Именно эта прогрессивная сущность «Дон Кихота» и является причиной непримиримого отношения к роману испанских фашистов, устами одного из своих идеологов, Эрнеста Хименеса Кавальеро, объявивших Сервантеса «предтечей коммунизма» и потребовавших «изгнания «Дон Кихота», как произведения, подрывающего веру в подлинную Испанию Бога и Кесаря».

Той же цели, но в мировом масштабе безуспешно добиваются в наши дни мракобесы разного толка и ранга, всячески стремящиеся очернить и опошлить великий роман. Выполняя эту грязную работу, они продолжают дело, начатое испанской реакцией еще при жизни Серватеса.

Вторая часть «Дон Кихота» была написана, по-видимому, в 1613 году и появилась в продаже в ноябре 1615 года. Но ей предшествовал подложный второй том «Дон Кихота» некоего Алонсо Фернандеса Авельянеды, вышедший в свет летом или осенью 1614 года. Кем был автор этой фальшивки, скрывший себя под псевдонимом, до сих пор, несмотря на ряд высказанных более или менее веских гипотез, остается невыясненным. Сервантес узнал о появлении подложного «Дон Кихота», когда писал 59-ю главу второй части. Очень вероятно, что слух о скором выходе в свет продолжения «Дон Кихота» распространился в литературных кругах вскоре после того, как Сервантес приступил к написанию второй части. Не лишено вероятия, что Сервантес знакомил со второй частью своих литературных друзей, и не случайно подложный «Дон Кихот» Авельянеды опередил на год вторую часть романа. Но если подлинное имя автора фальшивки остается до сих пор невыясненным, то совершенно очевидна ее реакционная направленность. Об этом свидетельствует предисловие, написанное в оскорбительном для Сервантеса тоне, полное язвительных намеков и прямой издевки. С большой долей основания можно предположить, что автор подложного «Дон Кихота», столь надежно скрывший себя под псевдонимом, и круги, его вдохновившие, преследовали не просто спекулятивно-коммерческую цель, а старались нанести удар мировой славе романа. Возможно, что в данном случае за Авельянедой стояли агенты инквизиции, в свое время недооценившие социальную направленность «Дон Кихота» и теперь сводившие с романом свои счеты. Действительно, запрещать книгу, когда она приобрела такую громкую и почетную известность повсюду - в Западной Европе и за океанами в колониях,- было бы делом нелепым. Гораздо целесообразнее казалось подорвать значение книги, ослабить к ней, а следовательно, к ее продолжению интерес у читателей.

До сих пор остается невыясненным, знал или не знал Сервантес подлинное имя автора фальшивки. Обычно принято считать, что не знал. Но это маловероятно. Подложный «Дон Кихот» был встречен Сервантесом с большим и вполне законным раздражением и, несомненно, ускорил его смерть. И все же Сервантес ограничился лишь гневной отповедью по адресу своего таинственного врага. Если он и не знал его имени, то мог иметь на этот счет свои подозрения и как человек, уже не раз страдавший от произвола властей, предпочел отказаться от прямой схватки. Впрочем, подложный «Дон Кихот», несмотря на свою бесспорную литературность и бойкость написавшего его пера, особенного успеха не имел и прошел, в общем, незамеченным.

В промежутке между выходом в свет первой и второй частей «Дон Кихота», в 1613 году, вышло в свет второе по своей литературной значимости произведение Сервантеса, а именно его «Назидательные новеллы». Новеллы заслужили похвалу даже литературных врагов Сервантеса, не говоря уже о друзьях и почитателях автора. Переведенные вскоре после своего появления на французский, английский, итальянский и голландский языки, новеллы послужили источником для ряда сценических переделок. Радушный прием, оказанный испанскими писателями «Назидательным новеллам», является хотя и косвенным, но все же бесспорным признанием справедливости слов Сервантеса о том, что «он был первый, кто начал писать новеллы по-кастильски, ибо все печатавшиеся в Испании многочисленные новеллы были переведены с иностранных языков». Никто не оспаривал и авторских прав Сервантеса, выраженных в словах: «...все повести сборника моя полная собственность; сочиняя их, я никому не подражал и никого не обкрадывал. Они зачаты в моей душе, рождены на свет моим пером, а ныне им предстоит расти и расти на руках у печатного станка». И Сервантес в своем утверждении был совершенно прав, так как ничего равного «Назидательным новеллам» не знала до него испанская проза. «Назидательные новеллы» «открывали свободный путь», как выразился о них сам Сервантес в своей поэме «Путешествие на Парнас», не только кастильской речи». Этот «свободный путь» заключался в искусном сочетании художественного вымысла, элементов сказочного, фантастического с реалистическим восприятием окружающей действительности.

