– Эти иероглифы сильно отличаются от прочих, капитан Гудвин.

– Дайте-ка взглянуть, мистер Уильям.

Разговор гулко разносился вибрациями вдоль глубокого тоннеля на десятки метров.

– Да, вы правы. Это не обычная иерография исследуемого периода. Есть ли у вас какие-либо соображения на этот счёт, коллега?

Юноша смущенно поправил пенсне. Слишком резонной показалась ему сама мысль поделится своими соображениями с легендарным капитаном. К тому же его мучил по-настоящему совсем другой вопрос. Немного помявшись, он скромно выдавил:

– Учитывая сложившуюся ситуацию, а также последние события…

– Нам стоит согласиться с нашим Багдадским другом, это вы пытаетесь озвучить?

– Совершенно верно, сэр.

Гудвин задумчиво массировал виски своими цепкими пальцами.

– Дайте мне это письмо, которое мы получили незадолго до вскрытия секретной камеры под Сфинксом.

Уильям суетливо распахнул утепленную накидку и извлек документ.

«Дорогой мой друг и соратник капитан Гудвин! Настоящее обращение составлено в двух экземплярах первым адресатом является Его Величество король Англии Эдуард I Длинноногий. Однако мой долг, как вашего брата по душе, состоит в том, чтобы оповестить Вас, как одного из величайших ученых и мореплавателей, о следующем.

Как Вам хорошо известно, общая политическая обстановка в мире крайне неспокойна. Монгольский хан Хулагу, к несчастью для нас, победоносно завершил Ближневосточный крестовый поход монгольской империи. Как мне стало известно от доверенного лица самого ал-Мустасима, хану удалось завладеть очередным Ключом, в день захвата Багдада. Теперь его цели простираются до Египта, через Священную землю, и он не остановится, пока не завладеет всеми Ключами. Усилиями нашей с Вами работы, мы осведомлены об истинном замысле хана, а именно – порабощение мира, в союзничестве с его приспешниками из Дальней Азии, но у нас мало времени. Прошу встречи вблизи Каира в ночь второго дня после получения этого письма.

С любовью и уважением, Ваш верный друг капитан Синдбад».

Когда первый адресат закончил читать, было уже далеко за полночь. Курьер находился в готовности к немедленным действиям, в ожидании приказа своего короля.

Эдуард спешно писал ответ. Как только послание было опечатано и вручено курьеру, скрежет пера вновь раздался в покоях.

– По пути в Каир, навести нашу союзницу.

Курьер изумленно посмотрел на имя адресата и возбужденно уставился на короля.

– Да, теперь её человек – наш самый нужный компаньон. Действуйте!

– Я благодарю Вас за то, что откликнулись на мою просьбу, дорогой Гудвин.

– Для вас, капитан Синдбад, всегда – пожалуйста. Примите мои искренние соболезнования, в связи с утратой славного города Багдада. Это самая вероломная и гнусная война, и мне страшно представить, что ожидает других, если мы останемся в стороне. К чему приведет все это безумие?!

– К счастью, от нас требуется совсем немногое. – Воодушевляюще погладил черную бороду Синдбад и учтиво предложил горячего чая своему гостю. – Видите ли, мои друзья из Китая настолько же заинтересованы в помощи нам, как и мы в их услуге.

– Это связано с тем, что нам удалось узнать из писаний? – глаза Гудвина искрились в свете тусклого огня.

– Да. В Китае также имеется тайник, и после того, как хан завладеет всеми Ключами, он непременно наведается и к ним, а также в Англию и Италию.

– Какую услугу могут оказать ваши друзья из Китая?

– Среди прочих покоренных и напуганных приспешников, у Хана есть по-настоящему опасный союзник.

– Корё. – Понимающе кивнул Гудвин.

– Верно. И кое-кто претендует на львиную долю искомого не меньше, чем сам Хулагу. Так вот, Восточный Ключ направился из Багдада секретными путями прямиком в Корё, мой друг…, – Синдбад выдержал многозначительную паузу, выпив чая, в процессе наслаждения разгорающимся интересом собеседника. – По известным причинам, мы не в состоянии перехватить его, пока он не достигнет места назначения, согласны?

