Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Теперь можно? – несмело спросила Лиза, с сожалением забирая руки из огромных теплых ладоней Густава.

Угу, вздохнул он.

И верно, семена уже проросли. Цветок Лизы клонил на тонких стебель-ках тяжелые, пунцовые кувшинчики, до краев наполненные густым земля-ничным ароматом. Лиза не удержалась, погладила один кувшинчик и с коричневых тычинок брызнул ей на пальцы сладкий нектар. А у Густава снова не вышло жаркой красной розы, и он хмуро разглядывал свои цветы, похожие на обглоданные рыбьи хребетики. Они тихонько постукивали кос-точками и шевелили хвостами. Хорошо хоть, рыбой от них не разило.

– Надеюсь, Валентин не рассердится, – проговорила Лиза. – Поздно уже. Пора спать.

Загасив свечи на елке, Густав пошел закрывать на засов двери в сад, а Лиза, помедлив, заперла входную дверь в магазин. Вряд ли Валентин взду-мает вернуться среди ночи. Он и не предупреждал. И не оставлять же дом раскрытым. Рождество Рождеством – а недобрых людей всегда хватает. За-думавшись на ходу обо всем этом, Лиза сама не заметила, как врезалась в Густава, который с чего-то вдруг встал на ее пути. И уж конечно же, стояли они под омелой. Можно даже не задирать голову на потолок, и так все ясно. Традиции, будь они неладны.

Густав смотрел на Лизу и верил, что сейчас, вот-вот, случится чудо. А Лиза смотрела в сторону и понимала, что сейчас расплачется.

– Спокойной ночи, – наконец, сказала она и первая ступила в сторону. Густав понял, что чудо откладывается, – вероятно, до той самой поры,

когда наконец расцветут розы. Те самые, черные.

Впрочем, одно чудо все-таки случилось. Рождественская елка пустила корни, и Лиза поселила ее в саду, вопреки протестам Валентина.

Отвезите ее в лес, говорил он хмуро. – Зачем нам елка? И так цве-ты сажать некуда!

– В лесу она не приживется, – упрямо твердила Лиза, и, в конце концов, садовник сдался.

– Делай как знаешь, – бросил он в раздражении. И Лиза с Густавом по-тащили спасенную елку туда, где для нее была уже заранее, самоуправно, вырыта ямка. Валентин демонстративно кривился каждый раз, когда они все вместе выходили в сад и натыкались на яркие свеженькие колючки.

Но потом пришла весна, проклюнулись из земли тюльпаны, потянулись покупатели за первоцветами, за луковицами да черенками, и садовнику ста-ло не до елки. Так она и росла себе, пушилась да зеленела, став еще одной примечательностью в и без того примечательном саду.

Лил дождь. Именно благодаря дождю магазин отдыхал от покупателей в разгар продаж летним воскресным днем. Никто не требовал срочно наре-зать сотню алых роз, сплести из них сердце и отправить по такому-то адре-су. Никто не просил ромашек с нечетным количеством лепестков, и даже букетик незабудок с траурной ленточкой никому не надобился.

Лиза стояла с чашкой у раскрытой двери в сад и с удовольствием наблюдала, как дождь барабанит по забытым лейкам и тяпкам, как тяжелеют от влаги жел-тые помпоны георгин, клонятся к земле переполненные чаши лилий. Медленно размокают дорожки, выползают дождевые черви. А внутри июньского бахром-чатого тюльпана, перемазавшись в пьтльце, беспомощно жужжит шмель, и си-деть ему там, пока не выглянет солнце и цветок снова не раскроется.

Хорошо, что на свете есть дождь. Он выстукивает тихую музыку, под ко-торую хорошо размышлять и делиться секретами. Он приходит с большой лейкой и поливает грядки, дает отдохнуть садовнику. Можно заварить ду-шистый чай, снять салфетку с горки птифуров и сидеть за столом, лениво переговариваясь. Сметать ладонью крошки. Рассеянно помешивать остыв-ший чай, замечтавшись или увлеченно споря. И ведь у каждого – особые причины любить дождь. Валентин радуется, что цветы напились воды. Гус-тав радуется, что не придут посетители и не отвлекут Лизу. А Лиза радует-ся просто так, потому что любит дождь, так же, как любит и поливать цветы, и разговаривать с покупателями, и печь птифуры. Трудно вообще приду-мать, что не любит Лиза, что может вызвать на ее лице сердитое выражение. Трудно – да и не надо. Зачем думать о грустном в такой хороший денек.

