Почему же мы понесли такие тяжелые потери? На протяжении всех лет существования советской власти, несмотря на официальные заявления, что самый ценный капитал — это люди, человеческая жизнь в СССР мало что стоила. Еще до войны миллионы людей умерли с голоду во время коллективизации, сотни тысяч сосланы в лагеря. В годы войны командование часто думало не о том, как выиграть сражение без ненужных жертв, а как выиграть, не считаясь ни с какими жертвами. Люди бессмысленно погибали из-за торопливости, суеты, некомпетентности многих наших командиров.
Победа Советского Союза в войне не была следствием мудрого руководства войной Сталиным, Государственным Комитетом обороны и Верховным командованием. Страна выстояла и победила благодаря мужеству и героизму простых солдат, вопреки просчетам партийно-политического руководства. Главный груз бремени войны вынес народ, который давно уже привык к лишениям, к тому, чтобы недоедать, недосыпать, иметь плохое жилье. Поэтому он смог перенести такие невзгоды военных лет, которые, наверное, не перенес бы ни один народ западной культуры.
Именно в войну смогли реализоваться возможности тоталитарной системы — сверхцентрализованное управление, предельное напряжение всех сил, мобилизация на борьбу огромных природных и людских ресурсов. Победа в войне и разгром фашизма оказали непосредственное воздействие на социально-психологическую атмосферу в стране. Война вызвала подъем общепатриотических чувств советских людей, проявление героизма, готовность отстаивать свое Отечество против любого внешнего врага.
Кровавая трагедия Великой Отечественной войны «подтолкнула» развитие нашего общества. Довоенная система ценностей была переосмыслена, интернационализм и революционная романтика уступили место патриотизму и военной романтике. Советские люди, сражавшиеся и погибавшие, защищая режим, сохранили диктатору власть. «Возможно, величайшим историческим парадоксом стал тот факт, что свободу для всей Земли отстоял в первую очередь Советский Союз, сам находившийся под властью жесточайшего тоталитарного режима. Победил СССР ценой беспрецедентных в истории собственных жертв»[207].
Победа 1945 г. в ее державной интерпретации не просто стала оправданием советского режима в прошлом и на будущее, но и долгое время позволяла властям эксплуатировать свой антифашизм как антитезу западному капитализму и либерализму. Символика победы долгое время заслоняла и искупала «издержки» режима хронической мобилизации; она обосновывала необходимость громадной армии, «социалистического лагеря», милитаризированной государственной экономики, гонки ракетно— ядерных вооружений.
Похоже, альтернативы здесь не существовало.
Восхождение и крах «реформатора»
Происходящий процесс пересмотра истории стал для многих настоящим откровением. Остаются в прошлом многие политизированные мифы и стереотипы официальной советской историографии. Подвергаются переоценке исторические персонажи. Один из них — Лаврентий Павлович Берия.
Общественная атмосфера сегодня неправедна и лжива, полагает С. Кремлев. Значит, если ее творцы говорят о чем-то или о ком-то плохо, то в действительности все обстоит, скорее всего, наоборот. Если о Берии говорят, что он был интриганом, то логично предположить, что на самом деле он был человеком благородным. Если утверждают, что он был карьеристом, то логично предположить, что в действительности он никогда не искал высоких постов. Если утверждают, что он был сластолюбив, то не будет большим преувеличением думать, что он был скорее аскетом или, во всяком случае, достаточно сдержанным человеком[208].
А если отрешиться от излишних эмоций и задаться вопросом: что же собой представлял это человек — Лаврентий Павлович Берия?
Фигура, сотканная из противоречий
Берия вошел в политическую «элиту» в конце 1930-х гг. и долгое время был для многих «олимпийцев» чуть ли не чужаком. Однако его исключительная информированность предопределила более глубокое знание реальной жизни, чем у засидевшихся в своих кремлевских кабинетах других соратников Сталина. Берия лучше многих других представителей высшей номенклатуры видел несовпадение пропагандируемой картины успехов страны и подлинного ее состояния. Но он — продукт своей эпохи и системы.
