– Говоришь бессмысленное. Наши деяния все другие затмевают, об этом весь мир знает, а кто не знает, тот узнает вскорости. Лета свои опять приплел. Нет, нет никаких лет! День есть и ночь есть.
– День да ночь – сутки прочь. Семь суток – неделя.
– Э, Мудрец, он говорит вредное. О таком даже слушать не хочется.
– Пусть говорит. Недолго ему говорить.
– Что такое, Большое Начальство? Я к вам как к людям…
– А кто тебе сказал, что мы люди? Нас боги избрали!
– Ну, у бога всего много. Сегодня избрал, а завтра, глядишь, встал не с той ноги и прибрал. Вот и наш Калям-бубу: то ничего, а то как расходится!
– Нет такого бога – Калям-бубу! Наших семеро есть, и все.
– Так не берете мой товар? Прогадаете!
– Еще и грозится. Ну, все, Мудрец, убирать его надо куда подальше. Поболтай с ним, коли охота припадет, а я уж пойду пытошный стан к работе ладить.
Глава 3
– Э, Начальство Мудрости, как же он пошел пытошный стан ладить, коли вы ремесла не знаете?
– Ремесла не знаем, оно нам ни к чему. А пытать – это разве ремесло? Это же удовольствие одно!
– Ничего себе удовольствие.
– Так. Звук, наружу не ходи, где раздался, там умри! Вот теперь нас никто не подслушает. Вижу, купец, что ты не глуп, а глупым прикидываешься. Таким умением овладеть может не всякий. Поэтому давай говорить как умные люди.
– Обмен неравный – о чем говорить, когда я ничего о вашем народе не знаю.
– Со смертью играешь.
– Смерть и жизнь моя у Калям-бубу за пазухой.
– У меня в слове жизнь и смерть твоя! Знаю, что многих людей ты города посетил и обычаи видел. Вот это мне и нужно. Умением своим наделишь тайно меня одного…
– Ну вот, а говорил – баловство!
– Говорил не для тебя – для того, другого.
– А ты и вправду в стране самый умный?
– Должность такая. И не самый умный, а самый мудрый – разницу чуешь?
– Почуешь разницу, как воткнут кол в задницу. А то вдруг ты грамоте не научишься? Вот у меня племянник – его и добром, и розгой, все впустую. Стоеросовое дерево. Фиговое.
– Глумишься?
– Куда мне над мудростью глумиться. Только я крепко любопытен: где миру начало? Кто первое слово молвил и какое? Какая рыба всем рыбам царь? У меня много вопросов…
– Оттого что ложна ваша мудрость. У нас никаких вопросов – одни допросы. Мы и так все про всех знаем. А не знаем, так под пыткой узнаем. Нас боги избрали.
– За что избрали, что за боги?
– Так и быть, расскажу. Жили мы здесь, как простое людское племя, прах земной. Спустились к нам как-то боги – семеро. И оказали мы им великую услугу, а какую – никто и не помнит уже…
– Умели бы писать – и запомнили бы…
– А в благодарность дали нам боги семеро силу слова. Слово это лишь нашему народу ведомо. С тех пор чего ни пожелаем – все нам прямо в рот сыплется. Знаем одну только радость. И поэтому ведено нам править всем миром.
– Так прямо и ведено? А что же боги делают?
– У них свои дела, божественные…
– Что же вы не всем миром правите?
– Придет время – будем.
– Так вы же времени не знаете, дней не считаете…
– А мы его остановили. Каждый день у нас один и тот же.
– Зачем это и отчего?
– Оттого что провидим вперед. И провидец один наш великий провидел, что быть нашей славе столько-то и столько-то лет! А мы судьбу перехитрили: остановили время словом. Говорим: «Нет, нет никаких лет!» – вот и нету их.
– А время-то идет. Уже к вечеру дело.
– Это и есть наша печаль. Падает проклятое солнце – никак не удержать. Правда, мы, к утру сил набравшись, снова его подымаем, а время стоит.
– Ага, объяснил мне один тут на камешках. Только у нас мудрецы по-другому говорят. После трудов своих бог наш Калям-бубу струю пустил, и потекло время, как река. Всех нас эта река несет.
– Вот вас и несет, как мусор. А нас нет. Камень посреди реки видел? Вот так и мы.
– Когда-то и камень вода подмоет и покатит.
– А укрепить его, подпереть?
