Литмир - Электронная Библиотека

По дороге домой, Нина сказала, что теперь душа ее спокойна, она живет не во грехе, так что пусть все идет, как идет, будем скрываться. Но меня мучила эта ситуация, я строил тысячи планов в голове, но ни один из них не был хорош.

О том что происходит, конечно знал и Саммират. Иногда я говорил с ним об этом. Ведь кроме него мне и поговорить то было не с кем. Он слушал меня, но ничем помочь конечно же не мог. И иногда мне казалось, что он презирает меня за то, что я не могу устроить свою жизнь так, как хочу, отстоять свою жену.

Прошло еще немного времени и однажды испуганная Нина объявила мне, что беременна. Она была в ужасе и я тоже. Я не мог допустить, чтобы мой ребенок родился рабом и прожил рабскую жизнь, я доложен был что-то сделать. Я решил, что пойду к отцу, буду грозить, умолять, требовать. Пойду в совет, наконец, выйду на улицы и буду кричать, призывая всех к справедливости. Обо всем этом я рассказал Саммирату. Он выслушал меня, пожал плечами и ответил:

— Ну что ж. Поступите так, как вам кажется правильным.

Потом он ушел, а я лег спать с твердым намерением утром поехать к отцу. Но вышло иначе.

В ту ночь в мой дом вломились стражи совета, схватили меня и Нину и увезли в тюрьму. Ее обследовали при мне и я узнал, что у меня будет мальчик, сын. Прежде, чем Нину увели, она успела сказать мне, что назовет ребенка Сэмом.

Советник, что остался со мной, сказал, что они позаботятся об этом — избавят мир от полукровки. Я закричал и советник, сказав на прощание, что меня отправят в больницу и будут лечить, ушел.

Меня и в самом деле посадили в машину и повезли в больницу для умалишенных, а Нину осталась в тюрьме, и я не знал, что они сделают с ней.

По дороге я вел себя как ненормальный — кричал, бился, угрожал и умолял. Но всем было плевать и мне вкололи снотворного, привязали к кровати и ушли. А когда пришел в себя, со мной рядом был Саммират.

— Когда вас увезли ночью, — сказал он, — я последовал за вами. Дождался, когда тебя оставят и вытащил оттуда, Аннорд. А теперь говори, что нам делать, чтобы спасти твоего сына и жену. Я все сделаю для тебя.

Я был в отчаянии и сперва не знал, как поступить. К отцу обращаться было поздно. Скорей всего это он узнал о нас и выдал властям, — думал я.

Полчаса я бился в отчаянии, а потом мне в голову пришел безумный план.

Я сказал Саммирату, что нам нужно пробраться в тюрьму и перепрограммировать военных роботов. По образованию я был программистом и мог сделать это.

Признаюсь, это был ужасный план, но мне нужно было спасти Нину во что бы то ни стало, лишь поэтому я решился на такое.

Я снял с Саммирата цепь, удерживающую его магию внутри. Была ночь и мы пробрались в тюрьму. Саммирату пришлось оглушить заклятьем охрану и мне показалось, что лицо его сияло от радости, когда он делал это. Мне стало не по себе, но я откинул эти мысли. Главное сейчас — это Нина.

Мне удалось запустить с десяток роботов. Я просто активировал самую простую программу уничтожения, даже не задав никаких параметров. Я знал, что охранники справятся с ними к утру и надеялся, что никто не пострадает.

Саммират стоял рядом со мной и внимательно смотрел, что я делаю. В тот момент я не знал, что он запоминает мои действия. Когда роботы были запущены, в здании тюрьмы поднялась оглушительная стрельба. Пользуясь суматохой, мы пробрались в женское крыло и там нам удалось найти Нину. К счастью, она была в порядке. Ее как раз хотели отвезти на процедуры, когда все это началось, так что мы успели во время. Я вытащил ее на улицу на руках, Саммират шел впереди, готовый сразить заклятьем любого, кто встанет на пути, но мы никого не встретили — охрана была перебита, и роботы выбирались в город через огромную дыру в ограде.

Мы сели в машину. Когда мы выехали из ворот, на улицах раздались первые залпы и я едва не развернулся назад — по моей вине могли пострадать многие мои близкие и друзья. Но Нина и сын были важнее всего.