– Безусловно. Вы полагаете, что стоит рискнуть и перехватить его уже на земле Корё?

– У меня есть предложение получше, – чаши наполнились до краёв в очередной раз, – я знаю о месте и времени передачи Ключа, а это многое предопределяет в нашем мероприятии. Все, что нам нужно, так это оказаться там раньше и подменить настоящий Ключ подделкой.

– Меня все время потрясают, но одновременно и воодушевляют ваши оптимизм и изобретательность, однако в этот раз, признаться честно, я…

– Да, я понимаю ваши опасения, но скажем так: у нас есть козырь.

– И как зовут этого козыря?

– У него на самом деле больше общего с вами лично, чем со мной…

– Марко Поло…, – продемонстрировал блистательную проницательность Гудвин.

– Этот человек хорошо знаком вам по ряду случаев, поэтому я полностью ему доверяю и выражаю убеждение, что он справится с этой задачей превосходным способом. Только он способен убедить императора Китая вернуть Ключ на Восток.

– Разве они хотят оставить его себе?!

– Смекаете.

– Но как мы уговорим Марко на этот сомнительный контакт?

– Предоставьте решение этого вопроса вашему королю. В своём послании я разъяснил все детали предстоящих совместных действий Эдуарду I. Только объединившись, мы сможем предотвратить распространяющуюся чуму.

Огонь был потушен, и коллеги стремительно удалились в разных направлениях, но уже навеки сплоченные общим долгом перед своим поколением, перед всем человечеством.

Тридцать первый день августа на бумажном календаре, по совместительству последний день уходящего лета, перечеркнули две линии пасты гелиевой ручки, с большим содержанием блёсток. Ангелина смотрела в середину листа, на выделяющийся день бракосочетания, что совпадало с самым пиком бархатного сезона Приморья, или «бабьего лета», как ещё называют этот славный период уходящего праздного лета, сменяемого осенью, началом учебы, работы и текущих дел повседневности большинства людей. Фром покосился на изобилующую блестяшками страницу календаря, притороченного с помощью двух магнитов на дверцу холодильника, попивая свежезаваренный кофе из любимой походной кружки-термоса.

– Дорогая, что мы ещё не завалили?

Ангелина открыла свой блокнот с планом подготовки мероприятия и пробежала глазами по многочисленным пунктам. В графе «выполнено» пустовали ячейки напротив директорий «размещение гостей» и «мальчишник/девичник».

– Осталось самое интересное!

– Да, действительно. Где же нам расселить 82 гостя в одном месте, да покучнее? – игриво улыбнулся Фром, и добавил. – Шучу, конечно! Вот пункт про мальчишник смотрится куда более интересно. Есть идеи?

– Ты у меня спрашиваешь? Я свой девичник уже давно распланировала! А вот с тобой что-то не так. То ты шутишь постоянно и везде, то молчишь угрюмо днями напролёт. Дорогой, я тоже волнуюсь и переживаю, но…

Пока Ангелина развивала свою мысль, Фром погрузился во внутренний диалог, полностью отключившись от происходящего на кухне. На самом деле он уже давно потерял счет времени, словно кем-то предоставленного ему для личной жизни. Каждый очередной день в предсвадебной суете требовал все большего его участия и самоотдачи, однако это воспринималось им самим совсем неподобающе. Фром признался себе, что ненавидит всю эту затею и не хочет никакой свадьбы. Все эти выводы обрушились в одно мгновение, как предусмотрительно подготовленный и своевременно выкинутый козырь в карточной игре. Сложно было не согласиться с тем фактом, что эти навязчивые мысли не являлись его интеллектуальной собственностью, и в этом случае весь незаурядный роман с Ангелиной подвергался сомнению от самого начала.

– Почему я свернул со своего пути? – раздраженно допрашивал он своего несуществующего собеседника. – Почему я перестал соответствовать своему предназначению?! – повторял он всё напористее и жестче.