На второй день путешествия Клауд отозвал девушку в сторону.

– Поменьше разговаривай с капитаном.

– Я с ним и не разговариваю, – возмутилась Кира.

Клауд её недовольство оставил без внимания.

– Он очень подозрительный, – объяснил вор. – Если начнёт спрашивать, кто мы такие, скажи – артисты.

– Почему артисты?

– Потому что одеваешься ты как парень, а в таком виде ходят только авантюристки, воины или артистки. На воина ты не похожа, уж извини.

На авантюристку она, видимо, тоже не походила. Кира философски пожала плечами – артисты так артисты, хоть горшком назови, как говорится. Она и сама старалась избегать общения с Ригом Боданом и вообще не попадаться ему на глаза. А капитана, похоже, разбирало любопытство, или пассажиры просто казались ему подозрительными, но, во всяком случае, как Кира не старалась, а примерно через неделю после разговора с Клаудом она столкнулась с капитаном на корме.

– Доброе утро! – пропела девушка, попытавшись проскочить мимо. Не вышло. Риг Бодан ненавязчиво преградил ей дорогу.

– Доброе, Лукреция.

Кира скрипнула зубами.

– Как вы себя чувствуете? Как настроение?

– Всё отлично, спасибо, – покивала девушка.

Капитан пытался поддерживать светский разговор, но беседа напоминала фарс.

– Вам раньше случалось путешествовать рекой?

– Я никогда не путешествовала на баржах, – честно ушла от ответа Кира.

– Ваш брат говорил, вы артисты. Должно быть, вы много путешествовали, – вежливо заметил Бодан.

Кира мысленно выругалась.

– Какие представления вы даёте?

– Давайте не будем об этом, – не выдержала она.

– Почему же? Вы не любите то, чем занимаетесь? – приподнял брови капитан.

Кажется, он считал, что всякий артист должен на голове ходить от счастья, что занимается именно «балаганным делом».

– Мне хотелось бы попробовать что-то другое, – ответила Кира.

Она точно знала: если уж довелось врать, то говори как можно меньше деталей, и как можно больше общих фраз.

– А откуда вы родом?

Вот такие вопросы точно не задают ни с того ни с сего. Кира быстро отвернулась, чтобы капитан не смог догадаться по лицу, о чём она подумала, и вдруг заметила на берегу какое-то движение.

– Что это? Вон там, видите? – она показала рукой.

– Что? – Бодан сощурился, вглядываясь в берег, и тут над водой раздалось сердитое гудение, и через миг в борт врезался гарпун. Примерно на расстоянии метра от него воткнулся второй; к берегу от них тянулись канаты.

– Разбойники! – закричал капитан, выхватив кортик.

По верёвкам, прямо над водой, к барже неслась маленькая платформа, на которой размахивали саблями и орали бандиты. Капитан размахнулся и рубанул по верёвке, которая хлестнула, мало не задев его по лицу, и разбойники бултыхнулись в воду. Но от берега к баржам уже летели точно такие же платформы – бандиты подошли к процессу грабежа творчески.

– К оружию!

Капитан побежал по палубе. Люди на баржах, выхватив кортики, рубили канаты, однако нападение было слишком неожиданным, и они просто не успели обрубить все. Через минуту на нескольких суднах закипел бой, а над водой разнеслись первые крики раненных. Разбойники напали внезапно (понятное дело, такие нападения всегда внезапны: вряд ли кто-то из нападающих в таких случаях загодя посылает парламентёра, который, деликатно откашлявшись, сообщает, что, мол, дико извиняемся, но мы сейчас вас будем грабить). Люди кричали, наскакивали друг на друга с перекошенными, обезображенными яростью лицами, звенели клинки. Люди убивали друг друга, и это было страшнее, чем тогда, когда странные твари рвали людей на части, загнав их в тупик. Кирой овладела единственное желание: спрятаться, убежать, укрыться от этого страшного звона и крика. Какая-то часть её, воспитанная на книгах о Грёзье и д`Артаньяне, несвоевременно подала голос о недостойности и трусливости такой мысли. Но рядом с ней через борт перемахнул бородатый мужик с саблей наперевес, и во внутренний диалог вмешался здравый смысл, обозвавший её дурой и велевший немедленно делать ноги. Кира развернулась на пятках и припустила во весь дух, почти не разбирая дороги. Она с ловкостью, удивившей даже её саму, обогнула двух человек, которые, сцепившись, катались по палубе, и на полном ходу врезалась в чью-то спину. Этим «кем-то» оказался рубившийся с капитаном разбойник. Бедняга, не ожидавший нападения сзади, пошатнулся, полетел вперёд и, нелепо взмахнув руками, напоролся прямо на клинок.

