- Спасибо, ребята. Я вас очень люблю! - сентиментально, чуть не плача, произнёс я; очень был тронут тем, что меня любят, и будут ждать.

Тут сзади подбежала Юлечка и со слезами на глазах повисла на моей шее:

- Не пущу!!! - закричала она. - Только не этого человека! Прошу!

Я так хотел избежать телячьих нежностей, но слёзы полились сами собой. Что за день? Уж не пролог-ли это к моей новой жизни? И что делать с человеком, обмякшим на твоей шее? Как утешить? Я провёл рукой вдоль изящной спинки, целуя лобик и носик ненаглядной. Большим пальчиком вытер слёзы с её карих глаз, как вдруг услышал позади:

- Ми - ся - ти - на!!! - голос приближался. Так называла меня только мама (она придумала мне такое умилительное прозвище от старорусского слова - Митя - так раньше Дмитриев звали). Так и знал, что мама с дядей Толей всё-таки приедут. Дело перетекло в слюнявое русло. Мама меня три минуты фотографировала с друзьями и любимой девушкой. И, наконец, я буквально вылез из объятий близких людей и постучался в высокие, серые ворота, на которых был выгравирован герб Украины. Строгий, молодой солдат открыл и лаконично потребовал мою повестку. Немного растерявшись, я порылся в карманах узких джинсовых штанов и, немного смятую, протянул её солдату. Он на миг опустил взор на клочок бумажки с моей фамилией и опосля сказал, чтоб я шёл вперёд. Глотнув тяжёлый ком старой жизни, я тот час же скрылся за серыми воротами, где остались плачущие родители, бьющаяся в истерике Юля и вздыхающие друзья.

Вот и началась моя новая жизнь. Долг перед Родиной - есть долг, чтобы я не думал.

Сразу за воротами меня остановили двое толстых мужчин лет под сорок, в милицейской форме. У них было весьма игривое настроение. Когда они обратили на меня внимание, то вдруг резко стали серьёзными, будто прижала нужда посреди поля. Один из них на ломаном, русско-украинском языке, сердито проговорил, чтоб я сложил свои вещи на постамент, возле которого они стояли, и ждал, пока произойдёт проверка вещей.

- Хорошо - растерянно пробормотал я.

- Не "хорошо", а - "есть"! - громко и требовательно поправил меня второй проверяющий.

- Есть! - быстро исправился я.

- То-то же! А "хорошо" будешь девкам своим говорить!

Я виновато кивнул головой.

"Ну и жизнь началась!" - изумлённо констатировал я.

Уже с первых минут на сердце стало настолько тяжело, что и словами не передать. Безумно захотелось вернуться домой. Но я прекрасно знал, что, свернув с протоптанной тропинки, не всегда можно вернуться на неё снова. Обратного пути уже не было. Без сомнений, трудно мне придётся в армии с моим-то характером. Представьте только: свободолюбивый, вспыльчивый, не терпящий всяческой критики в свой адрес, задиристый и гордый. Тут без "Валидола" дела не будет.

Я, нервничая, молча ждал, пока эти два поросёнка перероют мою сумку, и дадут возможность идти дальше. Стараясь сдерживать эмоции, стал поочерёдно перебирать пальцами одной руки по большому пальцу, изображая тем самым игру на гитаре и олицетворяя методику известных докторов.

- Шмаль? Оружие? Алкоголь есть? - спросил второй.

- Нет! - незамедлительно ответил я, смутившись.

- Нет чего? Шмали? Оружия? Алкоголя? - путал меня вопросами милиционер.

- Из того, что вы перечислили - нет ничего!

- Смотри, чтобы мы в твоей сумке этих предметов не нашли! - припугнул меня первый, максимально близко преподнеся свою физиономию к моим глазам. Я невольно отодвинулся назад.

Они вдруг так засмеялись, что и сумку оставили в покое.

- Держите дистанцию! - сердито проговорил я.

- Ты, паренёк, не умничай! Я, чтоб ты знал, могу всё: и рабом тебя сделать, высечь тебя, сослать в Сибирь, продать, как скотину или женить по своему усмотрению. Ха-ха. Понял?

- Ты уж извини, - сквозь смех, проговорил второй. - Нам положено! Недавно здесь мальчик пронёс мимо нас наркотики и, обкурившись на территории распорядительного пункта, погиб. Вон там венок на той берёзе висит. Видишь?

