Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Глава одиннадцатая

Остров Кунга, или Меховая шапка на костяной ноге

В носу засвербило, и я даже, наверное, почти чуть не заплакал. Но посмотрел ещё раз на остров. И начал на себя злиться. «Хватит нюниться, Кашкин!» Прямо такое зло меня взяло — ужас. Я вдруг как-то представил себе, что необитаемый остров, самый прекрасный в мире необитаемый остров, с агути, пекари, онаграми и муфлонами, с серным колчеданом и магнитным железняком, с Рыбной бухтой и заливом Дракона, — он же необитаемый! Не-о-бита-е-мый! И все, все родные — и мама, и папа, и сестрица Александра, и дядя Серёжа, к которому мы на дачу ездили, — они же далеко. Совсем. По ту сторону океана. И никто из них не придёт.

Потому что они там. А ты — тут. Такова судьба.

«Так что, Кашкин, будем рыдать, захлебнёмся слезами?! А если буря налетит? В этой части океана зимы славятся частыми бурями!»

И я вдруг подумал, что это всё ничего. Это просто буря. Ну, что ж поделаешь, придется пересидеть ненастье за крепкими стенами, отогреваясь чаем, и радуясь предусмотрительно заготовленным запасам! Ну, а потом, когда этот гипс дурацкий всё-таки снимут — всего-то две недели осталось! — потом и отпразднуем Новый год. Старый Новый год. А у меня новый будет!

Кстати, а это идея! Что, если нас забросило на остров в какое-нибудь другое, старинное время?!

Ну, то есть мы-то из нашего, нормального «сейчас», а где-нибудь там, в двадцать первом веке, сломалось что-нибудь в Институте времени, как у Кира Булычёва, и мы — р-раз! — случайно переместились! Это надо бы хорошенько обдумать, такую идею… Может быть, мне тоже книжки стоит писать? Да нет, конечно, книжки же писатели пишут, а не я. А я пока просто обдумаю, а потом, как он вернётся, Пашке расскажу. Только сначала помучаю его, пусть за муфлона извинится, баран несчастный!

Я захлопнул альбом и откинулся в кресле. Жизнь продолжалась. Сегодня нам Лина Петровна наверняка разрешит телевизор ночью смотреть. И торт дадут — я видел, торт из столовки привезли и в холодильник убрали… Кстати, о холодильнике. Пирожок с капустой был бы сейчас в самый раз! А у Зинченко чай наверняка есть. Поеду-ка я к Зинченко…

Но не успел. Потому что дверь распахнулась, и в палату влетела Александра. Сестрица Александра.

— Собирайся! — весело крикнула она. — Домой поедем!

— А… а?! — только и смог сказать я.

Не очень умно, конечно, но чего поделаешь.

— С профессором вашим я уже говорила, — продолжала Александра, одновременно пытаясь натянуть на меня свитер. — Всё улажено! Он разрешил!

— Но… но мне же в машину нельзя! — тихо, чтобы не спугнуть, но всё-таки сказал я. — Я же не влезу с коляской!

— В эту, — сказала веско Александра, — влезешь!

Мандариновые острова - i_021.jpg

Влезу! Я понял это, когда Александра выкатила мою коляску из того самого грузового входа во двор, прямо под окнами моей же палаты. Конечно, влезу! Потому что передо мной стояла не какая-нибудь там обыкновенная машина. Нет!

Передо мной стоял целый дом на колёсах: квадратный, деревянный, с железной печной трубой, торчащей из крыши. А сама машина! Какая это была машина! Не «газик», не «ЗИЛ» какой-нибудь! Этих-то полно вокруг, каждый день из окна видишь. Но тут! «Урал»! Военный «Урал»! Военный — потому что защитного цвета, конечно. Да и сам по себе он просто не мог не быть военным! Огромный, трёхосный, с мощной лебёдкой перед радиатором и специальной рамой с фонарями сверху, на кабине. У него колёса были выше меня — пока я сидел на коляске, конечно, — с грубыми хищными грунтозацепами. Такой по любому болоту пройдёт, по любой заболоченной местности!

— Ого! — вырвалось у меня.

— Вот тебе и ого! — ответили сбоку.

Я посмотрел и сразу его узнал. Того, кто говорил. Это же тот — «товарищ по работе»! С карабином! «Надёжное плечо»!

— Здрасти, — сказал я. — Это ваш… домик?

Ну вот, как всегда. Хотел что-нибудь внушительное сказать, а сказал про какой-то «домик» дурацкий!

— Это кунг экспедиционный, — веско проговорил «товарищ по работе». — Пришлось кое-что разобрать внутри, чтобы влезло твоё средство передвижения, но в целом — хоть сейчас на Ангару.

