"Совесть и долг", проклятье, умеет же Лаури выражаться цветисто, как чертовы чистокровные аристократы - Майлз Флеминг, помнится, тоже вещал что-то о том, что я должен решить, "кому принадлежит моя верность". Perkele!

- Ты... ты же точно не в Сопротивлении? Лаури?..

- Нет, Кристиан Флеминг, я точно не в нем! - огрызнулся Карьялайнен - ну надо же, оказывается, даже ледышке-Лаури может изменить его привычное хладнокровие, - А даже если б был, то точно бы не стал зазывать в это скопище идиотов тебя. Это все, что тебя беспокоит?

Все ли? Ну да - если не принимать во внимание, что я, кажется, все-таки обрек себя на покровительство чертова Майлза трекляного Флеминга - все.

- Мы хоть на какую планету идем? - надеюсь, туда еще не добрались проклятущие сканеры с Сальватерры?..

- Байкал. Других до Синнабара не предвидится.

Н-да, туда едва ли добрались - и навряд ли когда-нибудь доберутся, у байкальцев особые отношения со своими сайониками. Вопрос в другом: а пустят ли нас на планету, и не расстреляют ли превентивным порядком еще на подлете? Все знают, что в Технократии живут сдвинутые на секретности параноики - и все знают, что воевать они учатся раньше, чем даже ходить.

...Эх, "жизнь моя, иль ты приснилась мне?".. - чего-то потянуло на поэзию, причем байкальскую...

Ох, верно, не к добру.

Четыре планеты байкальцев, приютившиеся у дальнего фронтира Карты, - столица, собственно Байкал, а также Китеж, Снежная и Тенгри, давно уж были у "Нексуса" и всего цивилизованного человечества что кость, застрявшая в зубах. Называлось все это безобразие (с точки зрения Федерации, сектор с правами ограниченной автономии, с точки зрения его жителей, вполне даже отдельное государство), Байкальской Технократией, и главным продуктом его экспорта являлись, соответственно, технологии - военные и энергетические. Жители Технократии забивали большой болт на соблюдение прав человека, зато с готовностью участвовали в совместных операциях против Звездного Сада, при том, что к планетам своим не подпускали боевые корабли Федерации и на выстрел дисраптора. Если добавить к этому оголтелый милитаризм, имперские замашки и очевидное пренебрежение к демократическим ценностям, становилось ясно, за что байкальцев не особенно жаловали в Федерации. Байкальцы, впрочем, платили Федерации тем же - а их отвратительное чувство юмора у всех давно уж навязло в зубах. Ну вот кто станет называть военный спутник "Саладином" - при том, что планета, чью орбитальную группировку этим спутником предполагалось пополнить, именовалась, вообще-то, "Святая Земля", Сальватерра?!

Словом, жители Технократии были те еще варвары - но опасные и вооруженные варвары, и по доброй воле мы ни за что бы ни сунулись к ним. Но что делать, если после Байкала на нашем пути не будет заселенных планет аж до самого Синнабара? Пришлось лично сенатору Уилби связываться с руководством Байкала - я на переговорах, разумеется, не присутствовал, но слышал, что байкальцы с большей неохотою согласились позволить нам пристыковаться к одной из своих орбитальных платформ. Согласие, пусть неохотное, пришлось весьма кстати для Эжена - пока мы оставались в инфре, спать ему было нельзя, и вот уже третьи сутки держался Люмьер исключительно на сильных стимуляторах. Собственно, процедура передачи предполагалась довольно короткой - наша шикара всплывает из инфры в некотором отдалении от Байкала, далее, под сопровождением двух сторожевиков, идет к платформе, где нас встречает бригада медиков, заранее высланная с планеты. В норм-пространстве можно было наконец-то снять с иллюминаторов защитные экраны, и, пока шикара медленно приближалась к платформе, мы прилипли к ним, любуясь редким зрелищем - видом закрытой планеты Байкал. Отсюда, с орбиты, он походил на Изначальную Землю (правда, полярные шапки были намного обширнее), - и глядел на нас прекрасным, ослепительной синевы глазом огромного озера, собственно, и давшего имя планете. Орбитальная платформа, к которой мы пристыковались, представляла очередной образчик своеобразного местного юмора - только невменяемые байкальцы могли бы додуматься назвать явно не гражданского назначения сооружение, ощетинившееся орудиями, что твоя агнихотра, - "Отрадой". Собственно, сойти с шикары разрешили только двоим, мне и Лаури - поначалу меня тоже пускать не хотели, но Лаури настоял, что ему нужен кто-то, кто будет вести парящие носилки с Эженом, пока он будет идти рядом и следить за его жизненными показателями. Мне было и боязно, и любопытно хоть краешком глаза взглянуть на то, как обустроена жизнь в Технократии, откуда был родом отец. О том, почему он в свое время бежал в Федерацию, в семье не говорили. Или я просто не дорос до таких разговоров, когда мы еще жили в Тарпит-Сити?.. Может быть.

