– Ты куда собрался, Лиховский? – насторожился Серега, несколько ошеломленный таким развитием событий. – Что за похоронный тон? «Если со мной что-нибудь случится…» Ты же вроде как в Питер к маме собрался ехать?

– Я на всякий случай, – Лиховский почесал плешь. – Ммм… Никто не застрахован от случайностей, вот что. Поэтому возьми ключ, деньги – и не надо возражать, я все решил.

– Ну и как я обо всем этом Алисе скажу? – озадаченно буркнул Рудин. – Она у нас дама с принципами, так что…

– А она в курсе, – Серж небрежно махнул рукой. – Мы уже все это обсудили.

– Да что вы говорите! – уязвленно воскликнул Рудин. – И когда же вы это успели?

– Мы часто беседовали в библиотеке, – нимало не смутившись, пояснил Лиховский. – У нас много общих интересов, было очень интересно общаться.

– И до чего же вы там дообщались? – воинственно вздернул подбородок Рудин. – Может, я уже тут и не нужен, а?

– Ты слишком вольно трактуешь данную ситуацию, – поморщился Лиховский. – Трактуешь с позиции своего здоровенного организма, переполненного гормонами, а следовало бы несколько иначе… Ты пойми: я очень любил эту женщину, она стала неотъемлемой частью моей жизни. И – хочешь ты этого или нет, воспринимаю Алису как сестру. У меня, кроме вас, никого нет в целом свете. Мать давно живет своей жизнью, так что… В общем, твои идиотские домыслы тут не проходят. Есть вещи, которые гораздо сильнее плотской любви. Понимаешь?

– Не знаю, не знаю… – Серега саркастически хмыкнул. – Как сестру, говоришь… Ты мне вот что скажи… А как вы с Ли того… Ну, в смысле секса?

– А тебе это обязательно нужно знать? – печально уточнил Лиховский, промакивая платком вспотевшую плешь. – Зачем тебе это надо?

– Мне надо, – неумолимо набычился Рудин. – Надо мне.

– Когда она была со мной, мы, разумеется, эмм… имели сексуальные контакты, – осторожно подбирая слова, сообщил Серж. – Она была снисходительна. Я ее боготворил. Но, как мне помнится… эмм… в общем, она никогда не испытывала оргазма. Понимаешь, она отсутствовала гораздо больше времени, чем была со мной. Вполне допускаю, что у нее имелись другие мужчины, более предпочтительные в физиологическом аспекте, нежели ваш покорный слуга. Такой женщине для удовлетворения страсти, как мне кажется, был нужен сильный здоровенный самец с хорошим запасом прочности. Ну, наподобие тебя, что ли… А ко мне она относилась скорее как мать к нерадивому сыну-шалопаю. Стой там, иди сюда, подай, принеси, пшел вон… В общем, пользовалась, пользовалась – я говорил…

– Как мать к сыну, говоришь… – недоверчиво проворчал Рудин, оценивающе глядя на невзрачную фигуру историка. Плешивый, рыхлый, неказистый, совершенно несимпатичный, робкий, вялый – и куча других эпитетов подобного же свойства. И в то же время совершенно надежный в своей нелепой преданности. Да, такой муж Ли вполне устраивал – при ее-то роде деятельности. Серега живо припомнил события сегодняшней ночи и, как правильно заметил хозяин усадьбы, с позиции своего здоровенного организма сделал вывод: зря он Алису приревновал к этому типусу. Правильно Ли не испытывала оргазма. Этому плешогану до славного ветерана локальных войн – как до Бангкока на карачках!

– Тебя еще что-нибудь интересует? – Лиховский с некоторым беспокойством глянул на часы. – А то мне уже надо бы ехать…

– Ладно, – резюмировал обладатель переполненного гормонами организма. – Все вроде обрешали. Но ты все равно – смотри мне…

…Эта ночь прошла более-менее сносно. Почивали опять все вместе в апартаментах Алисы. Памятуя о недостойном поведении ризенов, Рудин среди ночи сводил даму в свою комнату и там, при свете обезглавленного торшера, вдумчиво потрудился на эротической ниве. Как вчера не получилось – отсутствовал целый ряд дополнительных факторов, сопутствовавших экстатическому исступлению прошлой ночи, но в целом вышло тоже очень даже ничего. Под утро Серега опять сводил – точнее, отнес даму в свои апартаменты: она брыкалась со сна и не желала участвовать в каких-либо перемещениях. Вредное существо в этот раз не осчастливило гостей усадьбы своим посещением – видимо, точно подметил наблюдательный ветеран малых войн, оно, это существо, соображало, что теперь его ждут и готовы дать достойный отпор.