Мы выбрались к окраине. Там я велел ей уходить к своим, в Галаш, или Фешети, а сам я должен был вернуться назад, чтоб остановить бойню и ответить перед советом за свои действия.

Я понимал, что вижу ее последний раз, ведь теперь, после случившегося нам уж точно не быть вместе.

— Ты главное спрячься, — говорил я сквозь слезы, сжимая ее в объятиях в последний раз. — Спрячься и Сэма спрячь! Живите тихо и тогда вас не найдут.

Она тоже рыдала, прижимаясь ко мне и заглядывая в глаза.

— Я не хочу уходить. Я останусь с тобой, — твердила она, но я не позволил:

— А как же Сэм?

И она, отпустив руки взмолилась:

— Оставь мне хоть что-то на прощание! — а у меня ничего и не было кроме амулета, который превращал меня в человека, да нескольких драгоценностей.

Все это я отдал ей и она ушла.

А мы с Саммиратом сели в машину.

— Нужно возвращаться, мой дорогой, самый лучший друг! Без тебя я бы не справился. Ты спас мою Нину и моего сына, и я пока жив, буду помнить это, — проговорил я. — А сейчас иди домой и всем говори, что ты был дома всю ночь и ничего не знаешь. Тогда тебя не тронут и ты останешься жив.

Вот тут Саммират воспротивился. Он отрезал:

— Нет. Ты с ума сошел! Это такой шанс все изменить! Мы сможем сделать так, чтобы рабство отменили навсегда! Нельзя отключать роботов, пока мы не добились этого! Нужно пойти в ваш центр управления и запустить новых! Захватить город и диктовать Совету свои условия! Подумай, Аннорд! Если мы победим, то ты сможешь сам растить своего сына! Быть всегда с Ниной! И никогда больше позорного рабства не будет на свете.

Я говорил ему, что гибнут мои соотечественники и я не могу этого допустить. Мы долго спорили и вдруг он ударил меня магией. А потом еще раз и еще. Я ничего не мог сделать.

Саммират выбрался из машины и ушел. Но сперва он сказал, что это он донес на нас с Ниной. Потому, что он тоже не мог больше видеть, как страдают его сородичи.

— Кто-то должен был это остановить, — сказал он. — Жаль, что ты не хочешь мне помогать, но я все сделаю сам.

Я кричал ему вслед, чтоб он не делал этого. Просил не включать больше роботов потому, что программа, которую он запомнил просто заставит роботов убивать без разбору всех вокруг, но он не слушал меня.

Кое как я смог добраться до больницы живым. Испуганная медсестра перевязала мне раны и дала лекарство. Но оно не помогло. Совсем.

Тогда девушка спросила меня, кто и каким образом меня ранил.

Я сказал ей, что это эльфийская магия.

Глаза ее расширились.

— Так значит это эльфы напали на нас… Значит это они и люди все это подстроили!

Она заплакала, и я попытался ее успокоить.

Потом она сказала, что раны, нанесенный магией не исцелить нашими методами.

— Мне очень жаль, — сказала она, — но это лишь вопрос времени.

— Вот возьмите это, — она протянула мне ампулы. — это сможет отсрочить смерть, но не остонвить ее.

После этого она ушла.

— Я должна пробраться в Ратушу и предупредить всех, что это восстали эльфы, — сказала она на прощание.

Больница тем временем совсем опустела. Врачи и больные куда-то разбежались.

Я вколол себе лекарство из ампул и уснул. Мне нужно было набраться сил, чтоб добраться до центра управления, но пока кровь хлестала из меня, как из раненого быка, я не мог этого сделать.

Утром, на следующий день я проснулся от грохота. Через окно я увидел, как рухнула часть дома напротив меня и с грохотом вылетели стекла из соседнего.

Огромный, железный монстр медленно двигался вдоль улицы и палил во все стороны, а за ним по разломанному асфальту ползли небольшие черепахи, добивая все оставшееся.

Я не включал такого робота в тюрьме, да там таких и не было. Этот гигинт был с военной базы, я точно знал это.

Значит, Саммират все же добрался до центра управления. О небо, помоги нам! Как же он смог туда прорваться, через охрану?!

И тут я вспомнил, что сам снял с его шеи цепь…

Я вышел на улицу и увидел, что в городе царит кошмар. Роботов стало больше. Видимо Саммират выпустил всех, кого нашел.

40
{"b":"558314","o":1}