Да, Берия — фигура крайне противоречивая. Но еще более любопытно то, что почти нет никого, кто отзывался бы о нем хорошо. Причем поносят почем зря, не приводя никаких фактов, одни лишь домыслы и слухи, а то и откровенная ложь. Почему?
Вот оценка современных историков: «Едва ли можно найти в Истории более достоверный факт, нежели темная и мрачная фигура Лаврентия Берии. Троцкий запустил в обращение сказочки о «посредственности» Сталина, о «гениальном стратеге» Тухачевском, о кровавых расправах Сталина со старыми товарищами и прочая. От многократных повторений эти выдумки давно уже обрели статус истины, которую якобы «все знают». И все сказанное о Берии тоже обрело статус истины. Послесталинские властители так преуспели в этой лжи, их так трясло от ненависти к Берии, что невольно возникает мысль: в чем же дело? Ладно бы Берия был тем самым «кровавым чудовищем», который извел под корень пресловутую «ленинскую гвардию» — но старых большевиков перестреляли еще при Ежове, к которому, кстати, отношение не в пример спокойнее. Пребывание Берии на посту наркома отмечено как раз отсутствием массовых репрессий. Так в чем же дело?»[209].
Серго Берия написал книгу о своем отце, где утверждает, что в последние годы жизни Сталина у отца были очень плохие отношения с вождем. Берия считал и внешнюю, и внутреннюю политику Сталина глубоко ошибочной и предсказывал, что Сталин приведет страну к катастрофе или втянет ее в опустошительную войну. Он дома ругал Сталина, зная, что все разговоры там прослушиваются и записываются и что его слова тут же будут доложены Сталину.
С. Хрущев, сын Н. Хрущева, в своей книге «Рождение сверхдержавы» рассказывает, как 26 июня 1953 г. отец утром убеждал в беседе с глазу на глаз А. Микояна в необходимости ареста Берии. Но Микоян согласия на это не дал. Хотя это грозило провалом заговора, отступать Хрущеву уже было поздно. Вечером, вернувшись домой, он огорошил семью известием: «Сегодня арестовали Берию. Он оказался врагом народа и иностранным шпионом». Берию только что арестовали, сообщение об этом появилось лишь 10 июля, еще не было ни следствия, ни суда, а Хрущев уже почему-то знал, что Берия враг народа и иностранный шпион.
Видимо, главное в том, что Хрущев знал, в чем заключается главный смысл плана реформ, выработанного Берией. Центр власти должен переместиться от Президиума ЦК в Совет Министров. А значит, Хрущеву отводилась второстепенная роль. Хрущев не мог примириться с такой перспективой как по соображениям личной карьеры, так и в силу своего понимания роли партии. А главное — не для того он десятилетиями маскировался, терпел унижения и насмешки со стороны вождя, и вот перед ним забрезжил свет, вырисовалась перспектива стать первым лицом в государстве, чтобы осуществить свои планы разрушения системы, созданной Сталиным. Упустить такой шанс Хрущев не мог и готов был ради достижения этой заветной цели рисковать даже жизнью.
Феномен Берии еще нуждается в специальном исследовании. Он был для отечественных историков долгие годы — вплоть до начала 90-х гг. — запретной фигурой. Репутация злодея, палача, укрепившаяся за ним со времени XX и XXII съездов, была только укреплена в общественном сознании времени перестройки знаменитым фильмом режиссера Тенгиза Абуладзе «Покаяние», где главный отрицательный герой — концентрированное зло тоталитаризма — был наделен чертами Берии. Для либеральной интеллигенции Берия был воплощением репрессий, неотъемлемой чертой культа личности.
Так ли это? Конечно, Берия ответствен за преступления, совершенные властью, однако в той же самой мере, как и его соратники — Маленков, Молотов, Ворошилов, Хрущев, Булганин, да и расстрелянные в разное время Ягода, Ежов, Каменев, Бухарин, не говоря уже о Сталине. Констатируем очевидное, хотя и нежелательное для нескольких поколений отечественных и иностранных исследователей истории КПСС — моральные принципы Берии были не выше и не ниже, чем у его товарищей по партийному руководству.