И он поднял палец. Понял, мол? Я понял.

— Коля, знакомься, это Серё… Сергей, — затараторила сестрица Александра. — Сергей Васильевич! Он работает в нашем институте и… — тут Александра замялась, не зная, похоже, что сказать.

Чтоб Александра не знала, что сказать!

— Можно просто Сергей, — солидно проговорил «товарищ по работе», выручая сестрицу Александру. — Вот, приехал. Надо же человека спасать.

Человек — это я.

От кабины подошёл ещё один, похожий на Сергея, как брат-близнец. Только он был с бородой. Борода росла широкая, квадратная, так что человек казался очень солидным.

— Ну что, всё готово? — спросил у бородача Сергей.

Я даже удивился немного, что это он командует. Уж больно внушительно выглядел бородатый.

— Готово! — а вот голос у бородатого совсем не солидный был. Молодой голос.

— Ну, тогда — взяли! — скомандовал Сергей своему напарнику.

— Подождите! — сказал я.

И нашёл взглядом окна нашей палаты. Они были тёмные. Ещё бы. Я уезжаю! Я уезжаю!

В соседнем окне свет горел. Третья палата. В жёлтом прямоугольнике я увидел тёмный тонкий силуэт. Потом силуэт пропал и вновь появился, разделившись на два. Один побольше и один поменьше. Я сразу догадался, что это Ирина, то есть Ирина Александровна. С Женькой. Женьку она на руках, конечно, держала. Я им помахал в окно. Женька замахал в ответ. Смешной он. Гипсовые ноги считает. Я хотел крикнуть ему, что когда вернусь — нарисую ему корабль. Восьмидесятипятипушечный линкор. Но он всё равно же не слышит.

Хорошо, хоть про пироги сказать успел. Чтобы они тут ели, не стеснялись. Мне-то теперь ещё сто пирогов дома дадут, а может, и больше. Я же домой еду, домой!

— Поднимай, поднимай! — снова сказал Сергей.

Они с бородатым очень спокойно — раз-два! — подняли меня вместе с коляской и закатили в кузов. В кунге было интересно, немножко страшновато и уютно. Стены, обшитые деревянными рейками, почти везде какие-то шкафчики, скамеечки, полочки. Тут и там прикреплён инструмент — солидный, рабочий. Один молоток чего стоит. С меня ростом, наверное.

В углу была задвинута большая столешница — видимо, стол как раз стоял посередине. А теперь его сняли, чтоб коляска влезла. Логично. Рядом ещё поместили кучу железных деталей — мою «горку», на которую ногу класть. Мне ж и спать надо. Всё продумано! Вот правда же — надёжный этот Сергей… ладно, пусть «товарищ по работе».

Коляску привязали жёлтыми толстыми верёвками, чтобы не вздумала кататься, когда поедем. Александра села слева и взяла меня за руку. Глаза её в свете потолочной лампочки, забранной в крупную сетку, блестели. Классная лампочка, кстати, надо на нашем острове такие в Базальтовом замке развесить. Не разобьёшь! Только как бы их сделать? Может, схитрить — и пусть колонисты найдут такие лампы в грузе разбившегося корабля, покинутого командой?

От раздумий меня отвлёк Сергей. Он ловко запрыгнул в кунг, захлопнул дверь за собой и, пробравшись мимо коляски, постучал в стенку кабины. Заурчал мотор.

— Едем! — радостно сообщил Сергей и, сев рядом с Александрой, посмотрел на меня.

Я думал, что он сейчас задаст какой-нибудь дурацкий вопрос, из тех, что так любят спрашивать взрослые. Ну, там — «доволен?» или «домой-то хочешь?»

А он вдруг спросил:

— Гипс-то не простудишь?

— Чего? — удивился я.

Сергей засмеялся, снял с головы пушистую меховую шапку с какой-то чёрно-золотистой кокардой и нахлобучил её на мою костяную ногу. Кокарда весело сверкала в свете лампочки, как будто у меня выросла ещё одна голова.

Третьего января обратно. Но это же в следующем году! Так далеко я не загадывал. Какой смысл? Всё равно мы все там встретимся. И Пашка вернётся. Ещё ответит мне за муфлона! И Туруханов там. И смешной Женька. А может, и Серый у своей бабушки в Карелии чего-нибудь себе поломает. Не хотелось бы, но рано или поздно… Сегодня пляшем, завтра ляжем. Как Андрей Юрьич говорит. Но всё это будет потом, через год. А пока — Новый год же!

15
{"b":"574266","o":1}