Вот и сейчас Джун поймала себя на том, что снова неотрывно взирает на одно из голографических изображений бывшего мужа, и к тому же — да ей лечиться надо! — шепчет какую‑то жалкую сентиментальную чушь. «Как ты живешь без меня, мой сладкий?»
— Прекрати, — вслух раздраженно сказала она себе. — Твоему «сладкому» уже за сорок, идиотка. Сильный, здоровый и наглый мужик, а ты просто безмозглая курица.
И словно в ответ на ее гневную отповедь собственной слабости раздался сигнал видеотелефона. Мгновенно представив себе, насколько ужасно сейчас выглядит — без намека на косметику, с темными кругами вокруг глаз, Джун отключила изображение. В ее сердце вспыхнула невозможная надежда, что это Тревер, она настолько поверила, что сейчас услышит его такой родной голос, что едва скрыла разочарование, убедившись в своей ошибке.
— Джун? Это ты? Ты дома?
— Где же еще, — проворчала она, машинально поправляя волосы. — Идис? Рада тебя слышать, — Джун постаралась сделать так, чтобы ее тон хоть немного соответствовал произнесенным словам. — Что случилось, почему ты звонишь так поздно?
— Ты можешь сейчас приехать ко мне? — в голосе жены Фрэнка звучало нечто такое, от чего у Джун разом пересохло во рту и мелко задрожали колени.
— Тревер? Да? Скажи мне правду! — потребовала она. — С ним что‑то плохое произошло? Он жив? — в панике выкрикнула Джун, сжав трубку так, что побелели костяшки пальцев.
— По крайней мере, никаких данных о том, что ему угрожает смертельная опасность, у меня нет, так что расслабься, — осторожно отозвалась Идис. — Я вовсе не собиралась тебя пугать. С Меркурием прервалась связь, я сама только что узнала, но это еще ничего не…
— Я выезжаю, — Джун вызвала флаймобиль и мгновенно оделась. Вести собственный в таком состоянии было бы равносильно самоубийству. Даже несмотря на наличие автопилота, она, чего доброго, умудрится включить вместо него систему катапультирования.
Так или иначе, она очутилась у Идис Рейнольдс настолько быстро, насколько смогла. Признаться, женщины не общались уже довольно давно. Джун с некоторых пор вовсе не стремилась встречаться с подругой, испытывая чувство вины за то, что завидует ее образцовому браку с Фрэнком. На фоне собственных проблем и неурядиц чужое счастье часто воспринимается болезненно. Но сейчас все это не имело значения. Она вошла… и замерла как вкопанная, увидев прямо перед собой две голограммы. На одной из них был, естественно, изображен Фрэнк. На другой — и это как раз естественным для Идис отнюдь не являлось — Тревер. Насколько Джун помнила, прежде этого изображения здесь не было, а сейчас оно появилось, причем было ясно, что Идис намеренно расположила его так, чтобы подруга обратила на него внимание. Конечно, Фрэнк и Тревер были очень близкими друзьями, но этого недостаточно, чтобы Идис одинаково тепло относилась к ним обоим, если только она не… После измены Тревера, особенно учитывая постоянно доходившие до Джун слухи об его сексуальной неукротимости (даже если таковые были сильно преувеличены), она была готова поверить чему угодно, в том числе и тому, что даже Идис оказалась в числе его пассий… и, возможно, вместе с ним смеялась над старой, как мир, историей об обманутой жене, которая обо всем узнает последней.
— Проходи, — голос Идис вывел Джун из оцепенения. — Ни минуты не сомневалась, что ты приедешь.
— Так что, вообще, происходит? Почему ты позвала меня?
— Потому что Тревер тебе до сих пор не безразличен. Я подумала, тебе следует знать о том, что в зоне дельта — си явные серьезные проблемы. Я хочу отправиться туда…
— Из‑за перебоев со связью?
— И поэтому тоже. Все передающие устройства молчат уже вторые сутки. Сигнал не проходит. До сих пор такого не было. Но проблема не только в этом. Послушай…
Джун никак не удавалось надолго оторвать взгляд от голограмм. Что‑то было не так. Джун сама не понимала, в чем дело, но Тревер здесь казался ей каким‑то чуточку иным, хотя сомнений в том, что это именно он, у нее не было. Наверное, изображение было сделано довольно давно, еще до их встречи. И Тревер на нем выглядел моложе. Значит, возможно, если Идис и была с ним связана отнюдь не платоническими чувствами, это тоже было лет десять назад. Но ведь они могли встречаться и позже? Или нет?..
