(Уходит.)
СЦЕНА 3
Сад Оливии. Входит Себастьян.
СЕБАСТЬЯН
Вот небеса, вот царственное солнце,
Жемчужина – ее подарок мне...
Со мною чудеса тут происходят,
И все же я не поврежден в уме!
Но где Антонио? Он был в «Слоне»,
И мы с ним разминулись. Мне сказали,
Что в город он пошел искать меня.
Его совет мне был бы драгоценен.
Хотя мой разум, несогласный с чувством,
Здесь видит не безумье, а ошибку,
Но все же этот дивный поворот
В моей судьбе так странен, так немыслим,
Что, разуму не веря, я твержу:
«Она безумна, или я помешан».
Но будь она действительно безумна,
Ей было б не по силам дом вести
И так спокойно, твердо, неприметно
Распоряжаться и делами править.
Тут что-то непонятное таится...
Но вот она сама сюда идет.
Входят Оливия и священник.
ОЛИВИЯ
Прошу, не осуждай мою поспешность,
Но если ты в своем решенье тверд,
Святой отец нас отведет в часовню:
Там под священной кровлей перед ним
Ты поклянешься соблюдать мне верность,
Чтоб наконец нашла успокоенье
Ревнивая, тревожная душа.
Помолвку нашу сохранит он в тайне,
Пока ты сам не скажешь, что пора
Нам обвенчаться, как пристало мне
И сану моему. Ведь ты согласен?
СЕБАСТЬЯН
Да, я готов произнести обет
И быть вам верным до скончанья лет.
ОЛИВИЯ
Идемте, отче. Небеса так ясны,
Как будто нас благословить согласны.
Уходят.
АКТ V
СЦЕНА 1
Перед домом Оливии. Входят шут и Фабиан.
ФАБИАН
Прошу тебя, сделай милость, покажи мне его письмо.
ШУТ
Почтеннейший Фабиан, тогда и ты исполни мою просьбу.
ФАБИАН
Ну конечно, с удовольствием!
ШУТ
Не проси, чтобы я показал тебе это письмо.
ФАБИАН
Это называется – возьми мою собаку, а взамен отдай мне ее назад.
Входят герцог, Виола, Курио и придворные.
ГЕРЦОГ
Вы служите графине Оливии, друзья?
ШУТ
Да, государь: мы вроде как ее парадная амуниция.
ГЕРЦОГ
А, старый знакомый! Как дела, приятель?
ШУТ
Правду сказать, государь, хорошо по милости врагов, худо по милости друзей.
ГЕРЦОГ
Наоборот: хорошо по милости друзей.
ШУТ
Нет, государь, худо.
ГЕРЦОГ
Как же это может быть?
ШУТ
Очень просто, государь: друзья так меня расхваливают, что превращают в осла, а враги прямо говорят, что я осел; стало быть, враги помогают мне познать самого себя, а друзья морочат голову; ну, а так как выводы подобны поцелуям и четыре «нет» дают в итоге два «да», то и получается, что хорошо по милости врагов и худо по милости друзей.
ГЕРЦОГ
Восхитительное рассуждение!
ШУТ
Вот уж нет, государь, хотя вы, видать, решили удостоить меня великой чести и вступить в число моих друзей.
ГЕРЦОГ
Ну, от моей дружбы тебе худо не будет: на, возьми золотой.
ШУТ
Пожалуйста, государь, станьте двурушником и удвойте левой рукой дело правой.
ГЕРЦОГ
В твоем совете мало благородства.
ШУТ
Я только советую, чтобы ваше благородство посоветовало вашей плоти и крови слазить в карман.
ГЕРЦОГ
Что ж, придется согрешить и стать двурушником: на тебе еще один.
ШУТ
Раз, два, три – вот это действительно круглый счет. Недаром говорят, что без третьего раза как без глаза, а на третий раз ноги сами пускаются в пляс; если вы мне не верите, прислушайтесь к колоколу святого Бенедикта: раз, два, три.
ГЕРЦОГ
Ну нет, больше ты меня не одурачишь и денег из меня не вытянешь. Вот если ты скажешь своей госпоже, что мне нужно побеседовать с ней, и приведешь ее сюда, тогда, может быть, моя щедрость снова проснется.
ШУТ
В таком случае, государь, побаюкайте вашу щедрость, пока я не вернусь. Я иду, государь, только не думайте, что если я чего-то хочу от вас, так, значит, я и впрямь впал в грех похоти. А покамест, государь, пусть ваша щедрость действительно вздремнет, я ее сию минуточку разбужу. (Уходит.)
ВИОЛА
А вот и мой спаситель, ваша светлость.
Входят Антонио и приставы.
ГЕРЦОГ
О, мы уже встречались с ним! Я помню,
Он был тогда в грязи и, как Вулкан,
Весь черен от порохового дыма.
Он – капитан суденышка дрянного,
Осадки и вместимости ничтожной,
И все же причинил такой ущерб
Сильнейшему из наших кораблей,
Что даже гнев и зависть побежденных
Ему воздали должное. – В чем дело?
ПЕРВЫЙ ПРИСТАВ
Мой государь, Антонио пред вами:
Им «Феникс» был захвачен вместе с грузом
И «Тигр» на абордаж взят в том бою,
Где ваш племянник Тит ноги лишился.
Сегодня он, забыв и страх и совесть,
Ходил по нашим улицам открыто
И даже с кем-то дрался.
ВИОЛА
Государь,
Он шпагу обнажил в мою защиту,
Но столько странного наговорил,
Как будто был горячкою охвачен.
ГЕРЦОГ
Прославленный пират! Морской разбойник!
Что за безумье привело тебя
К твоим врагам, которым ты нанес
Кровавую обиду?
АНТОНИО
Славный герцог,
Прозваний этих я не заслужил:
Я не пират и не морской разбойник,
Хотя и вправду ваш старинный враг.
Сюда я колдовством был завлечен:
Вон тот молокосос неблагодарный
Из пенной пасти яростного моря
Был мной спасен, – он погибал в волнах.
Ему я жизнь вернул, ему я отдал
Свою любовь, не знавшую предела.
Пришел я во враждебный этот город
Из преданности, из любви к нему,
А он, хитрец и лицемер трусливый,
Боясь опасность разделить со мной,
Отрекся от меня и отдалился
На двадцать лет в один короткий миг.
Он даже возвратить мне отказался
Мой кошелек, всего лишь час назад
Ему врученный.
