Литмир - Электронная Библиотека

Почти все члены правления впились взглядами в нижние экраны — в лица Сони и Василия. И только председатель, Павел Игнатович Бардин, смотрел главным образом на центральный монитор, куда шел сигнал от видеокамеры, спрятанной в зазоре между одной из опор и брезентом шатра. Лиц героев на этом мониторе не различить — Соня и Василий сидели в четверть оборота к камере, — зато фигуры были видны целиком. Поэтому именно председатель первым понял, что происходит, когда Соня и Василий потянулись друг к другу, чтобы поскорее справиться с застежками на ремешках футляров с видеокамерами. Остальные зрители, увидев лица игроков крупным планом, должно быть, решили, что герои собираются поцеловаться.

Павел Игнатович с потаенной улыбкой откинулся на спинку кресла. Ожидая, пока до его товарищей дойдет суть происходящего, он занялся устным счетом, прикидывая сумму своего выигрыша. По самым скромным оценкам выходило, что она составит около двух миллионов евро, ибо основная ставка (сто тысяч) была сделана Бардиным на «аварийное» завершение игры. С учетом потерь (двести пятьдесят тысяч на организацию игры и две пятидесятитысячные ставки на Иеремию и Марго) чистая прибыль превысит полтора миллиона. Недурственно…

— Сволочь! — густобровый брюнет с выраженной восточной внешностью в сердцах треснул ладонью по дубовому столу. — Убыть, к такой-то матэры!

— Рустам Мамедович, дорогой, мы, конечно, готовы сделать скидку на твой кавказский темперамент, но вообще-то в солидном обществе к проигрышу принято относиться спокойнее, — промурлыкал председатель баритоном сытого кота.

Пока господин Мусабеков переваривал эту реплику, прикидывая, достаточно ли она оскорбительна, чтобы схватиться за кинжал, или пока можно ограничиться убийственным взглядом, господин Левачев, тоже поставивший крупную сумму на Василия, укоризненно заметил:

— С другой стороны, в приличном обществе не принято так неприкрыто радоваться выигрышу, Павел Игнатович. Рустам Мамедович потерял в общей сложности около миллиона.

— Позвольте, почему сразу — потерял? — всполошился господин Пфайфер, в числе прочего поставивший двадцать пять тысяч на Соню. — Они еще могут одуматься и вернуться.

— Прошу прощения, Александр Янович, но я больше не намерен идти на уступки, — твердо произнес председатель. — Мы только час назад договорились, что признание Жанны — последнее нарушение правил, которое мы допускаем. Сколько можно? Сначала двое игроков снимают камеры на ночь, потом киллер убивает при свидетелях, потом другой киллер объявляет о своем киллерстве… Интересно, осталось ли хоть одно правило, которое они соблюдали от начала до конца? Еще бы мне не радоваться выигрышу, Николай Михайлович, — ответил он на упрек Левачева. — По совести, он должен был достаться мне позавчера. И после этого я еще дважды мирился с вашим решением продолжать игру, несмотря на махровые нарушения правил. Все, довольно. Час назад вы все проголосовали, что это — последний раз. Игра окончена, господа. Пора подводить итоги. Что у нас с финансами, Евгений Константинович?

Казначей клуба, Евгений Константинович Белецкий, в котором Соня и Василий без труда узнали бы господина в плащ-палатке, встал, достал из кармана КПК, потыкал карандашиком в кнопки и начал отчет:

— Как вы помните, на организацию игры было выделено семь миллионов евро: по двести пятьдесят тысяч с членов правления и по пятьдесят тысяч с рядовых членов клуба. На сегодняшний день мы продали зрителям со стороны тысячу шестьсот семьдесят два билета, по тысяче евро каждый. Могли продать и вдвое больше, но в целях безопасности распределяли строго по рекомендациям членов клуба. За вычетом суммы на аренду зрительных залов, доход клуба по этой статье составил чуть больше миллиона четырехсот тысяч евро. Теперь букмекерская статья доходов. В настоящий момент ставок сделано на общую сумму тринадцать миллионов триста сорок тысяч. Как вы знаете, половина этой суммы пойдет на выплату выигрышей, а другая половина — в фонд клуба. По этой статье клубу пока причитается шесть миллионов шестьсот семьдесят тысяч. Но это не окончательная сумма. Поскольку мы разрешили делать ставки вплоть до начала последней серии, которую сейчас готовят наши монтажники, думаю, можно рассчитывать еще по крайней мере на миллион, даже больше, учитывая, что в последние минуты сумма ставок всегда возрастает. И еще один миллион поступит из сэкономленного призового фонда. В итоге получается около десяти миллионов. Аренду острова мы оплатили до конца года, причалы и стоянки на острове уже оборудованы, следующие команды игроков сформированы. Это означает, что проведение очередной игры обойдется нам миллиона в три. Следовательно, шесть, а то и все семь миллионов, взысканные на организацию первой игры, членам клуба можно будет возместить. Если вторая и последующие игры с точки зрения финансов пройдут столь же успешно, мы начнем получать прибыль. У меня все, господа. Спасибо за внимание.

