Сенатор. Впервые вижу, ребята!
Рэнэ. Довольно! С ним можно до утра валандаться! Этим ремнем вы отстегали нашего офицера, месье лейтенант! Имеются свидетели! Батальон выделил нас для свершения правосудия! Готовы дать ответ перед богом?
Сенатор. Болваны! Я — сенатор Соединенных Штатов.
Жан. На ругань не реагируем.
Рэнэ. В его положении можно назвать себя даже президентом!
Сенатор. Какой-то мерзавец избил французского офицера…
Жан. Запоздалая оценка собственного поступка!
Рэнэ. Этак мы докатимся до того, что каждый оболтус из американской армии посмеет презирать французскую нацию!
Жан. Уже докатились, Рэнэ.
Рэнэ. Америкашки любят, когда им жареные каштаны из огня таскают! Баста, заокеанские мужланы! Жалко, что французов в Корее только батальон! Мы бы вам кишки повыпустили!
Жан. Как ты любишь болтать…
Сенатор. Ребята… Вопрос явно требует выяснения… Лейтенант, ударивший французского офицера, только что мною арестован. Подлый поступок будет осужден всеми американскими войсками, Солдаты ООН, выполняющие святую миссию в Корее, связаны узами дружбы и товарищества…
Рэнэ. Боже, как поет! Чистый соловей!
Жан. Болтун, как и ты… Он не из Парижа?
Рэнэ. Такие скоты у нас не водятся!
Сенатор. Генерал Ван Гори — мой друг, ребята… Мы это дело мигом провернем! Ничтожный лейтенантишка будет выдан французскому батальону — это вас устраивает?
Жан. Нас устраиваете вы, лейтенант! Отойдем-ка с нами в сторонку… Вот сюда, за эту перегородку…
Рэнэ. И не вздумай брыкаться!
Сенатор. Я вас понял, ребята! Ваш офицер будет доволен! Вот на столе ровно двести долларов! Берите!
Жан. Гадючья твоя душа!
Рэнэ. Мы не министры, не продаемся за доллары!
Жан. Первые толковые слова, Рэнэ!
Сенатор.. Поверьте бизнесмену, ребята! Все можно купить за доллары! Где двухсот мало, там тысяча действует! Где тысяча не тянет, там десять тысячных бумажек получают слово!..
Рэнэ. Не миллионер ли вы, лейтенант? Ха-ха-ха!
Сенатор. Ты недалек от истины, парень! Потрудись только умножить твое предположение на тысячу!
Рэнэ. Миллиардер?!
Сенатор. Приятно иметь дело с толковыми людьми, даже если они только французы…
Жан. Один парень, рассказывали, перед смертью назвал себя далай-ламой!
Рэнэ. Миллиардер — это звучит, Жан!
Жаи. Время на исходе! Пошли за перегородку, лейтенант. Рэнэ, держи его… Вот упрямый боров!
Рэнэ. В жизни не прикасался к миллиардеру! (Подталкивает.)
Сенатор. Клянусь Христовым именем…
Жан. Тащи же… Но, по, не сопротивляться…
Сенатор. Сжальтесь!
Рэнэ (тащит). Тяжелый… Сразу чувствуешь, что американец. Французские офицеры хуже питаются. Не кусайся, гадина!..
Все исчезают за перегородкой. Оттуда слышны возня, шум, приглушенные голоса. Грохот начинающегося боя.
4
Из-за перегородки выходят запыхавшиеся Жан и Рэнэ.
Жан. Скорее! Должны успеть к началу атаки! И тогда концы в воду!
Рэнэ. Проклятый пес, как укусил меня! Жалко ремня, Жан, — ремень висельника. Раздать бы картежникам по кусочку на счастье!
Жан. Приготовь на всякий случай гранату. Если остановят — швыряй, не раздумывай. Давай ходу!..
Рэнэ. Нет, ты подумай, как укусил… (Убегает вслед за Жаном.)
5
После длинной паузы, заполненной рокотом боя, из-за перегородки появляется растерзанный, полузадохшийся сенатор с ремнем на шее.
