19 декабря 1900. 3) Две ужаснейшие чумы нашего времени: церковное христианство или скорее догматическое, супернатуралистическое, которое прививается людям с детства и поддерживается гипнотически до смерти, и — материализм, физиологический, антропологический и, главное, исторический, т. е. убеждение в том, что все идет само собой по законам механическим, физическим, химическим, биологическим и даже психологическим (в смысле материалистической психологии), и потому все усилия быть добрым, делать добро — праздны, бесцельны. И этот материализм караулит людей при их освобождении от догматического христианства. Только что освободятся от безнравственной лжи церковной, как попадают в еще худшую ложь материализма.

29 декабря 1900. 1) Читал об удивительных машинах, заменяющих труд и страдания человека. Но это все равно, как выдумать сложный аппарат, посредством которого можно сечь и убивать без труда и напряжения. Проще не сечь и не убивать. Так и машины, производящия пиво, вино, бархат, зеркала и т. п. Вся сложность нашей городской жизни в том, что придумают себе и приучат себя к вредным потребностям, а потом все усилия ума употребляют на то, чтобы удовлетворять им или уменьшать вред от удовлетворения их: вся медицина, гигиена, освещение и вся городская вредная жизнь. Прежде, чем говорить о благе удовлетворения потребностей, надо решить, какие потребности составляют благо. Это очень важно.

1901 г.

6 февраля 1901. 3) Когда материалисты говорят о том, что жизнь есть ничто иное, как физико-химические процессы, совершающиеся по определенным законам, то они совершенно правы. Они рассматривают жизнь объективно и, рассматривая так, ничего другого видеть не могут. Но видят они только ту основу, на которой и в которой зарождается и происходит истинная, не наблюдаемая ими жизнь. Когда они говорят при этом о внутреннем опыте (употребляемом ими для психологии), то это только недоразумение: наблюдать наблюдателя нельзя.

Они совершенно правы, отыскивая и устанавливая законы, управляющие видимым внешним миром, но неправы, когда хотят или предполагают по тем же законам объяснить существование наблюдающего и потому отрицают независимое существование этого наблюдающего и способ познавания этого наблюдающего: сознание, то самое, чем они пользуются для своих наблюдений, без чего они не могли бы делать их.

(Неясно высказано.)

Иначе сказать можно это еще так. Есть два способа познания: один внешний — наблюдения, при котором допускается данным и не требующим объяснения существование наблюдателя, которому верится; другой — такой, при котором исследуется самый наблюдатель и на основании его изучения уже признается достоверность внешнего, набдюдаемого.

4) Наблюдать явления внешнего мира объективно, не скажу очень полезно, но не лишено своего рода полезности, но признавать явления этого мира всею жизнью есть величайшее заблуждение. Вся жизнь есть только то, чтó мы сознаем, и поэтому изучать всю жизнь можно только внутренним путем; все же то, чтó мы наблюдаем объективно, есть только последствия жизни. Жизнь есть только то, чтó мы сознаем как жизнь. Мало того, и сознание себя отдельной личностью еще не есть настоящая человеческая жизнь. Настоящая человеческая жизнь начинается только тогда, когда начинается божеское сознание, т. е. человек сознает себя сыном, слугою Бога, а остальное все только подобие жизни. И в остальном материалисты правы, считая все явления наблюдаемой ими жизни физико-химическими процессами.

Наблюдая в мире, в растении процесс обмена вещества, самосохранения, роста и цикла рождения, размножения и смерти, и такой же процесс сознавая в себе, мы говорим, что это жизнь. Наблюдая потом тот же процесс в передвигающемся, проявляющем чувства животном, и находя такой же процесс в себе, мы говорим: растительный процесс еще не жизнь — вот это жизнь, — отодвигаем линию, отделяющую жизнь от нежизни. Но мало этого: наблюдая в других людях и себе, умственную жизнь, достигающую разностороннего улучшения жизни, мы еще отодвигаем линию, отделяющую жизнь от не жизни… Наблюдая в других, лучших людях жизнь религиозную, жизнь не для себя, а для цели вне себя, и видя в себе это свойство, мы говорим, и имеем на это полное право, что только такая жизнь — не для себя, а для Бога, — есть жизнь. Так определяется жизнь христианством.

