Мама скупила половину городских тряпок, бабушка не выбиралась из кухни, готовя самое вкусное из детства, отец раздобыл мне красно-черное Феррари – голубую мечту... Но вместо радости был стыд. Им дать я ничего не мог! Как человек, я не состоялся, наверно, и волком был лучше.
Что я понял за все это время, что надо начинать с малого, и пошел учиться. На следующий день в универе за мной ходили толпой друзья и сокурсники желавшие приобщиться к "высотам цивилизации". То есть прокатиться с ветерком, а мне хотелось назад в магическое средневековье. Сильвия так и не нашлась, отец предложил нанять для розыска какого-нибудь профи.
Я согласился, время идет, а ее нет. Лишь бы ничего не случилось!
Утром выкроил время и промчался по трассе на сверхскорости. Не впечатлило. Наверно потому, что и близко не шло в сравнении с "полетом" волка в силе под полной луной.
На занятиях было даже не скучно – тоскливо. Интересы с однокурсниками хронически не совпадали. Мне не интересно обсуждать безногих игроков или планировать вечернее развлечение с пивом. Вымучив последние пары, с толпой однокурсников я вышел из фойе во двор универа, собираясь удрать от дурачившихся друзей куда-нибудь за город, к тишине...
Во дворе я остановился, и принюхиваясь. Ветер, прилетевший с запада, обещал тепло и пах будущей весной, но все равно зимнее небо давило тяжелой серостью, отбирая надежду. Меня о чем-то спрашивали, я что-то невпопад отвечал.
В это время во дворе университета появились две девушки. Оглядев двор, они устроились на скамейке у входа. Одна из них то ли эмо, то ли гот, – никогда не интересовался разницей, – в общем, та, что была в черном, попала под прицел толпы и теперь перекидывалась оскорбительными репликами со стайкой девчонок, сидевших на соседней скамейке.
Вторая, невысокая красивая девушка с пушистыми темными локонами, в туго облегающих джинсах и черной куртке сидела с отсутствующим видом, будто не понимая, что тут происходит. Иногда отстранено оглядывала вход, явно размышляя о своем.
Во двор ввалилась стайка малолетней шпаны, из разряда психопатов самоутверждающихся за счет слабаков и женщин. Заметив девчонок на лавочке, на общей волне решили развлечься и потешить тех, кто с ними конфликтовал. Та, что в черном, и темноволосая резко поднялись, собираясь уйти, но, не давая это сделать, их окружили парни.
Быстро разобравшись, что к чему, красивая девчонка, прикрыв собою девушку в черном, лихорадочно оглядывалась в поисках тяжелого предмета. На ее лбу залегла морщинка, терзая нижнюю губу, она приготовилась драться. Я усмехнулся, представив себе, как эта малышка трепет отморозков, словно Тузик тряпку.
Один молокосос в черной кожаной куртке, самый дерзкий, распеваясь о ее красоте, протянул руку к красавице, пытаясь ее пощупать. Красивая девчушка стояла твердо и невозмутимо как скала, скрестив руки на груди. Она не поддалась на сладкую речь и дала ему пощечину.
У-у-у... я поморщился. Красотка не понимает, что будет? Молокосос, вращая выпученными от злости глазами, налетел на нее с намерением избить...
С женщинами, да еще выпил, море по колено. А с мужчинами?
Я направился к ним.
Сильвия
Большой парк, куда я попала, вливался в широкую улицу. В вечернем тумане проступали размытые темные контуры деревьев. Холодный ветер пробирался внутрь, замораживая насквозь. Где-то верху жутко каркал ворон. Этот мир излучал какую-то противоестественную злобу, чуждую и непривычную мне, выросшей и жившей в Светлом мире.
Рыже-серый снег огромными грязными комьями валялся по сторонам дорог с ползущими по ним повозками. Такие штуки я уже видела на картинках, но там было не понять, насколько они шумят.
Как я была благодарна Рантету за плащ! Когда вернусь домой, пришлю ему огромную посылку полную под завязку заклинаниями воды! Если бы не этот клочок ткани, я превратилась бы в ледяную статую! Энергично прошлась по гладкой тропинке парка, обрамленной с обеих сторон голыми кустами, мечтая согреться.
