- Пришёл-таки? - сердито спросила она.

Как назло, речь моя была глупа и несвязна.

- Я... я просто...

Все мои попытки что-то произнести были нелепыми, и мне самому стало стыдно за своё жалкое состояние.

- Да я уже поняла. Пошли в ванную!

Юси вымыла мне руки, пока при трении они не начали издавать скрип, и заботливо уложила в постель, скинув кое-как сырую после улицы одежду. Потом свет в комнате потух и за стенкой, на кухне зашумела вода, и послышался звон тарелок.

Помню, отключился я сразу. Последней мыслью было:

" Ах, как хорошо, что я родителей уговорил поехать на ночь в село, а не то - устроили бы хорошенькую взбучку!"

Мне что-то снилось. Настолько правдоподобное, что я и думать не мог, что всё это только сон. Лежал я в постели, рядом мирно спала Юленька. Как обычно, ворочаясь, она полностью укрылась тёплым ватным одеялом с розочками, а меня и вовсе лишила возможности укрыть хотя бы ноги. Вокруг постели я увидел неясный белый свет, а рядом стоял странный мужчина с крыльями. Он умерщвленным взглядом смотрел на меня. В глазах читалось высокомерие и снобизм. Вдруг его уста приоткрылись, и он проговорил красивым мягким баритоном:

"Дмитрий! Я - твой Ангел-Хранитель, и у меня больше нет сил смотреть на то, как ты безответственно проводишь свою жизнь".

У меня ужасно болела голова, как Федот говорил: "вертолётики летали". А тут ангел... Ещё и принялся меня поучать. Каждое слово, будто обухом по голове. Недолго думая, я прогнал его. Говорю: "У тебя что-нибудь есть или тебе что-нибудь нужно?" Он, молча, испарился, утомлённо глянув в мою сторону.

- Мне спать осталось сущие часы, а там уже - новая жизнь! - буркнул я в пьяном бреду, накрываясь с головой одеялом. Что-то он ещё произнёс, типа:

"Без меня тебе не пройти тот тернистый путь, что уготовлен тебе в твои девятнадцать!"

Далее чёрт знает что снилось: неясное и сложное для восприятия, отчего я мигом проснулся. На дворе всё ещё стояла ночь.

Над моей постелью стояли два силуэта. От неожиданности их здесь улицезреть, мною овладел испуг. Две маленькие девочки бездействовали над моей постелью. Одна была ростом около 1.45, другая - чуть ниже. У обоих длинные русые, аккуратно уложенные волосы, на макушках огромный белый бант. Они были одеты в белые фартучки, белые туфельки и белые гольфы. Одна из них, у груди крепко сжимала куклу, а та, что повыше - грузовичок. Я попытался разбудить Юлю, но та спала, словно убитая, словно убитая.

Голова вдруг так закружилась, что красноватые ободки век сплелись и утопили в себе карие глаза. Проснулся лишь утром с сильной головной болью и пересохшим горлом. Тело было разбитым, как после ночной смены на заводе, а глаза - красные и воспалённые: одним словом - мачо.

Думаю, и говорить не стоит, что в подобном состоянии, неохота соблюдать свои традиции в виде прослушивания рок-музыки и прилежного выполнения гантельной гимнастики.

И Юля отчего-то плакала с самого утра. Да и думать нечего: она не хотела меня отпускать. Всё пыталась отговорить меня, едва сдерживая слёзы.

- Поздно, любовь моя! Теперь слишком поздно...

Часов в 8 приехала мама с моим отчимом - дядей Толей. Младший брат где-то гулял, даже попрощаться не приехал. Мамочка с порога бросилась в объятья. Женщины - всегда остаются женщинами. Расплакались, сердца сильнее застучали. Конечно, все ссоры позабыты. Им не хотелось, чтобы я уезжал. Дядя Толя стоял в сторонке и молча о чём-то думал, глядя на меня.

Возможно, в его голове выкристаллизовалась мысль о том, что армия сделает из меня настоящего мужчину и, быть может, хоть чуточку похожим на него. Из села мама привезла разные вкусности, чтобы я подкрепился перед главным шагом в новую жизнь. Что-то глобальное я услышал в её фразе. А этот "выход в новую жизнь" меня откровенно пугал - страх неизведанного. Но пора было собираться и выходить к распорядительному пункту.