– Извините, – пробормотала Кира.

– Не путайтесь под ногами! – рявкнул капитан, не глядя отмахнувшись от подскочившего справа бандита, рубанув того по лицу.

Кира отступила, прижав ладонь ко рту. «Так нельзя! – в панике подумала она. – Надо бежать, пока меня тоже не прирезали».

– Попалась! – радостно возвестил голос у неё над ухом, дохнув запахом гнили и тухлой рыбы. Не долго, думая Кира со всей силы опустила каблук сапога на башмак разбойника, извернулась и для верности ещё ткнула его в глаз, но промахнулась с непривычки и чирканула ногтем разбоунику по брови.

– А-а-а! Зараза! – заорал тот, швырнув девушку на доски и отвесив такую оплеуху, что из глаз у неё брызнули слёзы, и мир вокруг закрутился.

– Грузи!

Кто-то перехватил её поперёк пояса и перекинул через борт. Кира вскрикнула, ощутив себя в коротком полёте, её поймали, усадили на платформу, один из разбойников сдвинул рычаг, и платформа понеслась к берегу, быстро набирая скорость. Девушка беспомощно оглянулась на баржу. Над бортом появился Клауда, и в ту же минуту прогремели два выстрела, слившихся в один. Разбойники с платформы свалились в воду, не издав ни звука.

– Прыгай! – закричал Клауд.

– Я не умею плавать! – крикнула в ответ Кира, с ужасом глядя на пенившийся вокруг водяной поток.

Берег приближался.

Третий день она брела по лесу сбивая ноги и мысленно практикуясь в сквернословии. Лес вокруг напоминал джунгли и тайгу одновременно, но очень и очень приблизительно. Росли здесь в основном сосны, правда, соснами их можно было назвать лишь условно, поскольку мало того, что каждое дерево было с семиэтажный дом, так ещё и иглы имело как у дикобразов. Не смотря на то, что деревья стояли на порядочном расстоянии друг от друга, в лесу всё равно было темно: густые заросли папоротника, выше человеческого роста, создавали сумерки и походили на крыши диковинных изумрудных шатров, зато на открытых полянах всё затоплял солнечный свет. На Земле такие папоротники исчезли несколько тысяч лет назад, оставив после себя лишь жалкие миниатюрные копии.

Где-то наверху в звонкой трели заходились птицы, скрытые густым переплетением ветвей. Под папоротниковой крышей воздух был влажен и горяч как в парнике, хотя весна ещё только началась. Землю покрывала шелковистая травка, крайне удачно маскировавшая все корни и камни, да вдобавок цеплявшаяся за подошвы ботинок, не прибавляя радости к и без того угнетённому состоянию девушки.

После нападения на баржи шайка разбойников сильно поредела, их осталось не больше десятка. Мирные с виду купцы на поверку оказались отъявленными головорезами, и дали нешуточный отпор, повезло ещё, что удалось захватить такую ценную пленницу. Кира серьёзно подозревала, что разбойникам про неё настучал Малюта, иначе откуда им было знать, что на барже есть девушка с нужным цветом волос?

Они почти не останавливались, углубляясь всё дальше в лес, как будто боялись преследования. Кира, которую атаман вёл на верёвке, плелась вместе с ними, постоянно спотыкаясь и отмахиваясь от назойливых мошек, норовивших забраться под воротник. У неё было время подумать, и в основном она размышляла о превратностях судьбы, не озаботившейся подготовить её к грядущим неприятностям.