Потом-то уже стало поздно.

На обустроенном за выходом шлюза КПП нас подвергли тщательной и не особо-то церемонной проверке. Я ожидал проблем из-за своей категории "пси" и фамилии "Флеминг", но, против ожидания, прошел проверку и был допущен во внутренние помещения станции - правда, мне весьма не понравились косые взгляды, которыми обменялись сотрудники КПП, прочитав в заполненной мною анкете полное имя отца - Русланов Кирилл Германович... Эжена тоже пропустили без особых проволочек, а вот у Лаури внезапно возникли проблемы. Проверкой наших документов занимались двое мрачного вида байкальцев в военной форме, - у обоих в кобурах я заприметил внушительного вида нечто, меньше всего напоминавшего распространенные по всей Федерации электромагнитные пистолеты. Один был долговяз и рыж, второй - коренаст и русоволос, объединяло обоих одно - до жути равнодушные глаза. Возможно, это были выверты синдрома, но мне чудилось чуть различимое свечение в зрачках обоих.

Белое.

И жуткое.

Вместо генетического сканирования нас подвергли какой-то другой процедуре, предполагавшей прохождение под тремя рамками, воздух между которыми еле заметно мерцал. Получив результаты Лаури, байкальцы некоторое время озадаченно переглядывались, перезагружали свою странную систему, повторяли процедуру - с тем же результатом. Один долго что-то листал на экране планшетки, - досье у них тут, что ли, на любого гражданина Федерации?! - и по мере прочтения, брови его сдвигались все ближе над переносицей, а рот кривился. Лаури терпеливо ожидал, пока грозные стражи "Отрады" вынесут наконец свой вердикт, а вот я уже начинал беспокоиться. Наконец байкалец буркнул что-то в устройство связи. Через пару минут к нам прибыли еще трое его сослуживцев, - судя по количеству нашивок на их рукавах, то были отнюдь не низшие чины в здешней военно-технической иерархии. Один из новоприбывших (по виду больше напоминающий скандинава, со светлыми, почти белыми волосами) принял планшетку у сотрудника КПП, и пробежал взглядом результаты проверки Лаури. Закончив, кивнул чему-то - и, сунув планшетку обратно, развернулся к нам, сцепив за спиною руки в синих перчатках со странного вида накладками:

- Вы - Лаури Карьялайнен, гражданин Федерации категории "альфа", сотрудник корпорации "Нексус" в должности инфра-медика на пассажирском межсистемнике класса "шикара" под номером ZH1-115? - а глаза у вновь прибывшего байкальца были таким же, с белою жутью в зрачках. Что-то все-таки с ними со всеми не так...

- Да, - Лаури кивнул, и я встряхнул головой, прогоняя из мыслей морозную жуть, - У меня проблемы?

- Возможно, - неопределенно хмыкнул байкалец. - Результаты проверки, призванной удостоверить вашу личность, хм... не совсем однозначны.

Я навострил уши - а Лаури еле заметно напрягся:

- То есть?..

- Программа идентификации, при загрузке в нее результатов сканирования, выдает ошибку, причем таковую, какую в принципе не должна выдавать - "неверный формат данных".

- Это плохо?