Часть 2: "Какова она - новая жизнь?"

Глава III: "Распределительный пункт"

Ох, не любил я телячьи нежности, потому что тогда обязательно начну плакать, а мне этого никак не хотелось. Именно поэтому я попросил маму, дядю Толю и Юленьку, чтоб они не ехали со мной до ворот распорядительного пункта, а попрощались тихо, по-домашнему, с посиделками "на дорожку". Мама, всё ещё не сдерживая слёз и эмоций, согласилась. Правда, перед моим выходом, сфотографировала пару раз, а дядя Толя крепко пожал руку, будто на фронт отправляли. Я с особой нежностью поцеловал эмочку, пытаясь запомнить этот миг и тепло родных людей.

И вот я уже на улице. Непривычно как-то. Внешне теперь я был как все. Не одел ни браслеты, ни серьги в ухо и бровь. По одной только причёске можно было понять, что человек, проходящий мимо вас - неформал.

На улице было грязно и сумрачно, пахло сырыми листьями и бензиновыми испарениями. Осенняя морось нагоняла тоску. Снова этот мерзкий ветер. И как ему удаётся залазить под одежду и вызывать неприятный озноб и перестукивание зубов? Поскорее сел в только что прибывший на родную остановку трамвай ╧11. Занял потёртое красненькое сидение и с грустью взглянул в окошко. Почему-то показалось, что никогда сюда больше не вернусь. Конечно, это накручивание мыслей, но при этом я был уверен, что "новая жизнь" начнётся здесь, с моим исчезновением. Сидящие спереди старушки предвещали резкое похолодание по всей Днепропетровской области.

Не проехав и трёх остановок, где-то около улицы Кавалерийской, зашла молоденькая и хамоватая на вид девушка. Она недовольно и высокомерно окинула взглядом всех сидящих и, завернув прядь белых крашеных волос за ухо, поняла, что мест свободных нет. Видимо, моё лицо, опечаленное некоторыми мыслями, привлекает всеразличных ведьм и проституток. Я посмотрел равнодушным и сонным взглядом на стоящую рядом девушку и принялся снова углубляться в свои тяжкие мысли. И вдруг слышу:

- Молодой человек, а вообще-то я беременна!

Я снова окинул её взглядом, немного удивился такой постановке предложения, но мой острый язык это никогда не останавливало.

- Поздравляю! - не тихо промолвил я.

- Э-э, вы наверно не поняли! - громче прежнего произнесла она. - Я беременна!

- И что? В моей персоне вы отца для своего ребёнка не найдёте!

Кто-то, сзади сидящий, даже игриво хихикнул, поддержав меня.

Хотелось мне поломать комедию и дальше, но на улице Свердлова мне нужно было вставать. Что-то она мне крикнула вслед, но я настолько быстро переключаюсь на интересующие меня темы, что через полминуты я и не вспоминал о хамоватой блондинке с искусственным интеллектом.

За 15 минут я дошёл до улицы Шмидта, где и находился распределительный пункт. Неспешно направился к воротам КПП (Контрольно-Пропускной Пункт), погружённый в те же мысли. Клянусь, что все они пропали, когда меня сзади кто-то одёрнул. Рассеянно я оглянулся, переложив пакет с вещами в правую руку, потому что левой привык бить.

- Друзья! - неожиданно обрадовался я, увидев перед собой дорогих мне людей.

- Здорова, солдат Украинской армии! - обнял меня Ростик.

- Как ощущения? - пожал мне руку хладнокровный и сдержанный Асеев Андрей, который у меня всегда ассоциировался с аристократическим и благородным Атосом из бессмертного романа А.Дюма.

- Боюсь! - выскочило из языка признание.

- Ничего. Это нормально, - успокоил Саша, приобняв меня.

"Ещё бы, - думалось мне, - легко им говорить, у них ведь отсрочка от армии, а я вот-вот начну новую жизнь. И какой она окажется - одному Богу известно".

- Димчик, кстати, тебе Оля передавала поздравления и просила прощения, что не смогла приехать. У неё учёба сегодня.

- А кроме всего прочего, - добавил Ростик. - Помни, что мы будем без тебя скучать!

- И где ты ещё таких друзей найдёшь? - хихикнул Лёша, подтолкнув неслабо по рёбрам.