Инженерные войска. Значит, в военкомате меня обманули. И чему я, собственно, удивляюсь? Им ведь главное - любыми способами доставить призывника к распорядительному пункту, а уж там за нас брались такие, как майор Некануров и прапорщик Сидоркин. Вот облом! Уж лучше бы мне не приходить в тот чёртов военкомат! Но был и положительный момент - вечером мой поезд! Ура!

"Лавренёв Дмитрий - солдат инженерных войск" - постоянно проговаривал я и сам себе не верил. Было единственное желание - вернуться домой и жить прежней жизнью (ключевые слова, отличающие эти два этапа моей жизни - жить и выживать).

Но чудо и не собиралось происходить. Спустя часик группу будущих солдат инженерных войск вызвали к жёлтой линии перед окном штаба. Снова проверили наличие всех призывников и приказали разойтись. Пока никто не сбежал. Хотя, если бы метровый бетонный заборчик, что возле турников, имел зрение, то видел бы сотни ног, перемахивающих через него и бегущих навстречу эйфорической свободе и новым проблемам, которые она несёт. Безумно рад, что уезжаю сегодня. Ещё день на распределительном пункте я бы вряд ли выдержал. В уме зарождались мысли о мести за разбитый организм и надежды на лучшее будущее.

Сопровождающим назначили некоего полполковника Гриневича и сержанта Кузьменкова. Они не заставили себя долго ждать. Быстрее Воеводина явились из дверей штаба. Подполковник Гриневич был колоритной и запоминающейся фигурой в этой истории. Лысый накачанный мужчина лет 45-ти с высокомерной любовью к собственному "Я". Бросив уничижительный, господствующий взгляд в сторону первого бокса, где сидели я с ребятами, он упёр руки в боки и принялся строить будущих солдат инженерных войск. Приказ мы выполнили оперативно и без лишней суеты. Ещё бы! Кому охота на морозе коротать время? По взгляду новоиспечённого командира можно было прочитать: "Боже! Что за сборище уродов?"

Чуть позже явился и сержант Кузьменков. Удивлению не было предела. Да ведь это тот самый солдат, с которым мы уже вторую ночь дрались. Ему ещё Федяев оторвал погоны и заставил есть. Сержант меня также заметил и, ручаюсь, от ярости, готов был сожрать свои погоны вновь. Я, забыв о возможности моргать, зло смотрел на сержанта, а он, не отводя взора, смотрел на меня. Месть, усевшись на моём левом плече, шептала:

- Давай, Дима, отомсти ему за свою кровушку! Разве можно это терпеть?

И вправду. Ещё никогда я не пускал подобные ситуации на самотёк. Но мысли мои быстро испарились, как только подполковник Гриневич стал произносить свою речь:

- Здравствуйте, товарищи призывники.

- Здравия желаю, товарищ подполковник! - поприветствовали мы его, перекрикивая друг друга.

- Меня зовут подполковник Гриневич. С этой секунды и до приезда в воинскую часть я назначен главным. Оговорюсь сразу: всех нежелающих служить - убиваю на месте, как предателей Родины!

- Так точно! - громко произнесли мы, находясь в некоем замешательстве от услышанных речей.

- С сегодняшнего дня вы - солдаты инженерных войск. По прибытию в Каменец-Подольский я лично распределю вас по двум воинским частям: А1666 и А1667. Учеба будет длиться три месяца, и уже в начале февраля следующего года будем вас отправлять, так скажем, в "боевуху", где и пройдут ваши оставшиеся девять месяцев. Запомните: по прибытию в воинскую часть - вы обязаны гордиться ею, а после вашего дембеля - воинская часть должна гордиться вами!

- Дембель! - задумчиво повторил один из стоящих рядом с Гриневичем призывников, выделив для себя из всего услышанного лишь самое желанное.

- Нет, солдат! До дембеля тебе ещё придется пройти огромный и нелёгкий путь! Отдать долг Родине! И, возможно, тогда ты...

А я всё думаю:

"Вот так всегда! Когда государству что-то от нас нужно, - оно гордо называет себя Родиной! Чёрт-те что!"

Уже под самый вечер, ворота КПП отворились вновь и, группа людей с видеокамерой, проводами и микрофонами ринулась в нашу сторону.

