Ярема. Стоят соседи, кобзарь?
Кобзарь. Это ты, Ярема? А почему же вы не пришли да не стали рядом?
Охрим. Да ведь дороги к ним перерезаны! С чем пойдешь супротив солдатского оружия?
Шевченко. Восстали соседи или только собираются восставать? И где твоя шапка, Остап?
Кобзарь. А где же моя шапка, Тарас? Когда бежал через лес, не чуял под собой дороги, — поводыря своего потерял, не то что шапку.
Ярема. Не устояли соседи?
Кобзарь. Трое убитых, десять в кандалах, избитых плетями бессчетно, полсела горит!
Мать. Ох, горе мне, горе!
Шевченко. Казатчины захотели?
Кобзарь (речитативно). Ой, гудут леса, плачут лощины, стонут реки! Ой, где вы, да где вы, соседушки добрые, соседушки милые, замешкались, задержались?! Гей, жгут нас, режут, еще и пулями уничтожают! Ой, придите, прилетите, за правду встаньте!
Охрим. Дорога-то ведь перерезана.
Кобзарь. Нет головы, нет снасти!
Ярема. Кары панам, кары!
Шевченко (среди общей тишины берет у кобзаря кобзу, перебирает струны, начинает петь, голос его становится все крепче и крепче).
Нема в світі правди,
Правди не зіскати,
А звикла неправда
Тепер правдувати.
Кобзарь. Хорошим голосом начал, Тарас…
Що вже тепер правду
Ногами топтають,
А тую неправду
Вином напувають!
Охрим. Чтоб она захлебнулась!
Шевченко.
Що вже тепер правда
Сльозами ридає,
А тая неправда
З панами гуляє…
Мать. Гуляет, люди добрые, да еще как гуляет!
Шевченко.
Що вже тепер правда
Сидить у темниці,
А тая неправда
3 панами в світлиці…
Кобзарь (присоединяется к песне).
А хто святу правду
На світі шанує,
Хай топче неправду,
За правду воює!
Ярема. Барин Чухненко псарей к нам пригонит. Арапники длинные, в двенадцать ремней плетенные, еще и струна стальная! Рубашку вместе с мясом секут! Пришлет прислужника своего с винтовкой, помощника с саб: лей, возьмет сам пистоль в руки — берегитесь, казаки и крепостные!
Борщ. Отдавали пану послушенство!
Дед Иван. Не пугай, Ярема, уже сто лет, как пуганы!
Мать. Боже мой милый! Хотя бы свадьбу доиграть…
Шевченко. Догуляем, мама, есть и на господ управа.
Кобзарь. Уже барин и у вас в печенках?
Ярема. За моей невестой оконома присылал!
Кобзарь. А вы не дали?
Охрим. Да как же пускать на такое посмешище!
Кобзарь. Стоит ли из-за девки ссориться… Барская сила — пускай полакомится. Пока глаза у него вылезут!
Ярема. Господин кобзарь! А правда же где?!
Шевченко. Кобзарь шутит!
Кобзарь. Еще бы не шутить! От таких шуток я и убежал! Паны нарочно дразнят! Чем будете отбиваться, когда злость глаза заслепит?! Голыми руками?!
Дед Иван. Не голыми руками! Мать принесет топор из кладовки, а жених — вилы из сарайчика, а старший дружко — жигало из кузницы! Я — дубину, сосед — кол затешит, кум привяжет косу к ручке…
Оксана. Кобзарь правду сказал. Нужно мне идти…
Мать. Куда, доченька?
Оксана. К барину Чухненко.
Шевченко. Э нет, Оксана! Запрещаю, как посажёный отец!
Кобзарь. Мое дело — советовать, а ваше — злости набираться…
Ярема. Печет злость, до сердца доходит!
Дед Иван. Барская душа легонькая — пурх, и вылетит! Зачем долго советоваться… Пошли к барину, да и того…
Борщ. Побойтесь бога, дед Иван! Вы уже одной ногой на том свете стоите!