А на рассвете было Рудину видение. Такое видение, что он вскочил на постели и долго не мог унять нервную дрожь, охватившую несколько поистраченный в гормональном плане организм. Приснился вдруг Сереге лабиринт, оборудованный в стенах усадьбы. Вернее, даже не приснился – сон, это когда расплывчато и туманно, с невнятными намеками и призрачными полутонами. А лабиринт явился настолько отчетливо, что и карты не надо. Вид сверху, как на схеме, несоответствие толщины стен планировке, и все такое прочее.

– Откуда что берется? – удивился бравый воин, выскальзывая из-под одеяла и одеваясь, чтобы прогулять утренне бодрых ризенов. – Нет, а в самом деле…

До завтрака Серега, как обычно, сгонял в Каменку – за ежеутренней двухлитровкой парного молока, приобретаемого у бабы Вали для Борьки, – а заодно купил в хозяйственном магазине два фонаря с кучей батареек и ученическую тетрадь. Вернувшись в усадьбу, даже завтракать не стал: прихватил ризенов и, вооружившись карандашом, отправился на поиски, между делом слегка обидев Борьку.

– Почему мне нельзя? – неприятно удивилось юное создание, отстраненное от участия в экспедиции. – Это что – секрет?

– Это опасно, – улыбчиво пояснила Алиса, посвященная в спонтанно возникший фантастический проект, и, склонившись к уху чада, успокоила: – Ты не волнуйся – он поищет часок, ничего не найдет и бросит это дело. Будете опять заниматься…

Вот тут Алиса Рудольфовна несколько недооценила целеустремленность своего бойфренда и его поисковый талант. Полчаса Рудин потратил на составление плана усадьбы и обозначение крестами нескольких точек наиболее вероятного входа в лабиринт. Затем вспомнил о здоровом чувстве голода, посетил кухню и соорудил три здоровенных бутерброда с бужениной, которые за неимением времени упаковал в пакет и прихватил с собой. И спустился через уличное окно в подвал – входная дверь была намертво заколочена в незапамятные времена толстенными сосновыми плахами.

– Ну, ищите, кабысдохи, – разрешил Серега возбужденно фыркающим ризенам, воспринявшим проникновение через окно в необследованное ранее помещение как приглашение поучаствовать в какой-то новой увлекательной игре. – Найдете – мяса дам, – а сам принялся методично осматривать стены, наворачивая между делом бутерброд.

Ризены насчет мяса поняли буквально: ничего искать не пошли, а встали нагло напротив хозяина и принялись просительно взвякивать на бутерброд.

– Вы уже жрали! – возмутился Серега. – Полпачки «Чаппи» умяли, проглоты. Ищи! – и дал отмашку бутербродом вдоль стены.

И что вы думаете? Образины понюхали воздух, синхронно метнулись мимо полуистлевшего пустого ларя в темный угол и принялись вовсю скрести когтями шероховатую стену.

– Не понял… – пробормотал не ожидавший такого рвения Рудин, приближаясь к обозначенному месту и осматривая его при помощи фонарика. – Нет, «ищи» – это, конечно… А что – «ищи»? Установка разве была? Или тут бужениной пахнет? Это же я просто так, наобум… Ну вот так… ни хера себе!!!

Это Серега воскликнул от неожиданности: исследуя стену, он нашарил в стене небольшое углубление и нечаянно нажал на едва прощупываемую шляпку бронзового болта. И тут же получил результат – фрагмент стены почти бесшумно отъехал в сторону, открывая запутанную систему тайных ходов старинного особняка.

– А раньше, значит, додуматься было нельзя, – попенял себе Рудин, несколько оправившись от неожиданности и даже не обратив внимания на то, что ризены под шумок сперли у него два нетронутых бутерброда, подвешенных в пакете к поясу.

– А ну назад! – поправил Серега резво припустивших по узкому сводчатому коридору псов. – Рядом! Тут, бесенята, торопиться не нужно. Мало ли что там может быть…

Рудин потратил на исследование лабиринта что-то около трех часов. Перемещался сторожко, выставив перед собой шеф-нож, позаимствованный у тети Клары, и останавливаясь через каждые десять минут для вычерчивания подробной схемы.