- Эх, а я был уже майором. Всё из-за этих малолеток, страдающих комплексами неполноценности, я теперь - снова капитан! - обречённо высказал второй.

- Я могу идти? - оставаясь равнодушным к их проблемам, спросил я.

- Да, можешь идти. Ещё раз извини!

- Бог простит! Я ведь не священник! - кинул напоследок я и пошёл дальше.

Только сейчас удалось осмотреть территорию. Видя такую широкую местность, я даже растерялся: не знал, что делать дальше и куда идти. Впереди виднелись четыре бокса (такие себе навесные комнатки ожидания), а в каждом из них были расположены невзрачные голубые лавочки, на которых сидели ребята примерно моего возраста и чего-то с тревогой ждали. Я решил далеко не идти и присел в первом боксе, рядом с компанией парней, оживлённо спорящих о чём-то.

Долго не думая, принялся знакомиться.

- Пацаны, а вы здесь давно?

- Это уму непостижимо - мы здесь вторые сутки! - прикрикнул один из них, будто устал отвечать на один и тот же вопрос.

- Как так? - удивился я.

- А вот так! Все знали, что дорога от военкомата ведёт в распорядительный пункт, но никто и подумать не мог, что так долго придется ждать своего поезда.

- Не распорядительный, а распределительный! - поучительно протараторил второй.

- Да какая разница, чертила?

- А где вы ели, спали? - перебил нависший спор я.

- Да тут... Казарма есть...

- Ага, - нервно ухмыльнулся рядом сидящий, - казарма рассчитана на 100 человек, а нас здесь сидит более пятиста!

- Да какой там? Сегодня после обеда ещё 50 человек привезут!

- Ого! А где остальные спят?

- Здесь! - выпучил глаза третий, от негодования шлёпнув ладонью по лавочке, на которой сидел.

- Кстати, я Димон Лавренёв, - вернулся к истокам знакомства я.

- Не думаю, что это действительно "кстати"! - буркнул первый, вконец потеряв терпение от ожидания "не пойми чего".

- Илюшин, закройся! Дим, не обращай внимания, он воспитан улицей. Меня зовут Арсен Федяев. Рад познакомиться!

- Я - Юра Селезнёв. Живу на проспекте Кирова. А этого пройдоху зовут Женя Илюшин, он из Амур-Нижнеднепровского района.

- Да, на Амуре все такие... "быдло-стайл".

- Отлично, вот и познакомились! Кстати, ребята, а поведайте-ка мне о здешней кормежке, - попросил я, решив восполнить пробелы незнания новой жизни.

Ребята улыбнулись. Ну, конечно, пацанам потешно - они ведь владеют информацией. Создалось впечатление, будто я доисторический лучник, вышедший из кустов магнолии, в поисках добычи и случайно наткнулся на киборгов из будущего, строящих свои робофабрики и биосинтезы на территории леса, кормящего меня много лет.

- Скоро обед, - хихикнул Арсен. - Сам узнаешь!

- Что, так невкусно? - вяло улыбнулся я.

- Ну, как тебе сказать, братан? Мыло вперемешку с автомобильным брызговиком ел когда-нибудь?

- Бог миловал, - засмеялся я.

- Вот, а это у них в столовой - пшённая каша. А опилки вперемешку с хлоркой хрумкал? Чего ржёте? Это у них овсяная каша, сэр. А про чай я вовсе молчу!

- Бром всё-таки добавляют? - спросил Юра у рассказчика.

- Нет, сейчас уже не добавляют. По цвету чай похож на просроченный лимонад "Буратино".

- А по вкусу? - безудержно смеялся Селезнёв, приобняв Арсена.

- По вкусу? На коктейль "Голубая лагуна" вперемешку с лошадиными отходами.

Тут мы со смеху и попадали. Это больше было похоже на смех сквозь слёзы, не иначе. Правда, я смеялся больше потому, чтоб сдружиться с новоиспечёнными товарищами, нежели от качества шуток. Разные коллективы научили меня, что общие привычки и смех - всегда скрепляют отношения.

- Слышь, недоумок! Поди-ка сюда!!! - послышалось вдруг неподалёку грязным басом.

Невольно испарились нотки мимолётной радости, и я стал прислушиваться. Перед нами стоял высокий стройный солдат и обращался он, судя по направленности сердитого взора, именно к Арсену Федяеву.