— У тебя в зоне дельта — си один человек, которого ты любишь, — Идис сделала чуть заметное ударение на слове «один».
— Как и у тебя.
— Нет, — возразила та. — У меня там их двое.
В ответ на это заявление, разом подтвердившее ее худшие опасения и догадки, Джун так сверкнула глазами, что, обладай она способностью к пирокинезу, Идис бы просто вспыхнула, как факел.
— Ты спала с Тревером? — вырвалось у нее. — Может, и до сих пор вы не просто добрые знакомые?!
Что ни говори, натура Джун во многом оставалась прежней. Эта женщина слишком хорошо знала, что такое сражаться за свою жизнь, она была бойцом по природе. Непостижимым образом на Тревера ее агрессивность никогда не распространялась, но при мысли о предательстве со стороны той, которой она доверяла… Неужели Идис могла оказаться такой вероломной тварью?
— Я никогда не изменяла своему мужу, — спокойно и ровно отозвалась подруга, хотя Джун видела, что внутри у нее все кипит от совершенно незаслуженного оскорбления. — Ни с Тревером, ни с кем бы то ни было еще. Ты должна верить мне, Джун. Иначе ты не поймешь того, что я хочу и должна тебе сообщить. Наверное, мне следовало сделать это раньше, и я напрасно молчала.
— Почему изображения Фрэнка и Тревера у тебя стоят рядом? — не успокаивалась Джун.
— Тревера? — Идис улыбнулась одними губами и выдержала многозначительную паузу. — Ты убеждена, что это он?
— Я не сумасшедшая! Что ты пытаешься мне внушить?
— Сядь. Я хочу, чтобы ты посмотрела две видеозаписи, сделанные во время сеансов связи с Меркурием, и сказала, что думаешь по этому поводу, — Идис включила воспроизведение, и Джун сосредоточенно замерла, подавшись вперед и неотрывно глядя на экран.
— Это опять Тревер и Фрэнк, — минуты через две произнесла она. — По — моему, обычный отчет Координационному Совету. Или я не права?
— Нет, все верно. Еще одна запись, сделанная чуть позже.
Джун снова обернулась к экрану. Она не могла определить, что здесь не так. Тревера-то она узнала бы где и как угодно! Глаза Джун метались по его лицу. Идис ждала. Постепенно смутные сомнения Джун начали превращаться в нечто более отчетливое.
— Это не мой муж, — сказала она. — Очень похож. У него даже родинка на правой щеке, как у Тревера. И голос. Но это не он. Идис, кто этот человек? И где мой муж? На твоей голограмме тоже не он, верно?!
Джун даже не замечала, что говорит о Тревере вовсе не как о бывшем супруге. Невозможно просто взять и развестись с тем, кто является частью тебя самой.
— Да, не он, — кивнула Идис. — Не сомневалась, что ты разберешься, хотя едва ли любой другой на твоем месте заметил бы разницу. Координаторы, например, два месяца принимали эти сообщения и ни разу не усомнились в том, что видят именно Тревера. Ты же видишь больше сердцем, чем глазами.
— Откуда у тебя записи? Разве ты имеешь право доступа в архивные файлы Совета?
— Скажем, я их позаимствовала, чтобы показать тебе. Именно тебе, — повторила Идис. — Это, действительно, не Тревер, а Джошуа, его двойник и мой… не знаю, как и сказать… в общем, я растила его несколько лет.
— У Тревера есть двойник? — глаза Джун округлились от изумления. — А он сам‑то знает?.. И потом, Идис, что значит — ты его растила? Это же взрослый мужчина, он старше тебя, совершенно невозможно, чтобы…
— Если ты возьмешь себя в руки и выслушаешь меня, то очень скоро поймешь, что в моих словах нет никакого противоречия, — вздохнула Идис и затем, тщательно подбирая слова, рассказала Джун все, что знала сама… или почти все. — Я давно поняла, что у них там что‑то неладно, — закончила она. — Джош постоянно передает информацию на Землю вместо Тревера, а тот вообще не появляется. Я дала себе труд просмотреть все записи, хотя, как ты сама понимаешь, это было не совсем законно. Так вот, только в самом начале, первые несколько дней, Тревер сам выходил на связь, а потом исчез. Возможно, конечно, он занят чем‑то другим, но…