Так что я знаю три жизни: 1) жизнь растительную, бессознательную; 2) жизнь, сознающую себя отдельным существом, и 3) жизнь, сознающую себя божественной сущностью в пределах личности. Эту жизнь только я называю жизнью.

8 февраля 1901. 9) Обыкновенно говорят: зачем навязывать свои религиозные убеждения как взрослым так и детям. Каждый пускай сам составляет их. — Какое странное смешение понятий! Навязывать, т. е. лишать человека возможности видеть, знать другое — как это делают церковники, разумеется дурно, но передавать и ребенку и взрослым все то, что выработала человеческая мысль в области религии не только не дурно, но необходимо. Почему, если я учу ребенка или взрослого тому, что сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы, или тому, что электричество имеет два полюса и действует по таким-то законам, я не насилую; а уча тому, что в человеке есть духовное, неумирающее начало и что с другими надо поступать так, как хочешь, чтобы поступали с тобою, я насилую? Такое странное мнение существует только потому, что принято считать единственную нужную и важную основную науку — науку религии и нравственности — не наукою, a чем то произвольным, неважным.

19 марта 1901. 10) Главное различие ложной религии от истинной то, что в ложной религии всегда употребляется возбуждение, воздействие на внешние чувства, произведение умиления, восторга, экстаза. Для этого и великолепные здания и живопись, иконы, и музыка, пение, и ладан, и пафос чтения и движений жрецов, коленопреклонения или скакания или качания шекеров. А между тем для проявления истинного религиозного чувства нужна, напротив, бездеятельность внешних чувств, тишина, спокойствие, простота. (Тихий ветерок, а не бури Ильи Пророка).

Тоже нужно и в суждениях о религии, в изложении ее сущности: не восторженный тон и не красноречие, а простота, ясность, точность, деловитость выражений.

22 апреля 1901. 4) Вся религия — вечная всемирная, одна: вера в Бога во мне и вне меня, в людях и животных даже, и потому служение ему там, где Он есть.

Вся религия — братство людей, основанное на единстве происхождения или зависимости.

6) Господи, помоги мне делать Твое дело бесстрашно, спокойно и любовно.

8 июня 1901. 1) Работа физическая без напряжения сверх силы вызывает добродушное желание общения.

9 июня 1901. 2) Вся жизнь была только увеличение и укрепление своего божественного сознания. Какже может оно уничтожиться? Мы не сомневаемся в том, что в материальном мире ничто не исчезает, ни материя, ни энергия. Какже думать, что уничтожится духовное существование? Мы думаем так только потому, что не верим в духовное существование, и еще потому, что не видали, во что оно претворяется, как видим силу, переходящую в тепло и т. п., потому что претворяющееся — мы сами.

16 июля 1901. 13) Пределы моего существа мне представляются материей. Изменения моего существа мне представляются движением. Пределы моего существа по отношению других существ мне представляются пространством. Изменения моего существа по отношению изменений других существ мне представляются временем.

10 октября 1901. 15) Делаешь усилие проснуться, когда сон становится ужасен и нет сил переносить его; тоже надо и делать в жизни, когда она становится невыносима, и проснуться из животной жизни в жизни духовной — сознать свое вечное божественное я.

1902 г.

31 января 1902. 5) Как ясно, когда стоишь на пороге смерти, что это несомненно так, что нельзя жить иначе. Ах, как благодетельна болезнь. Она, хоть временами, указываешь нам, что мы такое и в чем наше дело жизни.

21 марта 1902. 9) Жизнь, какая бы ни была, есть благо, выше которого нет никакого. Если мы говорим, что жизнь зло, то только в сравнении с другой жизнью, лучшей или воображаемой. В жизни может быть зло, а самая жизнь не может быть злом. Благо может быть только в жизни. И потому нельзя говорить, что отсутствие жизни может быть благо.