Холод... Отчаянье... Усталость... Рика нигде нет.
Если это его мир, то его я наверно больше никогда не увижу.
Редкие прохожие оглядывались на меня кто с недоумением, а кто с брезгливостью. Наверно неправильно одета. Я набралась храбрости и вышла из парка на освещенную улицу, двигаться по которой было сплошное мучение. Несущиеся повозки, снующие с мрачными лицами люди – ужас. Пройдя по улице, туда и обратно, вернулась в парк.
Совсем замерзла и уже не чувствовала ног, но сейчас мне идти некуда, языка не знаю и Рика потеряла! А вдруг это не его мир, а он бедный заблудился? Как пережить такую ночь? И я не уверена, что днем будет легче...
Я спряталась на дальней скамейке, но после того как странно пахнувший прохожий сильно мной заинтересовался, пришлось извиниться и убежать. Теперь сидя на скамейке под огромным деревом, размышляла. Сейчас, в темноте, даже выбраться из парка не могла. То, что мне казалось важным, на самом деле мелочь и пустота, а то к чему стремилась – глупые амбиции и тщетная суета. Это понимаешь, только столкнувшись с настоящими проблемами...
Я сидела безумно замерзшая, голодная, на пределе терпения. Так прошло насколько часов. Фонари горели, ночь в самой глубине парка колыхалась от звуков. Иногда коротко засыпала, но пробуждение было совсем нетерпимым.
Невдалеке на дорожке появилась парочка влюбленных. Они весело что-то напевали, перемежая это занятие поцелуями. Я встала и незаметно последовала за ними, стараясь сильно не приближаться. Замороженные ноги невыносимо болели, засунув руки в подмышки, в тщетной попытке согреться, медленно брела за веселой парочкой.
Пройдя по опустевшей улице, они свернули к дверям большого хорошо освященного здания. Куда можно идти ночью? Домой? В гостях засиделись? При слове "в гости" в голове появилась уютная комната, накрытый стол и все теплое, что несли в себе эти слова, и чуть не расплакалась.
Следом за ними я вошла в огромное здание, и попала в громадную лавку. Чего здесь только не было! Но главное, здесь было не холодно! Меня укрыло теплом, едва я ступила на порог. Медленно прогуливаясь по залу вслед за людьми, так удачно указавшими мне это убежище, потихоньку грелась.
Когда лавка стала наполняться покупателями, я ушла обратно в парк, с глупой надеждой, что Рику здесь найти меня будет проще! Будто он знает, где я! Подобрав пустую скамейку, села, снова замерзая. Хотелось спать до изнеможения, а еще всеми силами не допустить отчаянье. Времени уйма. Чем дольше думала, тем яснее понимала, что в ситуации с Рэном виновата сама. К его расположению я относилась как само собой разумеющемуся. Представив себя на его месте, поняла, он, делая шаг, постоянно ждал ответа и не потому, что он робкий, от этой мысли я улыбнулась, а потому что слишком хорошо все понимал. Надо было умчаться за три мира, что бы понять такую простую мысль! Тут еще чувство вины перед Джемом. Он наверно решил, что о нем просто забыла.
Рядом на лавочку кто-то сел. Я медленно повернулась. Это была девушка в черной одежде с толстым слоем краски на лице и толстыми черными каемками вокруг глаз. Необыкновенная, даже для этого мира. И она плакала. Я порылась в кармане, вынула платок и молча протянула ей.
Девушка недоверчиво на меня посмотрела, потом взяла платок и громко демонстративно высморкалась, разглядывая мою реакцию. Я не обратила внимания, мне не до проблем воспитания расстроенных девочек. Она встала, на ней была короткая, но пышная, черная юбка и черная куртка, вытащила из кармана что-то непонятное, открыла и сунула частичку в рот, принявшись равнодушно жевать, а после предложила мне.
Я вежливо отказалась, вместо этого показала – "топая" пальцами правой руки по скамейке, что "хожу, ищу".
– Ко-о-стя! – выговорила я, дополнив слова жестом "разглядываю"...
Она хмыкнула и произнесла, ткнув себя в грудь:
– Аня!
Я закивала головой и, повторив ее жест, сказала: