Разумеется, это вот желание изменить весь быт взялось не с потолка. И даже не поцелуй Егора стал единственным мотивом. Я наткнулась на книгу, очень содержательную, поучительную и простую. Разжёвано, как для детей. Про любовь. Про чувства. Про зависимость. А ещё про жизнь, про улыбку, про силу мысли.

Глупость? Да, я тоже так думала сначала, начиная вчитываться. Как любой агностик, на чьё имя претендую, не воспринимаю сектантскую литературу, песнопения и прочую религиозную лабуду, как основной механизм жизни. Просто в какой-то момент спустя я пойму, что мышление меняет всё. Благодаря импульсам в голове можно влиять на события своей жизни, можно жить. Почему я это говорю? Потому что нуждалась в этом источнике информации больше всего. Я запуталась. В отношениях с Егором, Леной, преподавателями, условностями, родителями, будущем, подругами и сверстниками. Мне нужен был альтернативный источник информации, откуда я смогу получить желанное и начать анализировать. Осточертело накручивать себя, как нитки на шпульку. Осточертело, ребята. Это утомляет и бесит. Дальнейшие события могли бы происходить не так, как будут происходить теперь. Я оказалась не в то время и не в том месте в случае с Егором. Зато эта информация оказалась в нужное время и в нужном для меня месте. Для меня. Теперь не так просто будет сломить мой дух, подчинить себе, разорвать на куски Катерину Скавронскую.

Но на словах всё просто. Гораздо сложнее было воплотить это в жизни. Я могла бы и сейчас хлестнуть энтузиазмом и сказать, что стоит приложить усилия, и всё будет. Не так просто очистить своё имя, когда ты постоянно жалуешься на судьбу и находишься в угнетении. Именно такое состояние было у меня в последнее время, чего скрывать-то.

Хотя месяц уже прошёл, но накануне Нового года я всё-таки хотела заскочить к Ярославу. Позвонила ему, попросила встретить, не сообщать пока Ане. Словом, тихо. Почему так? Потому что есть вещи, которые мне надо сначала обсудить с ним. И это конфиденциально.

Погода не особо располагала днём, но, тем не менее, мне удалось не попасть под этот холодный дождь, укрывшись сначала в маршрутке, а потом – под зонтом Ярослава. Он выглядел не очень хорошо, словно наступили для него тяжёлые дни. Я не рисковала задавать вопросы. В который раз про себя отмечала, насколько он хороший человек, насколько мне комфортно рядом с ним. Тёплый семейный очаг. Интересно, а у него есть девушка?

- Опять без домашнего задания пришла? – он не улыбался, чем напрягал. Сложив зонт, повесил его на крючок стекать, а сам снял пальто и развесил на вешалке. – Чай будешь?

- Да, - я кивнула, снимая с себя верхнюю одежду и так же развешивая её на вешалке. – Вид у вас не очень.

- Речь не обо мне, - отмахнулся пренебрежительно, доставая из тумбочки сахарницу. – С чем пожаловала, если пришла без домашки?

- Спасибо, - решила начать с чего-то положительного и оказалась права: Ярослав отвлёкся от чая и взглянул на меня. – Вы были правы. Серьёзная игра заводит его сильнее.

- Боюсь спрашивать, как это выяснила, - этот юмор был вовсе не злым, хотя говорил он совершенно спокойно, но без улыбки. – Надеюсь, мне не придётся вытягивать из тебя подробности, как в прошлый раз.

- Я же сама пришла, - я легко улыбнулась, не сводя тёплого взгляда с психотерапевта. Почему-то мне хотелось подарить ему кусочек тепла. Чувствовала, что нуждается в нём. По телу прошёл едва ощутимый разряд тока, когда Ярослав смотрел на мои губы. На мою улыбку. – Расскажу всё сама, но я стесняюсь.

- Катерина, - он развернулся спиной, заливая кипяток в чашки с заваркой, - ты пришла добровольно говорить то, что считаешь нужным. Но учти, я не увижу всей картины, а значит подумай, на что ты вообще рассчитываешь, - он вздохнул и поставил чашки на свой стол, оборачиваясь ко мне. – Мне надоело это повторять.

- Он поцеловал меня в щечку, - я потянулась за чашкой чая и слегка обожгла пальцы. Горячая. И умолчала о подробностях, о том, что было после. Тсс. – Меня, а не Лену. Видел меня, а не её. Это как бы победа.