Сборник состоит из двенадцати повестей, написанных в разное время. Одни из них - «Великодушный поклонник», «Ринконете и Кортадильо», «Ревнивый эстремадурец» - относятся к раннему, «севильскому» периоду творчества Сервантеса. Другие, вроде прелестной и имевшей большое литературное потомство новеллы «Цыганочка», были написаны незадолго до выхода сборника. Время написания остальных устанавливается приблизительно 1603-1612 годами. Насколько можно судить по повести «Ринконете и Кортадильо» и «Ревнивый эстремадурец», сохранившимся в своей первой редакции, в «Собрании Порраса», новеллы перед включением их в сборник подверглись переработке.

По содержанию своему «Назидательные новеллы» перекликаются со вставными эпизодами «Дон Кихота» и с основной сюжетной тканью романа и являются своеобразными литературными «заготовками», которые благодаря их художественным достоинствам обрели пpaво на самостоятельную жизнь. Написанные в различные периоды творческой жизни Сервантеса «Новеллы» отличаются большим разнообразием сюжета. Здесь есть повести любовно-героические («Сила крови», «Две девицы», «Сеньора Корнелия»), фантастические, с преобладанием художественного вымысла над реалистическим изображением действительности («Цыганочка», «Высокородная судомойка», «Английская испанка»), остро сатирические («О беседе собак», «Ринконете и Кортадильо», «Обманный брак»), автобиографические («Великодушный поклонник»), философские («Лиценциат Видриера» ), психологические («Ревнивый эстремадурец»). Такое распределение новелл сборника по группам является однако условным, так как характерные жанровые особенности того или другого ряда встречаются во всех повестях.

Есть все основания полагать, что новеллистическое богатство Сервантеса не ограничивалось двенадцатью повестями сборника. В упомянутом нами «Собрании Порраса» имелась еще одна, тринадцатая новелла, «Подставная тетка», с известным правом приписываемая Сервантесу и, вероятно, не включенная им в сборник ввиду ее чрезмерно натуралистического содержания, ни в какой степени не отвечавшего назидательным целям даже в том широком смысле слова, в каком их понимал писатель. К «Назидательным новеллам» следует отнести также вставные главы и эпизоды «Дон Кихота» («Повесть о безрассудно-любопытном» и рассказ пленника из первой части романа). В предисловии к сборнику, а также в посвящении к «Странствиям Персилеса и Сихизмунды», написанном, как мы уже говорили, за несколько дней до смерти, Сервантес упоминает задуманную им книгу «Недели в саду», которая, весьма возможно, должна была вылиться в форму сборника новелл наподобие «Назидательных». Не подлежит сомнению, что при составлении сборника 1613 года Сервантес подверг тщательному пересмотру и отбору имевшиеся у него литературные «заготовки». О значении, которое он придавал «Назидательным новеллам», дает ясное представление продуманное и умелое размещение повестей. Сборник открывается «Цыганочкой», изображающей испанскую действительность, какой она, по мысли автора, должна быть, и завершается повестью «О беседе собак», в которой показано подлинное, достаточно отвратительное лицо этой современной испанской действительности. «Назидательность» повествования в этой новелле приобретает остро обличительный характер. Устами своих бессловесных героев Сервантес выносит суровый приговор социальной несправедливости и всем другим уродливым явлениям испанской жизни его времени.