Дед Иван. А другой пойду гайдамачить!
Свашка. Может, пойдете, а может, и нет!
Мать. Сопелочка, сыграйте, спасибо вам!
6
На сопелке играют задиристую песню. В комнату входит сам пан Чухненко. На нем смушковая шапка, вышитая сорочка с красной ленточкой, синие штаны с поясом, белая чемерка, накинутая на плечи. Длинный чубук в левой руке. Играющий на сопелке умолкает, повинуясь небрежному жесту пана.
Чухненко (снимает шапку). Поздравь, боже, со свадьбой! (Не спеша запихивает шапку за пояс.)
Мать. Будто и дом светлее стал от барской ласки! Милости просим, добрый барин! Не утруждайте же свои ноженьки, садитесь в нашем доме…
Борщ. Нижайше просим, милостивый пан…
Чухненко (садится). Мы, Чухненки, не гордые! Разве для бога не все равно, что пан, что крепостной? Живехонькая душа! Однако панской душе хлопот больше. За себя кайся, за крепостные смиренные души отвечай перед богом…
Ярема. Не каетесь вы, барин?
Борщ. Молчи, Ярема! Это в нем лишняя чарка заговорила, барин!
Чухненко. Легко считать чужие грехи!
Мать. Истинно, святая правда!
Ярема. Одной рукой лоб крестите, а другой казацких жен приманиваете?
Дед Иван. Стукните его, дорогой барин, цибуком по лбу! Вишь, какой строптивый! Не дал невесту!
Борщ. А чтоб вам, дед, язык усох!
Дед Иван. Водкой намочим, так не усохнет…
Чухненко. Я к вам за решпектом, дети мои. А до этого эконома присылал. Вы шутки не поняли да и насели, как гончие на зайца… Старыми обычаями пренебрегли, пошел он, слезами умываясь.
Охрим. Из него и хреном слезу не выдавишь!
Чухненко. Получай от меня свадебное, Оксана! (Достает из кармана ожерелье.) А подойди-ка ближе. (Надевает на Оксану ожерелье.) Что надлежит пану за свадебный подарок? Разве мать не учила?
Свашка. Да чмокни, пусть отвяжется! Считай, что дверной косяк поцеловала!
Чухненко. Браво! (Протягивает руку Оксане, которая с опущенной головой стоит перед ним, целует ее.) А теперь иди к своему пану-казаку… (Оксана садится.) Не съел тебя пан? Это — христианский обычай…
Свашка. Так поцелуйте уж и меня, барин!
Дед Иван. А чтоб вас кот целовал!
Чухненко. Живите счастливо на собственной земле!
Ярема. Если не станете на дороге, барин!
Чухненко. Не стану, еще и дом новый поставлю. Пускай лишь Оксана ласковее посмотрит, приветливое слово молвит!
Борщ. А верно!
Ярема. Оставьте Оксану, барин.
Чухненко. Как перешла из барских хоромов в материн дом — всю смелость растеряла! А, Оксанка? На клавикордах играла — не забыла?
Оксана. Забыла, барин.
Чухненко. Божественная душа управляла очаровательными звуками! Сегодня же велю принести тебе клавикорды…
Мать. Спасибо, ласковый барин. Мы и так ваши вечные должники. Где уж там эта музыка! То огород, то нива, то домашние заботы… Крепостная доля у нас, барин…
Ярема. Нет, мама, уже казацкая!
Чухненко. Барская жизнь тоже не с медом…
Дед Иван. Где уж там с медом, барин! Не тем воняет…
Борщ. Хлебнул дед водки сверх меры! Не слушайте его, барин…
Чухненко. Должен слушать. Я — барин простой. Не поляк, не немец. Один у нас бог, одна речь, одинаковая одежда. Ни ростовщиков, ни шинкарей не держу. Зачем христианские души продавать неверным? А кому нужна водка — приходи прямо ко мне во двор, нацежу…