нём, но скрывать притяжение, желание, обладание – никак. Вдох и выдох. Животиком, милая. И иди в уборную, пожалуйста. Сейчас же.

Мне показались шаги по моим следам. Надеюсь, это не он. Срочно в дамскую комнату. Последняя ступень. Поворот. Вот. Уже. Теперь он сюда не зайдёт, даже если это был не Егор. Я спокойна.

Телефон, правда, оставила в сумке. Кто вообще берёт с собой его в уборную?!

Думаю, не стоит практиканту признаваться, что не готовилась. По крайней мере, я так решила не делать. Как жаль, что в очередной раз всё идёт чуточку не по моим заготовкам. Кравец сидела вместе с Ларой, а Женька – с Абрамовой. Да, по парам всё. Правда, не понимаю, зачем это. Леонов молча присел за парту Ксени, сзади меня, и просветил. Оказывается, сегодня у нас парные тесты. Пишем тесты из разных сборников экзаменационных тестов и проверяем друг друга потом. «Какая-то лояльная система, можно же результаты подтасовать», - скажете вы и окажетесь правы. Как мог суровый практикант это допустить? Да никак. Дело в том, что эти результаты для нас, для нашего самолюбия, посмотреть, где у нас пробелы, где не хватает теории. Никаких опросов, никаких диктантов дат, никаких новых тем. «Пишете для себя – это результат нашей с вами работы здесь». И это не последняя новость, которая перевернула с ног на голову какую-то часть моих представлений. На этой неделе Светлана Евгеньевна, преподаватель, которого заменяет Егор, защищает свою работу. Это значит, что с нового семестра у нас будет вести она. Его работа закончится. Быстро. Внезапно. Как и началась.

Да, расстроились все, даже я немного взгрустнула, но показывать этого не могла. Со мной сел Леонов, который делает тесты. Мне нельзя сдавать позиции. Увлечена работой. Делай вид, что занята. Думаешь о тестах. Вспоминаешь о директиве № 21. План «Барбаросса», да. «Германские вооружённые силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании ещё до того, как будет закончена война против Англии». Отличная память, Катя.

Отвлекаясь на секунду от тестов, я бросила быстрый взгляд на Егора. Он смотрит на меня. Как долго? Это кто-то видит? Нет, вроде бы никто. Точно, телефон. Совсем забыла. Столько новостей сразу.

Достаю телефон из сумки, и тут же приходит новое сообщение. «Черепаха». Да, знаю-знаю. Но вообще-то я лицеистка, так что не надо тут мне. М, это второе сообщение. А первое?

«Будь готова к незваным гостям».

Что это значит? Какие гости? Где? В лицее? Дома? «Зачем?».

«Тебе не понравится тот, кто придёт».

Мы играем в «Угадай мелодию». Не понимаю, что за люди, куда они придут, зачем, а самое главное – почему он меня предупреждает. Это я и спрошу.

«Жаль тебя».

Ах, вот как? Жалость – это всё, что я могу вызывать? Ни ощущения равенства, ни уважения – молчу уже о большем. Да пошёл ты.

Я отложила телефон и даже не поднимала взгляда на Егора. Общалась только с Костей. Объясняла только ему связи. Заполняла только его пробелы. Почему? Потому что он не устраивает мне квест из жалости. Идиот.

Но в дверь действительно постучали. Активно, немного требовательно. Привлекли внимание – все смотрели на дверь, а не в тесты. Я помню тот момент, как сейчас. Пока открывалась дверь, пока смотрела на реакцию Егора, и видела буквально в его лице, непроницаемом, как и моё при встрече перед парой, отражение человека, входящего в аудиторию. Физически ведь видеть постороннего не могла – первым его видел учитель, сидящий за столом у окна.

Она такая же грациозная, как и при нашей первой встрече. Только не такая фривольная, разве что. Не позволяет себе каких-то неосторожных жестов. Достаточно сдержанная, но всё равно остаётся обаятельной и желанной. Чувствую, как растёт её уровень популярности с каждым шагом, с каждым движением локона, с каждым случайным взглядом по сидящим лицеистам. Лена. Ты о ней говорил? Это из-за неё я вызываю жалость? Пару недель назад – да, так и было.

Единственная, кто не изучал гостью, это я. И так знакомы. Насмотрелась на неё разную. Женственную, раздражённую, хищную и завораживающую. Мне достаточно. Сыта по горло ею.

Может, она не заметила меня, потому что я уткнулась в тесты, прятала специально взгляд. Я не выдержу этих баталий с ней. Сейчас во мне силы немного. Плюс, общество, моё общество - даже оно на её стороне будет, уверена. Ну, хоть Костя опустил взгляд и вернулся к работе. Спасибо, признательна очень.

Работа вернулась на круги своя не сразу. Лена попросила Борю стул поставить ей рядом с Егором. Тот согласился. Безоговорочно. Ещё бы. А она улыбнулась, и я аж отвлеклась от тестов ради этого жеста. Так вот, какая у неё улыбка считается чарующей. Так себе.

До конца пары оставалось не так много времени, чтобы успеть ещё хотя бы парочку тестов пройти. Меня затянули они – с ними не думаешь, о чём могут говорить практикант со своей бывшей. Это сработало. Даже Костя, которому рассказываешь какие-то моменты, способствовал моей концентрации и полнейшей абстракции от реалий окружения. Увы, Лена сидела до самой перемены, и общение было вполне спокойным, без каких-то активных жестов и истерик. Значит, не всё так плохо. Или там что-то серьёзное. Обольщать можно ведь и тихо, мирно. Как захватывать территорию, так и это. Только тут захватываешь человека, а не земли.

- Что это за дамочка? – со звонком девчонки подошли к нам с Костей, всё ещё проверявшими ответы друг друга на очередной тест. Как в старые времена. Словно мы в одной лодке. В чём дело вообще? С какой стати они со мной общаются?

Именно потому, что я не понимала, это они к Косте подошли или и меня рады видеть, я молчала. Проверяла ответы аж до тех пор, пока Кравец не ткнула легко пальцем мне в голову, привлекая внимание. Меня ждёте? Что, правда?

- Я проверяю ответы. Давайте чуть позже, - не хочу им врать, но и правду говорить - тоже.

- Кать, а что там с флотилией было? – Костя, который тоже не особо отвлекался на разговоры, тоже проверял мои ответы. Он даже не поднял голову и не смотрел на меня. Рабочий процесс. Или потому что Кравец рядом, а видеть её он пока не хочет.

- Ничего хорошего, - я усмехнулась. – Считай, что англичане – это такая бабуля старой закалки, которая всё ещё, несмотря на возраст, может выписать люлей всей детворе. Детвора – это Рейх, который неплохо так был подготовлен, но, увы, с бабулей вступать в поединок – слишком самонадеянно, если ты уверен в победе.