"Телевидение? - подумалось в одночасье - Только бы мама, глядя новости, не увидела мою разукрашенную морду!"

А уже в 19 часов, оператор одного из местных телеканалов, снимал патриотическую речь майора Неканурова Николая Леонидовича на фоне гордых лиц будущих солдат. Ну, в общем, нас. Я спрятался за спиной одного из призывников и, надеюсь, видно меня не было. Почувствовал себя местной знаменитостью, скрывающейся от папарацци. Именно тогда нам вручили сухпаёк и красивыми завуалированными фразами желали гордо носить погоны и стараться для своей Отчизны. Хотелось, конечно, спросить: "Простите, ну а когда Отчизна будет стараться для нас?", но резко вспомнил, что мой острый язык - главный катализатор всех недавнишних тумаков, и поэтому тихонечко прослушал речь до конца.

Сухпаёк, что обременял теперь мои руки, был точно таким же, каким ещё вчера хвастался Федяев Арсен, - некомпактная зелёная коробка, где всё было распределено на порции: завтрак, обед и ужин.

Но, вот оно, телевидение и лицемерие: как только камера выключилась, и оператор так же незаметно скрылся за воротами, как и появился, подполковник Гриневич снова принялся вести разъяснительную беседу. Всё остальное время он проводил в штабе и на турниках.

Если не брать в учёт его слова о сучьих отродьях и ничтожествах, которые можно запросто использовать при заполнении документов на приёме на работу в графе "Кратко о себе", то сказал он при этом и хорошую новость, - через час мы должны уже сидеть в поезде "Днепропетровск - Золочев".

Камянец-Подольский - город в Хмельницкой области Украины, одно из древнейших мест нашей Родины. От любимого Днепропетровска в 14-ти часах езды.

Со всякими мыслями я просидел в боксе еще полчаса, думая о мести и туманном будущем. За эти полчаса видел, как некоторые уникумы, любопытства ради, уже раскрыли свои сухпайки и прямо расплывался коварной улыбищей, ведь знал, что они за это, ох как получат! Мне-то дела до них нет, но всегда было любопытно наблюдать за дураками и в очередной раз тешить своё, уже надломленное, самолюбие.

" А я бы так не поступил! Глупцы!"

Прелиминарно я уже знал, что в ближайшее время должен буду сделать. И я сделаю! Оставив свои вещи на одной из лавочек, я отправился в казарму, где и нашёл рядового солдата, которого окрестил уже "метр пятьдесят пять".

- Тебе чего, солдат? - спросил грубо он, оторвавшись на миг от игры на мобильном телефоне.

- Слушай, а я ведь знаю, что ты почти дослужил! - созерцая удивление в его глазах, проговорил я.

- Да что тебе с того? - "метр пятьдесят пять" отложил в сторону телефон.

- Хм... вопросы, вопросы. Как много их при чувствах любопытства, страха и в неведении недалёкого будущего!

- Послушай, ты... - солдат хотел привстать, но я тут же ударил его в переносицу.

- Сядь и слушай! Ты позволил себе со своими отморозками поднять на меня руку! Кто дал вам такое право?

- "Дедовщина" тебя ещё научит, правозащитник!

- Как ты сказал? - схватил его за грудки со злобой я, - "дедовщина"?

- Да, она - самое страшное, что ждёт тебя! Она погубит тебя!!! Будь уверен!!!

- Ну, уж нет! Из всех морально-психологических ценностей человечества - я намного страшнее "дедовщины"! Вот этими руками я докажу тебе!

- Зачем тебе всё это? Я ведь толкнул тебя лишь в воспитательных целях!

- Воспитание начинается с собственной персоны. И, ой как сомневаюсь, что ты, напав на меня этой ночью со своими ребятами, думал о маломальской морали по отношению ко мне!

- Да перестань! Мы тебя не тронем! Жизнь тебя научит!

Ударив солдата по щеке, я произнёс, чтоб не каркал на мою судьбу и поспешно вышел из прохладного помещения.

Эх, душа ты моя, песенка ты моя неспетая, что ж я снова делаю и в кого такими поступками превращаюсь?

И вот, в тот момент или, как пишут в комиксах - вдруг, вышел из штаба подполковник Гриневич с молодым сержантом Кузьменковым. Не успел я присесть на лавочку в первом боксе, как поступил приказ вновь собираться.