Один садовник объявил, что вырастил черную розу, сообщила Ли-за. – А потом оказалось, что роза всего-навсего темно-бордовая, и его подняли на смех, а он клялся, что на будущий год уж точно вырастит черную розу, черную, как сажа.

Неужели черную? язвительно переспросил Валентин. Хотел бы я знать, как ему это удастся, если у розы нет пигментных генов, отвечающих за черный цвет! Шарлатан! Черных роз не бывает в природе!

– И никак нельзя вывести их? – удивилась Лиза.

Можно, недобро усмехнулся Валентин. Но вряд ли тебе понра-вится способ. Корни осторожно надсекаются, подписываются маренговой краской, плотно перевязываются и просыпаются землей. Цветы получают-ся черные, но очень быстро гибнут.

– Бедные розы! В шею гнать таких селекционеров! – возмутилась Лиза.

– Это не селекция, это обман! – пожал плечами Валентин. – Порядоч-ный человек никогда не позволит себе такие манипуляции.

Говорят, на выставке устроят фейерверк из лепестков лотоса, по-молчав, продолжила девушка. – А еще там появится танцовщица, одетая только лишь в тропические орхидеи!

– Все это дешевые эффекты, Лиза, – рассердился садовник. – Халтура, рассчитанная на таких простушек, как ты. Я покажу всем, что такое насто-ящее искусство. Я выращу уникальные цветы из наших волшебных семян!

– Хочешь потратить все семена сразу?

Не знаю. А какая разница? спросил он рассеянно.

Тут к магазину подкатил экипаж, из него выскочила тонкая фигурка и, прячась под зонтиком, вбежала в магазин. Лиза и Густав нахмурились – это была та самая трюфельная красавица, только теперь локоны выбивались из-под нежной кремовой шляпки, а платье цвета молотой корицы источало аппетитный кофейный аромат.

– Мерзкий дождь, – проговорила она, рассматривая промокшие ту-фельки.

Садовник вскочил, чуть не разбив чашку.

– Какая приятная неожиданность! – воскликнул он. – Лиза, быстро ко-фе! Густав, растопи камин, не видишь, наша гостья продрогла!

Не стоит беспокоиться, я тут не задержусь, барышня уставилась на цветок Густава, с рыбьими хвостиками. – Господи, какое уродство!

Хвостики сразу поникли.

– Ах, это так, сорняк, выращиваю ради селекционного интереса, – стал оправдываться садовник. – Милая, ты торопишься?

– Меня ждут, – она повернулась к витрине и послала воздушный поце-луй кому-то, кто прятался в экипаже. – Пожалуйста, пять алых роз и шес-тую, для бутоньерки.

Садовник замер, пораженный.

– Что смотришь? Думал, я собираюсь всю жизнь с тобой встречаться? Мечтаю стать садовницей? Иметь под ногтями землю не так уж и привле-кательно, дружочек.

– Но как же? Я надеялся, мы поженимся, – проговорил Валентин.

– Когда расцветут черные розы, – насмешливо ответила она. – Ну, при-несет мне кто-нибудь цветы или нет?

Я сам, и садовник вышел под дождь, не взяв ни плаща, ни зонтика.

Когда экипаж укатил, все долго молчали. Густав уткнулся в окно, садов-ник в другое, а Лиза, словно нарочно, гремела посудой, собирая на поднос пустые чашки и блюдца.

Какой цветок ты хочешь вырастить для выставки? спросила она.

– Черную розу, – ответил Валентин мрачно.

До выставки оставалось две недели.

Легко сказать – черная роза. На деле задачка очутилась нерешаемой. Волшебные семена улавливали настроения, тончайшие оттенки потаен-ных чувств и эмоций, а вот форму околоцветника, окраску лепестков и прочие нюансы выбирали, не советуясь с садовником. Какую только чер-ноту не представлял себе Валентин, – густой маслянистый деготь, бар-хатную кротовую шкурку, тусклые и блеклые прогоревшие угли, – вся она рассеивалась и исчезала, стоило новорожденным цветкам раскрыться. Эти причудливые создания даже отдаленно не походили на розы. Они трепетали на ветру белыми перышками, словно пытались улететь в небо. Рассыпали золотисто-оранжевую пыльцу из толстеньких наперстков. Поблескивали зеркальными листьями, отражая солнечный свет и недо-вольную гримасу садовника. Громадные и крохотные, звездчатые и блюд-цевидные, салатные и лиловые.

43
{"b":"227643","o":1}