Сенатор. Полиция! На помощь!.. Генерал Ван Горн!.. Вызывайте авиацию!.. Перемешать с землей! Сто бомбардировщиков!.. Артиллерия!.. Огнеметные танки! Чума! Холера!
Затемнение
6
На фоне рассветного неба — Памела и Поль. Бой вокруг то разгорается с новой силой, то локализуется в одиночных взрывах мин. Яркие вспышки ракет.
Поль. Какое тихое утро, Памела…
Памела. Я чувствую дыхание рассвета, милый. Поль. Встретимся ли мы снова?
Памела. Скоро взойдет солнце.
Поль. Пойдем с нами, Памела.
Памела. Нет, Поль. Я уже сказала, что нет.
Поль. Неподалеку со скалы падает ручей. Он не замерзает. Над ним клубится пар. Нашли убежище в скале за водяной завесой… сержант Тобиас и мы… Для тебя оставлено сухое местечко.
Памела. Солнышко позолотило верхушку горы…
Поль. Такая ноша не для девичьих плеч!
Памела. Я не распоряжаюсь собой, Поль.
Поль. Бороться за родину можно и там, на севере.
Памела. Да, Поль. Но Цой расстрелян.
Поль. Цой расстрелян?!
Памела. Не довели и до штаба.
Поль. Как жаль, что ты остаешься одна.
Памела. Нас много, Поль.
Поль. Я не в том смысле… Одна — это значит без меня…
Памела. Вас гонит в плен страх перед сенатором?
Поль. Да. Развязали языки, не хочется в итоге идти под расстрел, Памела!
Памела. Сенатор мертв, Поль… Французские солдаты приняли его за лейтенанта Копи и при мне начали творить возмездие!
Поль. Хорошая весть ребятам!
Памела. Смотри, гора уже до половины розовая! Храм Утренней свежести, в котором сделан ваш блиндаж, как корабль, готов к отплытию… Как он воздушен!
Поль. Храм Утренней свежести!
Памела. На нем первые брызги солнечных лучей…
Поль. Хороший знак, любимая…
Памела. Прощай, Поль.
Поль (целует Памелу). Думай обо мне.
Памела. Да.
Поль. Дорогая…
Памела. Мы встретимся, Поль…
Поль. Солнышко взошло…
Расходятся в разные стороны.
Затемнение
7
Пустой блиндаж. Покачивается рождественский венок со свечами.
Крадучись, входят Ворм и Абрахам.
Ворм. Я сам видел, как сенатор вышел и задал лататы! (Бросается к столу.) Чур, моя находка! (Хватает деньги.) Две бумажки по сто долларов! Никогда в жизни не прикасался к такой прелести! (Нюхает.) Пахнут, как святое причастие!
Абрахам. Не богохульствуй, грешник! Одна бумажка моя.
Ворм. Дудки, святоша! Двести долларов мне больше нравятся, чем сто!
Абрахам. Не совершай тяжкого греха, брат мой! Ты присваиваешь божью долю.
Ворм. Бог сам за себя постоит.
Абрахам. Бог тебя накажет!
Ворм (усаживается). Вот именно. У бога нет другого дела…
Абрахам. Господи, избавь от искушения повергнуть нечестивого во прах!
Ворм. Попробуй, архангел!
Абрахам. Не собирался ли ты порыться в вещах лейтенанта, сержанта и других парней?
Ворм. С меня хватит двухсот долларов. Ройся сам.
Абрахам. Во имя отца и сына и святого духа! Клади сто долларов, разойдемся миром!
Ворм. Аминь. Не положу!
Абрахам. Господь милосердный воздаст тебе сторицей, полетит молитва моя к престолу божьему…
Ворм. Не дам долларов. Иди к черту, ханжа!
Абрахам. "Не пренебрегайте словами моими, — говорит апостол Павел в послании к коринфянам, — пути господни неисповедимы суть!"
Ворм. "Не талдычь под руку, — отвечаю я, — ибо с долларами не расстанусь и ныне, и присно, и во веки веков!"
Абрахам (крестится). Во имя господа принимаю грех на душу. (Бьет Ворма в подбородок.)