Я не сойду с ума, не потеряю себя… Я себя удержу.
- Теперь ты будешь видеть то, что увижу я, - донесся до него голос шамана.
В следующий миг мир померк перед глазами Сильфарина, и ему открылась бесформенная и безымянная сущность, источающая белое свечение. В ней двигалась по спирали большая пирамида из золота – символ огня и акта творения. Она медленно приблизилась, и он смог различить то, что скрывалось в ее недрах, одновременно с этим видя и внешнюю оболочку. Там, внутри, сидел он сам, только без плоти, без очертаний. И только внутреннее чутье да едва слышный, невнятный шепот шамана подсказали Сильфарину: это ты. Нечто, увиденное им, плакало, и слезы текли по золотому полу, но твердый камень вдруг обратился песком, и сверкающие звездами капли впитались в крупинки, искрящиеся на солнце… Хотя разве здесь есть солнце?
И чем больше проливалось слез, чем больше соленой влаги уходило в песок, тем легче становилось душе. Хотя нет, там еще оставалась боль – боль от того, что он потерял лучшего друга. Но эта потеря сделала его сильнее, как будто энергия Ругдура передалась ему. В ушах звенел каменным колоколом собственный голос: «Обещаю. Не сломаюсь». Смерть поставила вечную печать на эти слова, и теперь он, Идущий За Светом, не имеет права сдаваться.
Его сущность начала приобретать форму, но Сильфарин не мог видеть лица: его скрывала белая вуаль. Он слышал только, как голос – его голос, но и не его – сказал: «Яви свой Свет». А потом где-то заплакала Тайша, и он словно полетел куда-то вверх. Вверх…
Страх переполнил ядом сосуд разума: не об этом ли предупреждал Калче? Но… яркая вспышка света, короткая борьба, кто-то с большими крыльями, как у свона… нет, как у ангела. И вот он уже падает, так быстро, так стремительно…
Он на земле. Он разбит на тысячи осколков и изо всех сил пытается собрать их воедино. У него почти, почти получается, но все-таки чего-то не хватает. Или кого-то.
И из горящей от нестерпимого жара груди помимо воли вырывается отчаянный, зовущий крик:
- Рагхан!
И все вокруг вспыхивает огнем… Все, кроме него, Сильфарина. Потому что он сам – огонь.
… Он очнулся оттого, что понял вдруг: амулета больше нет в его руке. Мир вокруг понемногу обретал привычный облик, и юноша увидел перед собой Калче.
Гашха с растерянным видом сидел на земле, вытянув ноги и согнувшись в три погибели. Голова его была бессильно опущена на грудь, но когда Сильфарин, превозмогая дрожь, дотронулся до его плеча, шаман вдруг резко вскинул голову, и блеснули, будто живые, невидящие глаза.
- Талтань был лучшим воином племени, а до него были еще два кхайха, - пробормотал Калче себе под нос. – Те двое прервали связь, опасаясь за свою цельность. И ни один… Ни один не смог. Ты – первый.
Молодой человек поднял с земли выроненный амулет и вложил его в ладонь кхайха. Длинные и сильные желтоватые пальцы крепко стиснули отшлифованные камешки.
- Спасибо тебе, - негромко произнес Сильфарин. – Теперь я хотя бы нашел в себе силы идти дальше.
- Кто ты? – спросил гашха почти шепотом.
- Всего лишь человек. Как и ты. Не более.
Но Калче усердно замотал головой, тряся перед носом юноши порванным ожерельем.
- Нет, светлый чинх! Отныне я буду называть тебя Эльт-Макканом, Сыном Пламени! В тебе живет огонь, неведомый даже мне, хоть я много лет познавал этот мир. Он есть ты, и он ужасен по своей силе. Но источник этой мощной стихии мне так и не открылся.
- Огонь по природе своей – разрушитель, - с горечью заметил Сильфарин.
- Но не тогда, когда дарит тепло, Эльт-Маккан. – Калче с трудом поднялся на ноги. – Вернемся в лагерь.
- Да, вернемся.
Сильфарин встал напротив Калче и уже положил тому руки на плечи, когда увидел за спиной кхайха знакомую фигуру.
- Постой, гашха, - шепнул он, всматриваясь в темноту.
