- Не шути ты со смертью, Олежа. Не играй ты с ней. Не к добру это.

- Ну вот, началось, поехало. Давай-ка спать, мамуля. Хватит нам на сегодня ночного бдения, - он поцеловал ее в лоб и погасил свет.

Самому не спалось, и он долго еще вспоминал дядю Витю и то, как Колька в детстве рассказывал всякие ужасы по смерть отца. Но, да все, или почти все, было небылицами, во что верить было нельзя.

Баркас встал. В самый лед ночью все замерзло, так что ломом не проломить. Такое бывало не каждую зиму. Течение у них было сильное, достаточное, чтобы вода не замерзала. Ну, бывало, что кромкой по берегу, бывало, что на соседней реке, помельче и по медленнее лед вставал, и тогда мужики со всех окрестностей собирались на рыбалку и долгими часами сидели над лунками и кормили друг друга байками. Такого, как в этот год давно уже не было.

Морозы обещали только послезавтра. К тому времени они должны были уже закончить лов и прийти в село, откуда на реку оставалось только смотреть в окно из дому. Теперь надо было ждать подмогу, чтобы проломить лед. Все равно оттепели не дождаться, крещенские морозы стояли у них недели по три.

Капитан ходил по обледеневшей палубе и громко ругался. Стальные тросы заиндевели, и висевшие над их головами сосульки, звонко гудели на ветру.

Олег склонился за борт. Лед встал сантиметров тридцать, и им не баграми, а бурами надо было вызволять баркас. Ледокол ждать не приходилось, в этих краях их попросту не бывало. Маленький промысловый поселок, где и работы то, либо рыбаком, либо егерем, либо фермером. Женщины все по одной дома с детьми да с хозяйством занимались. Мужики на рыбалку да на охоту ходили. Пили много, как все. Вместе праздники гуляли, вместе на тот свет провожали. Жили тихо, мирно, обыденно, без происшествий. И потому все необычное надолго выбивало их из колеи.

Олег махнул за борт, и мягко приземлился на прочном льду. Тот приятно заскрипел под подошвой его сапог. Он медленно обошел баркас со всех сторон в поисках полыньи или чего-нибудь такого, что могло дать надежду. И увидел - возле правого борта у кормы отступ льда сантиметров восемь, и в нем вода темная плескалась.

- Давай лопату, - крикнул он товарищу, ожидавшему его вердикт с палубы. - Здесь быть может еще не до конца взялось, не то, что у берега. Быть может разобьем, а дальше он своим ходом проломит на глубине.

- А точно там тоньше? Капитан с береговой службой связывается, хочет ледокол просить.

- Нормально. Должен быть тоньше. Подожди, сейчас мы его проверим.

Олег вышел на берег, отыскал на нем камень поувесистей и, вернувшись на исходную позицию, размахнулся и запустил его как можно дальше, в середине реки. Тот, описав серую дугу, со звоном отскочил от поверхности, издавшей пронзительный треск, и приземлился рядом.

На палубе раздался смех.

- Хорошая попытка.

- Иди лучше в каюту, погрейся. Будем ледокол ждать, к вечеру обещали прислать.

- Как же они к вечеру доберутся? - удивился Олег, когда, сняв рукавицы, и взяв чашку в замерзшие руки, он удобно разместился в столовой.

- Они не успели корабли на море выдвинуть. Так что часов через десять-двенадцать, к ночи, должны прийти. У нас лед для них тонкий, они на полном ходу быстро придут. Кстати, мы не одни. Баркас консервного комбината тоже застрял, только ниже нас по течению, а еще ниже, баржа встала.

Такие заверения вселяли надежду на то, что через три дня, он, как и должно, вернется домой. Мать, если задержится, волноваться будет. А она старая, у нее давление подняться может.

Подкрепившись чаем, Олег вернулся в каюту. Пока стояли, экономили все. Топлива на борту было только на обратную дорогу, съестного тоже впритык, так что, из опасений усложнения ситуации ввели режим экономии энергии и провианта. Свет, и раньше бледный, теперь совсем отключили, температура на борту упала, стало зябко.

Олег кутался в двойное одеяло и пытался спать. Ночью шли на полном ходу в попытке выйти из зоны пониженной температуры и успеть проскочить холодный фронт. Не успели. И теперь стало ясно, что не успели бы. Они в любом случае встали бы на этом месте, этого было не избежать. Но, как это обычно бывает, истина становится ясной только по истечении времени.

Небо хмурилось, в каюте было серо и темно. Читать не хотелось, в сумраке болели глаза. В надежде скоротать время, Олег попытался уснуть.

Проснулся он в глубокой тьме от настойчивого стука в дверь.

- Владимич, механик! Вставай. Механик!

Олег поднялся на натруженных руках. Мышцы заныли, глаза с трудом разлипались. Он почти болезненно ощутил заметное падение температуры в каюте за время его сна. Холод стоял жуткий, изо рта шел пар. Натянув на ноги шерстяные носки и сапоги, он отпер дверь.

- Что такое? Ты что стучишь?

- Ледокол пришел, - отозвался, горя глазами, молодой парнишка Васька. Он матросом с ними первую навигацию вышел, и все ему было ново и странно непривычно.

- Когда? Двадцать минут как по рации разговаривали. Говорят, на подходе. А сейчас смотрю, огни вниз по реке видны, у заячьего бугра.

- Точно, это ледокол?

- Да, капитан говорит, буди механика.

- Ну и хорошо.

На ходу натягивая свитер, еще один, и застегивая все пуговицы рыбацкой рабочей фуфайки, он вышел на палубу. В пронзительной ночной тьме с треском и грохотом на них издали надвигалась темная стальная машина. Сигнальные огни на его палубе и мачтах не делали его дружественнее или приветливее. Мощь ледокола поражала и подавляла всех на борту баркаса.

Волнение охватило всех. Мало кому доводилось бывать на вызволяемом изо льда судне, и мало кому удавалось остаться равнодушным. Как зачарованный Олег смотрел на то, как маленькое в масштабах и маневренное судно легко вспарывает лет, словно землю вспахивает, приближаясь к ним.

Ледокол начал маневр, огибая рыболовный баркас по правому борту. С громким треском ломался лед и рассыпался на крупные и мелкие осколки. Когда, обогнув их маленький баркас с правого бока, он повернул за него, Олег перегнулся за борт и всмотрелся в пену вод. За ледоколом тянулся шлейф из мелкой взвесь ледяных осколков, во тьме ночи казавшихся пеной. За взвесью шли более крупные льдины, с острыми углами, местами вполне толстые на вид, чтобы протаранить обшивку старенького баркаса.

От движения ледокола вода поднялась, и баркас стало кренить на правый бок. Течением его могло скинуть на льдины по правому борту.

- Где стармех? - спросил Олег, сбегая вниз по лестнице.

- В машинном.

После быстрых приготовлений и по команде капитана пустили двигатель. Судно затрясло и завибрировало, сбрасывая с себя остатки ледяного плена. Потом что-то лязгнуло, и сильным толчком повалило всех на пол. В нос ударил запах антифриза.