- Сомнительная, - грузом опустились на мои плечи его слова. – Егор – игрок. Не мне тебе говорить об этом. Ты уже знатно испытала это на своей шкуре. Ничему не учишься, а вроде бы отличница.

- Дело не в этом, - спокойно, Катерина, спокойно. Верь в себя. – Мне не важно, играл он или нет, притворялся или нет, видел меня или Лену. Я хочу принять этот знак как импульс к изменениям. Мне проще будет успокоиться, зная, что я исправила одну несправедливость.

- То есть тебя злило то, что Егор видел в тебе Лену? И всё? – сделал небольшой глоток, пронзительно глядя на меня. – Считаешь, что не влюблена и не зависима от него?

- Я не говорю, что не влюблена. Но да, меня злило, что меня не замечают, - проблемы в детстве, знаю. Фрейдизм.

- Похоже, ты сама знаешь, откуда ноги у этого поступка растут, - впервые за сегодня Ярослав расслабился. Плечи опустились, глубокий выдох, лёгкая улыбка и спокойный взгляд.

Конечно, я знала. Про Фрейда много слышала, читала его работы тезисно. То, что поняла, запомнила.

- Зачем ты ко мне пришла? – похоже, что с ним действительно что-то не так. – Не похоже, что тебе нужно чужое мнение. Ты сама всё решила для себя.

- Вы правы, - я согласно кивнула и улыбнулась. – Мне нужно было услышать свои слова вслух.

Ярослав улыбнулся, откинулся в кресле, слегка запрокинув голову. Свет падал, выделяя его кадык, скулы, отточенный подбородок. Прекрасные черты лица. Между нами повисло молчание. Он прикрыл глаза. Пальцы поглаживали ручку чашки, а на губах играла лёгкая улыбка. Похоже, предавался воспоминаниям. Где-то в больнице раздавались болтовня и шум, но, похоже, в его голове сейчас играла совсем другая пьеса. Музыка. Разговоры. Взгляды и картины. Не хотела разрушать эту идиллию. Надо признать, я даже любовалась им, сидя напротив, допивая остатки своего чая. Он такой же, как этот чай. Тёплый, приятный, немного горьковат, но вкус всё равно отличный.

- Катерина, - он прервал наше молчание, которое ни капли не давило на уши, - знаешь, в чём минус работы психотерапевта?

- Вы анализируете слова всех людей вокруг, их походку, осанку, взгляды, жесты, мимику? – это была догадка, но очень объективная. Я была уверена, что хоть один пункт – правилен.

- Примерно, - он усмехнулся тепло, ставя чашку на стол и снова откидываясь в кресле, но уже смотрел на меня. – Не можешь расслабиться, когда это нужно.

- Разве вы не умеете выключать сознание, там, мозги, мысли? – откровенный бред несу, потому что не сильна в этой терминологии ещё. Ярослав улыбается – его явно потешил мой вопрос.

- Умею, но бывают такие случаи, когда сделать это очень трудно, - вот теперь мне не нравилась эта его улыбка. Он уж слишком приятный, приторный даже. Что-то не так.

- Я не психотерапевт, даже не врач, и не взрослая, - говорила медленно и отрывисто, чтобы он успевал распробовать на вкус все слова, - но, может, вы скажете, что с вами происходит? Чувствую, что вас что-то беспокоит. Понимаю, это не моё дело…

- Мне приятна твоя забота, - он снова расслабился. Я думала, что он и так расслаблен. Похоже, мне не удаётся улавливать, когда он напрягается. Это незаметно для меня происходит. – Но эти вечные «чувствую» от женщин мне порядком надоели.

- Если вам тяжело, можете рассказать мне, - «тимуровец» из меня слабенький, но я хочу ему помочь, Ярославу. – Пусть я и не давала клятву Гиппократа, не врач, но всё равно хочу вам как-то помочь.

- Не стоит тебе вмешиваться в это, но спасибо за предложение, - он уставший, действительно уставший. Ему тяжело и непросто.

- Я вмешалась в отношения двоих завязанных друг на друге высокомерных людишек – мне море по колено, - захохотала, удивляясь собственному оптимизму. Наверное, это всё для Ярослава делается.

- Это точно, - он тоже улыбнулся. – Ты права, мне нужна помощь. Но вряд ли ты сможешь справиться. Тебе всего семнадцать.

- Между прочим, меньше чем через месяц, будет восемнадцать, - это было смешно, как цыплёнок, который хвастается ещё не выросшим хохолком.