– Когда-то и река русло изменит. Будете на своем камне одни.
– Мы одни не будем. Перетащим к себе весь мир помаленьку. Видел пирамиду на площади?
– Вверх ногами-то? Видел.
– Перенесся наш человек в нильскую страну, осмотрел пирамиду и вернулся. И мы силой своей такую же мигом воздвигли. И в других странах если что хорошее имеется, к себе утянем.
– А зачем вы ее на маковку поставили? Некрасиво ведь.
– Чтобы видели силу нашу. Простую-то пирамиду любой дурак построит.
– Не скажи. Ее, говорят, тридцать лет строили. Как потрудился, так и погордился. А вам чем гордиться?
– Как чем? А силой?
– А куда вы нильскую страну дели? Тот, у ворот, говорил, что нету-де ее.
– А мы ее отрицаем. Больно близко к нам расположена. Вот мы и сказали хором: «Нет и нет такой страны, нам соседи не нужны!» Их и не стало.
– Я же там недавно бывал. Все на месте. Фараон сидит, командует, рабы вкалывают, крокодилы плавают…
– А ты докажи, что все на месте. Докажи. Докажи, что время идет. Докажешь? Нет. Так что давай все это забудь и помогай нам. Будешь хорошо жить, примерно как мы…
– Как же я буду избранникам богов помогать?
– Говоришь ты складно, уменьем великим владеешь, вот только силы слова у тебя нет…
– Еще спрошу: почему без имен живете?
– Есть имена, есть, только их каждый друг от друга в секрете держит. От нас, конечно, у народа секретов нет. Потому что если имя человека узнаешь, с ним все сделать можно. Взять, к примеру, Начальника Покоя. Он, знаешь, сколько имен помнит? Много. Любого, который без звания, в нети отправит запросто. Потому и держится в должности.
– А твое имя знает?
– Знает, да что толку? Оно званием заворожено. А вот если он сможет так про меня сказать, что и без имени всяк узнает, тогда мне, конечно, туговато придется. Только он не умеет так, да и никто не умеет. Мы таких повывели.
– А у нас есть один такой. Про любого все как есть скажет, да складно притом. Достается от него многим. Злятся, конечно, да что сделаешь? И у нас слово силой бывает.
– Плохой человек. Вот бы его да на кол. А ты так не умеешь?
– Не привелось. Дар богов, говорят.
– Нехороший дар. И зачем это боги что попало да кому попало дарят? Мы таких людей не только у себя, мы их повсюду выводим. Положили такое заклятье, чтобы жизнь у них была короткая да несчастная. Крепко мы их прокляли, выдумщиков этих, и тех даже, которые когда-то еще родятся. Может, и отучатся выдумывать. И до вашего доберемся. Я думаю, ослепнет он…
– Вижу, что зря разболтался, хорошего человека подвел…
– О других не думай, о себе думай. Дадим тебе дворец, как у вашего царя… Как бишь его?
– Да кто там у нас сейчас – не скажу. Сегодня он царь, а завтра, глядишь, баранов холостит…
– Ну ладно. Потом вспомнишь. Давай клятву хоть своему Калям-бубу, а я ее скреплю словом. Клянись давай!
– Что-то не хочется. У меня дома родни полно, друзей. И вдруг вы их – да в нети? Пусть уж лучше меня одного.
– Другого найдем. Хоть один да согласится.
– Вот он пусть и соглашается. А я как-нибудь перемогусь. Меня за это Калям-бубу на свою вечную небесную гулянку возьмет. За ним добрые дела не пропадают, нет у него такой привычки. А ты и без грамоты проживешь, и так вон какой мудрый…
– Помрешь страшной смертью!
– Имя мое сперва узнай…
– А мы тебя и без имени.
– Сочинишь про меня что-нибудь? Да тебя твое же заклятье и прихлопнет: башка от лишней мудрости лопнет. А грамоты-то жалко, а? Не хватает ее, грамотешки-то?
– Да я тебя… Ничего, одумаешься, ползком приползешь. Отдам тебя Начальству Покоя. Очутись-ка у него!
Глава 4
– Ну, купец, не договорился?
– Не договорился.
– А Мудрец наш как тебе?
– У нас такие мудрецы обычно грушевые деревья околачивают от вредителей. А ты его, поди, тоже не любишь?
– Твоя правда, не люблю.