— Ну вот, Рустам Мамедович, все оказалось не так уж и страшно. Четверть своего миллиона ты, считай, уже вернул, остальное возместишь до конца года, если, конечно, не будешь ставить с прежней горячностью. Теперь предлагаю обсудить меры, которые склонили бы будущих игроков к строгому соблюдению правил. И, может быть, внести поправки в сами правила. Кто за мое предложение…

— Одну минуту, господин председатель! — господин Квяткевич, самый младший из членов правления, вскочил с кресла. — Мне кажется, прежде чем приступать к обсуждению следующей игры, было бы неплохо решить судьбу этих игроков. Нельзя проводить новую игру, пока эти двое торчат на острове. Значит, нужно либо объявить им амнистию и вывезти их оттуда, либо отправить на остров карательную экспедицию.

— Убыть! Убыть, к такой-то матэри! — снова потребовал Рустам Мамедович.

— Ваше предложение мы уже слышали, господин Мусабеков. Я обязательно вынесу его на голосование, — успокоил председатель кровожадного горца. И повернулся к Квяткевичу. — Спасибо за своевременное вмешательство, Юлиан Витольдович. Сами-то вы что думаете по этому поводу? Простить или наказать?

— Думаю, дешевле будет простить, Павел Игнатович, — сказал Квяткевич, потерявший последнюю свою ставку с гибелью Мадонны и успевший обрести душевное равновесие. — Каратели потребуют хорошего вознаграждения. Если помните, мы обещали своим людям, что убивать им не придется. Они согласятся, конечно, но зачем нам лишние траты?

— Я сам! — взревел Мусабеков. — Лычно туда поеду ы зарэжу ублудков!

— Помилуйте, Рустам Мамедович, мы не можем этого допустить! — испугался господин Пфайфер. — Вы представляете, что сделают с нами ваши родственники, если вы не вернетесь оттуда живым?

— Они вас тоже зарэжут, — подумав, признал Мусабеков и несколько поостыл.

— Мы можем выслать своих людей и забрать продукты, — предложил господин Левачев, несклонный прощать гладиаторов, из-за которых остался без миллионного выигрыша.

— Не согласятся, — возразил Павел Андреевич Яковлев, проигравший совсем немного, потому что ему хватило ума сделать вдобавок к прочим ставкам небольшую ставку-страховку на сорванную игру. — Во всяком случае, я бы точно не согласился изымать продовольственный запас у хорошо вооруженных людей.

— Я бы не сказал, что они так уж хорошо вооружены, — заметил господин Пфайфер. — Василий выбрал себе в качестве оружия только пистолет, подводное и охотничье ружья, а Соня — один револьвер.

— Да, но зато Иеремия привез целый арсенал, — напомнил председатель. — Автомат, пистолет, снайперскую винтовку и даже ингредиенты для самодельной бомбы. Да и остальные снарядились вполне прилично. И все это добро теперь в распоряжении наших голубков.

— А почему придурки, которые обслуживают игру, не вывезли лишнее оружие и еду, когда ездили за трупами? — раздраженно поинтересовался господин Левачев.

— Потому что мы не отдавали им такого распоряжения, Николай Михайлович, — преувеличенно терпеливо объяснил председатель. — Согласен, это наше упущение. Но, в конце концов, на то она и первая игра, чтобы обкатать правила и извлечь уроки из ошибок. В следующий раз будем умнее. А пока нам нужно решить судьбу двух игроков из первой, пробной партии. Я присоединяюсь к Юлиану Витольдовичу: дешевле их простить. Тем более что у Сони есть родственники, которые, по идее, могут устроить нам неприятности. Нет, устроить — это вряд ли, но энергичные попытки с их стороны могут обернуться лишними расходами с нашей.

28
{"b":"547361","o":1}