Напротив выхода из двора на противоположной стороне Пастера – на доме № 46 – нас ждёт мемориальная доска в честь академика живописи Кириака Константиновича Костанди, того самого, кто преподавал в училище Файга. Костанди – один из основателей (а в 1902–1920-м годах и председатель) Общества художников Южной России. Если ворота дома не будут закрыты на традиционный уже кодовый замок, можно даже посмотреть на недавно поставленный памятник художнику. Опять «победа этики над эстетикой»: неэстетично ставить памятник во дворе, закрытом на кодовый замок, но и неэтично беспокоить жильцов, желающих видеть поменьше посторонних в своём доме.

Конечно, с развитием удобств и информационных технологий жизнь и на юге всё больше сосредотачивается в квартирах, а не во дворах. Даже летом – благодаря кондиционерам – она не проходит «нараспашку», как бывало. При этом желание оградить себя от посторонних остаётся – и с развитием надёжных кодовых замков успешно реализуется. Решив эту задачу, граждане успешно раскрывают все детали своей жизни в социальных сетях. «Виртуально» не считается, наверное.

Проходим по Пастера в сторону увеличения номеров и поворачиваем налево на Дворянскую. Первый её квартал закрыт для автомобилей, и мы можем спокойно осмотреть главный корпус университета, мемориальные доски в честь видных его учёных, рассказать об этом первом одесском высшем учебном заведении.

Про университет можно рассказывать очень долго – как-никак один из старейших и крупнейших ВУЗов Украины. Можно, конечно, и коротко. Вспоминается легендарная история про доклад авиаконструктора Сталину о новом самолёте.

– Как докладывать – подробно или кратко? – спросил, якобы, волнующийся авиаконструктор.

– Можэтэ докладывать кратко, можэтэ подробно, но Ви должни уложиться в пят минут, – ответил Сталин.

Итак, что самое главное? На официальном сайте[26] университета читаем: «ОНУ – всемирно известный университет с высоким международным авторитетом, в мировом рейтинге занимает почётное 48-е место среди 75 лучших университетов мира». К сожалению, не указано, какой именно рейтинг дает нашему родному «универу» это замечательное место.

Вообще, система рейтингов зачастую даёт результаты, мягко говоря, сомнительные. Не будем говорить о прямых ошибках – например, рейтинг остроты восприятия проблемы коррупции экспертами и журналистами чаще всего называют просто рейтингом коррупции, создавая тем самым впечатление, что в РФ её больше, чем в Нигерии[27]. Но куда важнее выбор оценочных критериев.

Так, британские и американские ВУЗы в значительной мере опираются на пожертвования своих выпускников, так что в составляемых тамошними специалистами рейтингах значительный вес имеет величина эндаумента – фонда, составленного из этих пожертвований и позволяющего руководству ВУЗа почти свободно финансировать те направления деятельности, что представляются важными в данный момент. Это в какой-то мере логично: чем лучше обучен студент, тем легче ему сделать карьеру и проще выделить часть своих доходов для поддержки тех, кто его учил. Но ВУЗы из других стран, где такие пожертвования вовсе не приняты, а образование финансируется иными способами, заведомо не имеют шансов занять в таких рейтингах заметные места.

Наш отец много лет занимается системой рейтингов одесских ВУЗов. По ней в гуманитарной группе ВУЗов Университет имени И. И. Мечникова занимал чаще всего четвёртое место по основным удельным показателям. При разработке системы было очевидно: необходимо сравнивать именно удельные показатели – в расчёте на одного студента (площади, количество компьютеров и т. д.) либо на одного сотрудника (количество печатных работ и др.). При другом подходе более крупные ВУЗы заведомо в выигрышных условиях. По удельным показателям первое место занимал, как правило, Одесский региональный институт государственного управления (что характерно – бывшая Партшкола): при небольшом числе студентов и преподавателей он имел наилучшие удельные характеристики. Впрочем, от соревновательного подхода впоследствии отказались, перейдя к индивидуальной оценке каждого учебного заведения за прошедшие пять лет Как говорится: не важно, где ты находишься – важнее, куда ты идёшь.