Тревога так и не успела зародиться в его сердце: навстречу им шагнул Альдер, живой и почти здоровый. Его лицо, впрочем, было сурово.
- Легкомысленная выходка, Сильфарин, - процедил провидец.
- Ты о моем побеге?
- Нет. Об испытании. Я видел… - Взгляд оборотня стал чуть мягче. – Ты и в самом деле достойнейший из людей. Но… я боялся за тебя.
- Благодарю за беспокойство, Альдер, а теперь давайте вернемся к остальным. Кстати, как себя чувствует княжна?
Провидец нахмурился и опустил глаза.
- Уснула, и я поспешил скрыться, пока она не заметила.
- Так ты притворялся, что без сознания!
- Да. И слышал, как вы покинули нас. – Альдер взглянул на кхайха. – Возвращайся в лагерь, гашха. Скажи, что Сильфарин под моей защитой и что мы скоро вернемся.
Калче кивнул, не произнеся ни слова, и растворился в облаке белого тумана. Сильфарин с удивлением заглянул в глаза оборотня.
- Ты хотел что-то мне сказать?
- Скорее, отдать.
С этими словами Альдер будто из ниоткуда выхватил длинный двуручный меч.
Небесный Меч.
- Он по праву твой, Сильфарин, которого гашха назвал Эльт-Макканом. Возьми.
Сильфарин не пошевелился: ему показалось, что кровь внутри него остановилась, и оттого он не чувствовал своего тела. И мог только смотреть на красивое, идеально прямое лезвие, которое теперь внушало юноше лишь ужас.
Сотни и тысячи ангелов умирали из-за войны Младших Богов за этот клинок. Десятки рельмийских владык рисковали жизнями, чтобы добыть его, и навлекали на свои головы гнев божий… А теперь Ученик Великого, пожертвовавший сангмайхом, просто так отдает Небесный Меч какому-то человеку.
- Возьми его! – Альдер шагнул вперед и чуть ли не насильно вложил рукоять меча в ладонь Сильфарина. – И держи крепче. Не урони свое оружие, чинх Рунна!
Голос провидца отчего-то дрогнул.
- Нет. – Светлый чинх лишь покачал головой и бросил лучший из мечей в снег. – Нет. Альдер, неужели… даже ты?
- Послушай меня, юноша, - мягко, даже ласково произнес оборотень, наклоняясь и поднимая меч. – Мне жаль Рагхана, и я знаю, что он не заслужил смерти, но… это событие невероятной важности. Ты же понимаешь… Сильфарин, на вашу битву прибудут все Великие Андагаэна со своими Учениками, владыки Галь-та-Хура и Даонхалла, даже Колириан и Хакрис! И каждый из вождей возьмет с собой войско. Люди юго-восточного Амариса придут сюда, чтобы взглянуть на вождя и его противника. Все будут ждать Поединка! И даже небо замрет в ожидании. Пробьет час… Некто без Имени подаст знак, и полмира будет смотреть на вас. А вы останетесь вдвоем…
Крепко стискивая руками голову, Сильфарин отступил на три шага назад. И почти простонал от растерянности:
- Я не знаю, не знаю, как должен поступить, как будет правильнее; не знаю, чего ждет от меня Рунн, если он вообще чего-то от меня ждет. Мне ясно только одно: я не убью Рагхана, Альдер! Не смогу…
Провидец долго и пристально смотрел ему в глаза. Потом вонзил Небесный Меч в землю прямо перед собой, и его отливающий лиловым взор загорелся ярче.
- Оставляю его здесь, Эльт-Маккан. Я больше не притронусь к нему, но и тебя не заставлю. Просто буду верить, что ты сделаешь правильный выбор.
Сказав так, Альдер отошел в сторону и присел на выступ каменной глыбы, окутав себя темнотой. Только глаза по-звериному горели.
Сильфарин закрыл лицо руками, стараясь заглянуть в свое сердце, прислушаться к нему… Потому как, что бы там ни говорил Великий Палнас, только сердце помогает принять верное решение, когда даже разум не в силах.
- Ты хочешь, чтобы я взял его, да?
Альдер ответил едва слышно:
- Я уже ничего не хочу. Решай сам.
И чинх Рунна решил. Протянул руку, крепко схватился за рукоять Небесного Меча, рванул вверх…
Лезвие улыбнулось хозяину сиянием звезды Закрахан.