Как мы понимаем, в любой рейтинговой системе всё зависит от показателей, включённых в систему, и правил начисления баллов по этим показателям. Дайте больше баллов за спортивные мероприятия, и у вас будет «спортивно-ориентированный рейтинг»; рассчитайте среднюю зарплату выпускников последних пяти лет – получите «производственно-ориентированный» рейтинг; возьмите за основу плату за обучение «по контракту» – получите «расходно-ориентированный рейтинг» (по этому показателю, очевидно, все наши ВУЗы далеко отстают от западных).

Как бы то ни было, у нашего университета выдающиеся заслуги и выдающаяся история. Трое из шести президентов Академии наук Украины работали в нашем университете: кроме упоминавшихся в связи с Медином Заболотного и Богомольца, это ещё и академик Владимир Ипполитович Липский (он возглавлял АН УССР в 1922–8-м годах, а в 1928–33-м был директором ботанического сада Одесского университета: в то идиллическое время во главе академии мог стоять ботаник – причём, судя по дошедшим до нас фотографиям, «ботаник» ещё и в нынешнем издевательском смысле слова; кстати, раз уж мы упомянули руководителей Академии Наук Украины, отметим два установленных в ней рекорда, связанных, правда, не с одесситом, а с киевлянином – недавно её президентом вновь – на 97-м году жизни! – переизбран выдающийся специалист по электросварке и электрометаллургии Борис Евгеньевич Патон, возглавляющий её уже 53 года). Университет окончил и защитил в нём магистерскую и докторскую диссертации изобретатель противогаза академик Николай Дмитриевич Зелинский. Мемориальная доска, ему посвящённая, висит на кафедре органической химии, расположенной на Преображенской. Туда мы тоже подойдём. А сейчас расскажем о выпускниках и работниках университета по уже отработанному принципу «впервые в России/мире».

Первую отечественную вакцину от сибирской язвы создал профессор Новороссийского университета Лев Семёнович Ценковский в 1883-м году (он, правда, тогда работал уже в Харьковском университете). Первая в мире, конечно, создана Луи Пастёром (мы не случайно подошли к университету со стороны улицы Пастера). Но расчётливый француз не отдал рецепт, а после вакцинации парижской вакциной в России погибало до 80 % скота. Пришлось Льву Семёновичу создавать вакцину самостоятельно, причём учёному удалось устранить самое грозное препятствие в практическом применении вакцины – непостоянство ее свойств.

Спустя девять лет – в 1892-м году – выпускник Новороссийского университета и ученик Мечникова Владимир (Маркус-Вольф) Ааронович Хавкин создал в Париже первую противохолерную вакцину. С её помощью он смог остановить эпидемию холеры в Индии и не допустить распространения болезни в Европе. Пятью годами позже, в 1897-м, учёный сделал первые в мире прививки против чумы и организовал в Бомбее противочумную лабораторию. Один человек создал вакцины против двух самых страшных инфекционных заболеваний!

«Биография этого еврея, столь ненавистного индусам, которые его чуть не убили, в самом деле замечательна. В России это самый неизвестный человек, в Англии же его давно прозвали великим филантропом». (А. П. Чехов). Чтобы не сбиваться на поспешный пересказ уникальной жизни Маркуса-Вольфа (он родился в Одессе в 1860-м году и умер в Лозанне в 1930-м), советуем «погуглить» этого человека. Кстати, заметим: высшее достижение технологии, когда понятия становятся глаголами – «отксерить», «факсануть», «погуглить».

Студент Одесского университета и сотрудник одесской астрономической обсерватории Георгий Антонович Гамов прославился на весь мир в 1946-м году в США как создатель гипотезы «горячей вселенной» (уточнение теории «большого взрыва»). Также Георгий Гамов первым выдвинул гипотезу генетического кода и создал квантовую теорию альфа– и бета-распада радиоактивных ядер. Его биография так же насыщена и удивительна, как и биография Владимира Хавкина. И вообще он – «бедолага, по недоразумению не получивший Нобелевской премии», или, с учётом его вклада в мировую науку, «трижды нелауреат Нобелевской премии». Впрочем, George Gamov (так он именовался в США, где работал после невозвращения в СССР) прожил всего 64 года. А Нобелевский комитет – в противовес тому, что задумал сам Нобель – вручает премии в основном не молодым учёным для продолжения ими перспективных исследований, а «мэтрам» науки, чей вклад в неё уже очевиден.